Брат, сват и штрафбат

Брат, сват и штрафбат

Уничтожение попавших под санкции западных продуктов остается одной из самых обсуждаемых в России новостей. По словам источников Forbes в правительстве, инициатор ужесточения контроля над импортом — новый министр сельского хозяйства Александр Ткачев. «Человеку нужно было проявить себя на новом месте, и он это сделал», — охарактеризовал роль экс-губернатора Кубани высокопоставленный собеседник Forbes. И, хотя, по мнению чиновника Минсельхоза, правильную идею Ткачеву «подсказали сверху», аппаратный вес министра заметно вырос. Forbes изучил, как устроена семейная бизнес-империя Ткачева.

Въезжающих в кубанскую станицу Выселки встречает билборд «Выбери Кубань», с которого устало взирает мужчина в сером пиджаке. Никакой подписи. Уроженец Выселок и бывший директор холдинга «Агрокомплекс», штаб-квартира которого расположена в станице, экс-губернатор Краснодарского края Александр Ткачев в представлении не нуждается.

За 14 лет его губернаторства выручка принадлежащего семье Ткачевых холдинга «Агрокомплекс» выросла в 33 раза — с 800 млн до 26,5 млрд рублей. Сейчас в него входят 40 предприятий, где работают 16 000 человек. Фирменная розничная сеть, в которой более 500 магазинов, уже вышла за пределы края. Но интересы семьи распространялись не только на сельское хозяйство — родственники Ткачева строили в крае автодороги, рестораны, жилую недвижимость и даже олимпийские объекты.

В апреле 2015 года Александр Ткачев был назначен министром сельского хозяйства. Он нарочито дистанцируется от бизнеса — разговаривать с Forbes на эту тему Ткачев отказался. «Про Кубань пишите, а про нас не надо, — внушает и гендиректор «Агрокомплекса» Евгений Хворостина. — Краснодарский край идет своим путем, а мы — своим». Что будет с бизнесом семьи после изменения статуса Александра Ткачева?

Собиратель земель

«На Кубани два самых ценных бизнеса — земля и порты. Порты попали под контроль крупных ФПГ, Ткачеву были не по зубам, так что он начал строить бизнес на земле», — говорит Forbes бывший сотрудник краевого ФСБ. У губернатора для этого было много возможностей.

Как началась политическая карьера Ткачева? В декабре 1999 года в перерыве между заседаниями Госдумы бывший зампред правительства по аграрным вопросам Геннадий Кулик подошел к Александру Волошину, главе администрации Бориса Ельцина, с предложением рассмотреть кандидатуру 39-летнего коммуниста Ткачева на пост губернатора или министра сельского хозяйства. «Нам нужно было поменять в крае «красного» губернатора Николая Кондратенко, — рассказывает бывший сотрудник президентской администрации. — Присмотрелись к Ткачеву — действительно перспективный. Хотя и пришел в Думу под красным флагом, но ментально он точно буржуйский». В декабре 2000 года Александр Ткачев победил на выборах губернатора Краснодарского края.

«Буржуйские» качества к тому моменту он успел проявить, занимаясь развитием семейной компании «Агрокомплекс». В 1983 году после окончания Краснодарского политеха он пошел работать теплотехником на комбикормовый завод в Выселках, который возглавлял его отец Николай Ткачев (после его смерти в 2014 году холдинг переименовали в «Агрокомплекс имени Н. И. Ткачева»). Товарищ отца, первый секретарь Выселковского райкома КПСС Алексей Климов поспособствовал сначала комсомольской карьере Ткачева-младшего, а потом и старту его бизнеса. При его поддержке Александр Ткачев в 1990 году был избран директором комбикормового завода, который вскоре объединился с комплексом по откорму скота в компанию «Агрокомплекс», в процессе акционирования перешедшую под контроль семьи Ткачевых.

За несколько лет «Агрокомплекс» поглотил почти все агропредприятия по соседству. Николай Минаенко, бывший сотрудник управления сельского хозяйства районной администрации, уверяет, что у тех просто не было иного выхода, «по одиночке не выжили бы».

А вот бывший покровитель Ткачева Климов после ссоры с Ткачевыми дал ряд резких интервью, утверждая, что поглощения «делались с позиции силы».

Говорить о Ткачеве с Forbes Климов, по-прежнему живущий в Выселках, отказывается: «Яйцо съело курицу, что теперь об этом вспоминать». В 2002 году в дом родителей Климова бросили гранату Ф-1, она ударилась о наличник, упала в палисадник и взорвалась.

О давлении вспоминает и бывший топ-менеджер одного из кубанских сахарных заводов. Осенью 2005 года на дорогах, ведущих к заводу «Кристалл» компании «Русский сахар» в Выселках, появились временные посты ГИБДД. «В самый сезон завод оказался в осаде — инспекторы не пускали грузовики со свеклой», — вспоминает менеджер в интервью Forbes. Прокуратура возбудила шесть административных дел в связи с нарушениями экологических и санитарных требований, Выселковский райсуд приостановил работу завода. Его владелец Михаил Липский обратился к президенту и губернатору с просьбой найти другого собственника. «Мы готовы продать завод, так как нам не дают нормально работать», — заявлял он прессе. В марте 2006 года «Кристалл» вошел в «Агрокомплекс».

В начале 2014 года «Агрокомплексу» достались около 40 000 га земли, которую контролировала семья Цапков и местного депутата Владимира Цеповяза, выстроивших бизнес на силовых захватах и мошеннических схемах с кредитами. Осенью 2010 года Цапки прогремели на всю Россию, вырезав в станице Кущевской семью фермера Аметова с гостями из Ростова.

Агропредприятия Цапков и депутата Цеповяза имели взаимные поручительства по кредитам «Россельхозбанка» и в документах банка назывались ГВЗ  (группа взаимосвязанных заемщиков) «Север Кубани» — в  разное время в нее входили до 30 предприятий, в том числе и фирмы-однодневки. Всего с 2006 по 2010 годы сумма выданных региональным «Россельхозбанком» кредитов их фирмам составила около 10 млрд рублей, еще 130 млн рублей из бюджета Цапки получили по нацпроекту «Развитие АПК». Уже после трагедии в Кущевке расследование показало вопиющие нарушения: фальсификация отчетности, отсутствие залогов, присвоение кредитных средств.

По словам собеседника Forbes, близкого к РСХБ, на фирмах, связанных с Цапками, висело около 7 млрд рублей проблемных кредитов, но после приобретения ГК «Север Кубани» «Агрокомплекс» заключил соглашение с РСХБ о реструктуризации ее долгов, при этом даже получив дисконт около 50%. В РСБХ и «Агрокомплексе» эту сделку не комментируют.

Самое последнее крупное приобретение «Агрокомплекса» — холдинг Valinor. «Земля отходит Ткачеву, деньги — банкам, в течение 10 дней я закончу весь этот зерновой процесс», — признавался Forbes в январе 2015 года бывший владелец агрохолдинга Кирилл Подольский. Долги компании перед банками превысили $600 млн, Сбербанк, один из основных кредиторов, предлагал передать «Агрокомплексу» последний крупный актив — 14 хозяйств Valinor Group с 170 000 га земли в Ростовской области, на Ставрополье и Кубани. «Пока шли переговоры, люди из «Агрокомплекса» постоянно названивали Ткачеву, было очевидно, кто принимает решения», — рассказывает бывший топ-менеджер Valinor. Подольский, как сообщил Forbes источник в окружении бизнесмена, на сделку согласился, а потом начал рассматривать другие предложения, рассчитывая еще и заработать.

«Но Герман Оскарович [Греф] сказал, что устроит карачун, если Подольский будет сопротивляться: сказал — продаю Ткачеву, значит продавай».

Сам Подольский на эту тему разговаривать не хочет, в Сбербанке содержание переговоров не комментируют. Купив в начале 2015 года активы Valinor, «Агрокомплекс» стал крупнейшим землевладельцем в Европе — земельный банк компании за 14 лет вырос с 80 000 га почти до 500 000 га.

Скользкая тема

На здании администрации колхоза «им.С. М. Кирова» в Кореновском районе развевается красный флаг. «Немного троллим нашу районную администрацию. Не сдаемся», — говорит юрист колхоза Нина Попова. Эта молодая красивая женщина несколько недель провела в СИЗО по сфабрикованному делу о рейдерстве, потом была реабилитирована. Два года назад к Поповой пришли настоящие рейдеры.

Все угодья в колхозе находились на праве бессрочного пользования, но после земельной реформы в начале 2000-х нужно было все переоформлять в аренду или собственность. «К нам начали ездить люди, представляться доверенными лицами Алексея Ткачева (депутат Госдумы, брат Александра Ткачева), которые решают вопросы в Департаменте имущественных отношений — выкупа без торгов, цену называли. За свои услуги по оформлению двух участков колхозной земли площадью около 600 га они запросили 7,5 млн рублей», — вспоминает Попова. Представители колхоза обратились в ФСБ. Закончилась эта история задержанием летом 2013 года начальника отдела краевого департамента имущественных отношений Сергея Жилина и директора «Торговый дом Кубанский» Сергея Сергеева, сына председателя краевой Ассоциации крестьянско-фермерских хозяйств Виктора Сергеева.

В суд, который прошел летом 2014 года, вызывали и их непосредственного руководителя в краевой администрации Вениамина Кондратьева — его подпись стояла на акте приема-передачи земли. Оказалось, что оформление было поставлено на поток — в материалах дела упоминаются похожие аферы в других районах. «В материалах уголовного дела есть свидетельства подсудимых — там прямо называется эта фамилия [Ткачев], но не было команды расследовать дальше», — говорит Попова. На карьере Кондратьева это факт отразился весьма странным образом — его перевели в администрацию президента и в 2015 году, после ухода Ткачева, назначили и.о. губернатора.

Сам колхоз «им.С.М.Кирова» переживает нелегкие времена. «Деньги, которые выделяли на развитие сельского хозяйства, до нас не доходили, нас останавливали еще на стадии сбора документов, а победителем оказывался «Агрокомплекс», они получали субсидии и дотации на удобрения, химикаты, на семенной материал, — сетует председатель СПК «Колхоз им. С. М. Кирова» Иван Ярошенко. — Это не зависть наша, это неравные условия. Везде присутствовал административный ресурс».

В краевом Министерстве сельского хозяйства отказались сообщить, сколько субсидий выделялось «Агрокомплексу». «Вы же понимаете, это очень скользкая тема», — говорит чиновник. Согласно бухгалтерской отчетности,  с 2004 по 2011 год предприятие получило из бюджета 1,3 млрд рублей госпомощи. В 2008 году «Агрокомплекс» был включен в список 295 системообразующих предприятий России.

Особый статус «Агрокомплекса» был закреплен законодательно. В декабре 2009-го губернатор Ткачев внес поправки в краевой закон «Об основах регулирования земельных отношений». Максимальный размер площади сельхозугодий на территории одного района, находящихся в собственности одной компании, для Усть-Лабинского и Выселковского районов составляет 50% от общей площади, для всех остальных — 10%. В Выселковском районе основным выгодоприобретателем был «Агрокомплекс» (к тому моменту он уже обрабатывал больше половины пашни в районе), в Усть-Лабинском — агрохолдинг «Кубань», входящий в группу «Базэл» Олега Дерипаски 17. В «Базэле» комментировать отношения с губернатором Кубани отказались.

А по словам источника Forbes в правительстве, Дерипаска и Ткачев не раз выручали друг друга.

Например, когда после кризиса 2008 года у «Русала» возникли проблемы, Ткачев, имеющий доступ к «первому лицу», замолвил слово за миллиардера.

При предшественнике Ткачева — одиозном Николае Кондратенко — действовала жесткая установка сельхозпродукцию из края не вывозить, были даже введены квоты на вывоз, что стало и одной из основных причин его отставки. «В стране была трудная ситуация с обеспечением населения продовольствием, — вспоминает Геннадий Кулик. — Отвалилась Прибалтика, Украина, Белоруссия. А Кондратенко, имея большие продовольственные ресурсы, практически не выполнял плана поставки по регионам. Мы подняли этот вопрос, Ельцин сказал: не выполняет — освободить!»

Александр Ткачев, став губернатором, дал зеленый свет на вывоз продукции в другие регионы и на экспорт. «Зерно — это как нефть, у него такой же экспортный потенциал, — замечает Петр Светличный, председатель Ассоциации хлебоприемных и зерноперерабатывающих предприятий АПК Краснодарского края. — На Кубани вы не увидите ни одного заброшенного поля». Светличный уверяет, что сам «Агрокомплекс» ни одной тонны зерна не экспортируют — все перерабатывают в крае (после приобретения Valinor «Агрокомплекс» может собрать около 2,5 млн т зерна и по объему урожая обогнать целую Болгарию). Но на экспорте семья Ткачевых тем не менее зарабатывает.

Один из крупнейших экспортеров зерна в крае — компания «Основа», созданная в 2011 году и за два года доросшая до выручки 8,4 млрд рублей. В феврале 2014 года Андрей Долуда, гендиректор и владелец 25% акций «Основы» не без гордости рассказывал в интервью журналу «Эксперт», что одним из секретов успеха является команда с прочными связями, которая способная убедить поставщиков зерна работать именно с ней. Совладельцем компании тогда являлся Роман Баталов (75%), зять губернатора Ткачева, а отец Андрея Долуды — вице-губернатор Николай Долуда. Через месяц после выхода интервью, в марте 2014 года, Баталов довел свой пакет до 100%, а Долуда ушел в малоизвестную фирму «Мирогрупп Ресурсы». По итогам 2014 года выручка «Основы» упала вдвое до 4 млрд рублей. От комментариев для этого текста Долуды отказались.

Нажмите на инфографику для увеличения масштаба

Но потерянное в опте легко можно компенсировать в рознице. Собственная продукция «Агрокомплекса» — молоко, яйца, хлеб, мясо, сахар, колбасы, консервы и т. д. — продается через розничную сеть, работающую под вывеской «Агрокомплекс». Незначительный объем поставляется сторонним магазинам, в том числе сети «Магнит», для которой Краснодарский край тоже родной. «Ткачевы первыми по-другому стали смотреть на агробизнес, сделали ставку на замкнутый цикл, от поля до прилавка», — уверяет Павел Соколенко, депутат краевого Заксобрания от КПРФ. Розничная сеть начиналась с палаток и передвижных автолавок, сейчас в ней есть даже супермаркеты. «Архитекторы по всему городу бегали, искали места под магазины», — вспоминает бывший чиновник мэрии Краснодара.

«Однозначно, что это значимый игрок на региональном рынке, который влияет на формирование цены», — говорит представитель уральского холдинга «Ариант», который владеет на Кубани агрофирмой «Южная». В Челябинской и Свердловской областях «Ариант» тоже продает свои мясопродукты через сеть из 550 фирменных магазинов, команда периодически обменивается опытом с коллегами из «Агрокомплекса». Сильно ли собственная розница влияет на доход производителя? В «Арианте» отмечают, что с учетом большого числа точек и популярности «Агрокомплекса» в крае собственные продажи могут обеспечивать агрохолдингу 80–90% выручки (при поставках в чужую сеть терялось бы 30–40% прибыли).

При этом крупнейший агрохолдинг юга всегда старался экономить на налогах. Из постановления арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 13 апреля 2010 года видно, что «Агрокомплекс» делился доходами с государством по специальному налоговому режиму ЕСХН (единый сельхозналог), который был разработан и внедрен для поддержки фермерских хозяйств и индивидуальных предприятий в сельском хозяйстве. Ставка ЕСХН заменяет налог на прибыль (20%), налог на имущество (2,2%), НДС (18%) и составляет всего 6% от налоговой базы (разница между доходами и расходами). ЕСХН был введен в 2001 году. «Агрокомплекс» перешел на него в 2003 году, и, судя по тому, что прибыль до уплаты налогов в 2014 году у «Агрохолдинга» равна чистой прибыли — 4,145 млрд рублей, предприятие по-прежнему использует этот режим.

«Ткачев его введение и лоббировал», — говорит один из зернотрейдеров. «Продвигал этот налог я, — отрезает Геннадий Кулик. — При решении вопроса использовал и губернаторский корпус. Аграрной политики не было, поддержки никакой, поэтому разработали и ввели этот налог». Сейчас, по мнению Кулика, льготная ставка для сельхозпроизводителей себя исчерпала — в Думе уже есть законопроект по отмене ЕСХН.

Строительство вертикали

Занимаясь агробизнесом, губернатор Ткачев в то же время достаточно жестко выстраивал вертикаль власти — поменял около 30 глав районов и городов. «При Ткачеве Кубань перестала быть оппозиционным регионом, вышла из «красного пояса» и стала одним из оплотов партии власти», — пишет в книге «Десять правителей Кубани. От Медунова до Ткачева» журналист Светлана Шишкова-Шипунова. После прихода Ткачева, отмечает она, произошло перераспределение собственности, через механизм банкротств проведена санация предприятий, начался бурный рост частных инвестиций: открывались рестораны, торговые центры, строилось элитное жилье.

В каждой из этих сфер у окружения Ткачева был свой финансовый интерес.

В 2008 году на территории тракторного завода «Октябрь» в центре Краснодара открылся торговый комплекс «Галерея», который ежедневно посещают около 30 000 человек. Бывшего мэра города Николая Приза, собиравшегося открыть там оптовый рынок, отправили в отставку, возбудив против него уголовное дело.

Вскоре после отставки Приза территория бывшего завода досталась компании «Сити-Парк» (позже переименована в «Галерею Краснодар»). В разные годы ее владельцами были департамент имущества края, структуры тогдашних совладельцев Новороссийского морского порта Александра Пономаренко 39 иАлександра Скоробогатько 40, членов семьи Ткачева и вице-губернатора Александра Ремезкова. «Когда надо было отдать квартал под «Галерею», все делалось мгновенно, было видно, что солидная компания решает вопросы», — вспоминает один из бывших городских чиновников. Незадолго до открытия торгового центра в 2008 году структуры Ткачевых из числа совладельцев вышли, сейчас «Галерея» принадлежит Пономаренко.

До вечера еще далеко, а в ресторане Bellini в центре Краснодара уже многолюдно: на веранде банкет, за парой столиков ведутся какие-то переговоры, остальные заняты золотой молодежью. Bellini — неформальный офис Романа Баталова: здесь, по словам местных бизнесменов, он принимает просителей, ведет переговоры. Напротив, через сквер — здание краевой администрации, где до недавнего времени работал его тесть. В последнее время, правда, Баталов в ресторане появляется нечасто.

По данным СПАРК, Bellini и еще несколькими ресторанами в Краснодаре и на Черноморском побережье управляет компания «Хорека Групп Партнер», владелица и гендиректор которой — крестница Ткачева Елена Фирсткова, дочь главы Выселковского района Сергея Фирсткова.

Депутат городской думы Андрей Дупляк, бывший руководитель управлявшего четырьмя городскими парками МУП «Парки. Инвестиции. Туризм», вспоминает, что в 2013 году представители Баталова требовали провести отчуждение трех земельных участков в парках для кафе и жилой недвижимости. Дупляк не соглашался. «Тогда, видимо, решили, какой смысл отбирать землю, когда можно руководить процессом, — говорит Дупляк. — Баталов тогда не вылезал из администрации города, глава города не мог не решить вопрос, это было прямое поручение губернатора». Кресло Дупляка вскоре занял Георгий Мурадов, земляк Баталова.

Для своих 30 лет сын красноярского предпринимателя Роман Баталов, в 2006 году женившийся на Татьяне Ткачевой, с которой познакомился во время учебы в МГИМО, сделал головокружительную карьеру. В 20 лет он был помощником депутата Госдумы от Красноярского края Игоря Исакова, недолгое время работал в «Роснефти». Через два года после свадьбы в 23 года стал депутатом Законодательного собрания и членом совета директоров «Независимой энергосбытовой компании Краснодарского края». В 2010 году именно Баталов, первый заместитель руководителя ОАО «Сочи Парк», представлял Владимиру Путину проект российского Диснейленда — Олимпийского парка развлечений в Имеретинской низменности.

В 2009 году указом правительства РФ ответственным исполнителем по созданию нескольких олимпийских объектов, включая медиацентр и трассу для «Формулы 1», была назначена компания «Центр Омега», принадлежащая правительству Краснодарского края. Ее менеджеры — люди, близкие Ткачеву, говорит федеральный чиновник. По данным СПАРК на сентябрь 2014 года, руководил компанией Виктор Абулгафаров, который в свое время руководил ООО «Дельта», где 50% принадлежало племяннице Ткачева Анастасии Краттли («Дельта» год за годом выигрывала тендеры на строительство дорог в крае — в общей сложности на сумму более 3 млрд рублей).

За пять лет подготовки к Олимпиаде в «Омегу», по подсчетам земляка Ткачевых Петра Соколенко, депутата краевого Заксобрания от КПРФ, из бюджета было перечислено 54 млрд рублей, администрация края выступала поручителем. Соколенко рассказывает, что просил Счетную палату проверить целевое использование бюджетных средств, но проверки не состоялось, «Единая Россия» блокировала эту инициативу. «Мы были не против Олимпиады, но против передачи бюджетных денег «Омеге», — говорит депутат. — Мы видели, какой фонд оплаты они себе нарисовали — у директора зарплата была 400 000 рублей, у инженера — 100 000 рублей».

Сейчас «Центр Омега» один из основных должников ВЭБа по олимпийским кредитам. В прошлом году  «Омега» выкупила у Сбербанка курорт «Горная карусель» вместе с долгом (ВЭБ выдал кредит Сбербанку на «Горную карусель» — 52,5 млрд рублей). До конца 2015 года инвесторы освобождены от уплаты процентов и возврата основной части долга.

В 2008–2010 годах подконтрольная Баталову «Кубань Девелопмент Групп» учредила около 70 строительных, девелоперских и финансовых компаний в Сочи, Анапе, Геленджике, Туапсе и других городах края, 54 из них сейчас ликвидированы. «Кубань Девелопмент Групп» тоже больше не существует, а к «Кубанской финансовой компании», которой принадлежало 95% ее акций, в начале 2015 года ВТБ подал иск о взыскании задолженности в размере 574 млн рублей.

У структур Романа Баталова долги не только перед банками. «Посмотрите на снимки со спутника — огромная дыра под Анапой, просто марсианский кратер», — в сердцах говорит Павел Шапошников, гендиректор краснодарской компании «Базис-С», которая выступала подрядчиком на строительстве 30-этажного отеля с казино, который должны были сдать в 2016 году (стройка потеряла смысл — игорная зона переедет в Сочи).

Заказчиком выступала компания «Адаптас (Рус)», выигравшая конкурс на участок. В стройку обещали вложить 16 млрд рублей. Фирма Шапошникова привлекла для проведения земляных работ сербскую компанию «Путеви» (Ужице), участвовавшую в нескольких проектах в Сочи. Сербы вырыли котлован, укрепили сваями, но всех денег за работу не получили. В августе 2014 года «Базис-С» выиграла иск к «Адаптас (Рус)» на 290 млн рублей — 170 млн долга и 120 млн рублей неустойки, счета последней арестованы. Три собеседника Forbes, знакомых с обстоятельствами дела, утверждают, что за казино стоит Баталов. Шапошников подтверждает, что встречался именно с ним: сначала обсуждали проект, а потом финансовые проблемы. «Путеви» за долги обещали другие подряды, — вспоминает Шапошников. — Но нет ни денег, ни подрядов, Рома трубку не берет». На предложение Forbes о встрече Баталов не отреагировал.

Под колпаком

За четырехметровым забором губернаторской резиденции в центре Краснодара  — серое здание УФСБ. Соседство не случайно — под резиденцию переделали бывший ведомственный детсад. Здание было оформлено на ЗАО «Агрокомплекс», ФСБ не возражала. «Так, наверное, им проще было следить за губернатором, — говорит федеральный чиновник. — Под Ткачева копали давно, ждали отмашки. Сразу после Олимпиады нельзя было никого сносить, была установка, что это наш триумф, а раз все довольны, значит никто ничего не украл».

Нажмите на инфографику для увеличения масштаба

В конце ноября 2013 года был задержан сват Ткачева, красноярский бизнесмен Александр Баталов по подозрению в передаче взятки в 10 млн рублей. После пяти месяцев в СИЗО его отпустили под подписку о невыезде, летом 2015 года дело прекращено. В феврале 2015 года были задержаны два вице-губернатора — Вадим Лукоянов и Александр Иванов. Источник в местных правоохранительных органах говорит, что в задержании участвовали сотрудники ФСБ, прилетевшие из Москвы.

Не сложились отношения Ткачева и с назначенным в 2010 году главой Россельхозбанка Дмитрием Патрушевым, сыном директора ФСБ Николая Патрушева. Осенью 2010 года задержали главу краевого филиала Россельхозбанка Николая Дьяченко, бывшего вице-губернатора. Его обвиняли в незаконной выдаче кредитов фирмам-однодневкам и неработающим предприятиям. Губернатор, в свою очередь, возмущался, что банк неэффективно распоряжается шестью сахарными заводами, которые достались ему за долги в кризис 2008 года. «Имейте в виду: если Кубань потеряет эти заводы, то и РСХБ у нас в крае тоже не будет», — через прессу предупреждал он руководство РСХБ в 2012 году. Став министром, Ткачев отказался докапитализировать РСХБ. В банке на вопросы Forbes не ответили, сославшись на то, что позицию не успели согласовать с Дмитрием Патрушевым — тема Ткачева находится на его личном контроле.

Про назначение в Минсельхоз собеседник Forbes в правительстве говорит: «Для Ткачева это штрафбат».

Да и новый губернатор края Вениамин Кондратьев, по словам чиновника, был «немного ошарашен доставшимся наследием». Госдолг края — более 100 млрд рублей, из них 58 млрд рублей — перед коммерческими банками. Большая часть долга — по олимпийским объектам «Омеги». «Все, что можно было нагрузить на бюджет, нагружали на бюджет, — вспоминает собеседник Forbes. — Если «Агрокомплекс» можно поддерживать с министерской должности, то недвижимость точно надо будет сбрасывать с дисконтом».

Впрочем, у правителей Кубани еще с советских времен был особый статус: на Черноморском побережье находятся правительственные резиденции первых лиц государства. «Ткачеву звонят: «первый» приземляется в Сочи. Он все бросает — летит в аэропорт, стоит встречает у трапа. Лодка и самолеты Ткачева работали как такси», — говорит один из чиновников. Сочи постепенно становится южной столицей, вслед за первыми лицами сюда потянулись и прочие представители истеблишмента. Многие чиновники тесно общались с Ткачевым по вопросам оформления земли и недвижимости. «Ткачев удивительно умеет дружить и тратит на это огромное количество времени», — отмечает источник Forbes в администрации президента. Старые друзья пригодятся бывшему губернатору и на новом месте.

ПАВЕЛ СЕДАКОВ, ИГОРЬ ПОПОВ

ИСТОЧНИК: FORBES

Виртуальный халифат

Виртуальный халифат

К борьбе с исламистами подключаются частные компании: они выслеживают вербовщиков, блокируют электронные кошельки и следят за перепиской в офисах

В феврале 2015 года Андрей Масалович, экс-подполковник ФАПСИ и создатель поисково-аналитической системы Avalanche, прилетел в Казань: здесь его ждало дело государственной важности. Через четыре месяца республика принимала Международный чемпионат по водным видам спорта. Спецслужбы опасались терактов. Из Сирии на родину возвращались люди, уехавшие строить халифат под знаменами ИГ*.  Одни успели повоевать, другие только прошли тренировочные сборы. Система Avalanche должна была отследить связи экстремистов в интернете и социальных сетях и заранее предупредить силовиков об угрозах. «Мы хотели провести полную инвентаризацию [экстремистов], чтобы уже до конца весны зачистить поляну», — рассказывает Масалович.

В тот момент «зачистка» шла по всей стране. В Сирию уехали около 2400 россиян, подсчитали в американской Soufan Group, специализирующейся на стратегической разведке (доклад «Иностранные боевики. Обновленные оценки притока иностранных боевиков в Сирию и Ирак»). На 650 из них на родине были возбуждены уголовные дела. Вернулись не все. «На территории Сирии уничтожено более 2000 бандитов — выходцев из России, в том числе 17 полевых командиров»,  — докладывал Владимиру Путину министр обороны Сергей Шойгу в день, когда было принято решение о выводе войск. Война шла не только в Сирии, но и в киберпространстве.

По оценкам Group-IB, хакеры-исламисты из группировок Global Islamic Caliphate, Team System Dz, FallaGa Team атаковали около 600 российских сайтов госведомств и частных компаний.

Один лишь турецкий хакер ZoRRoKiN за одну неделю января 2015 года устроил серию DDoS- атак на 22 сайта: премьер-министра Дмитрия Медведева, Минюста, Минобороны, ФТС, Минфина, «Росатома», «Аэрофлота», ВТБ и т. д.

В соцсетях активно собирали деньги на войну с неверными и рекрутировали новых воинов джихада. «ИГ вкладывает огромные деньги в высокопрофессиональную целевую пропаганду — это позволяет рекрутировать новых боевиков, — говорит Forbes сенатор Дмитрий Саблин, первый заместитель председателя «Боевого братства». Летом прошлого года он направил в правительство и Госдуму справку об активности ИГ в интернете. — Значительную часть новых сторонников террористы вербуют через соцсети. И пока тут инициатива принадлежит им, а мы только реагируем».

В борьбе с исламистами теперь активно участвуют и частные компании. Сражения идут на всех киберфронтах: блокировка аккаунтов и электронных кошельков террористов, охота на вербовщиков, слежка за подозрительными сотрудниками в офисах. Forbes решил узнать, как это работает.

Вербовка провалена 

18-летняя отличница из МГУ Варвара Караулова отправилась в Сирию, чтобы выйти замуж за человека, с которым она была знакома только виртуально: сначала в группе футбольного клуба ЦСКА в соцсети «ВКонтакте», а затем —  в Viber и WhatsApp. Вербовщик из ИГ заставил девушку принять ислам, сменить имя на Амину, бросить семью и улететь в Стамбул. Но их встреча не состоялась. Отец беглянки Павел Караулов поднял на ноги прессу, МИД, ФСБ и турецкую полицию. Варвару задержали в приграничном городе Килис с группой перебежчиков. Караулов — человек со связями.  Он был управляющим партнером сети Divizion, в 2011 году стал гендиректором ГК «Информзащита», разрабатывающей средства защиты информации по заказу спецслужб и госведомств. Могли ли террористы использовать девушку как инструмент для давления на отца? «Я этого не исключаю, — признается Forbes Караулов. — Для вербовщиков имеет значение и социальное положение жертвы —  ценник [для выкупа] разный».

Вербовщика, которому удалось вскружить голову Варваре Карауловой, звали Айрат Саматов. Он уроженец Татарстана. И вместе с ним в ИГ в 2014-2015 годах, по данным регионального МВД, из республики уехали 59 человек. Из них вернулись шестеро. «Это люди с подготовкой, с боевым опытом. Вполне могли быть «слипперами» — агентами, которые ждут сигнала, чтобы «проснуться» и выполнить приказ», — говорит Андрей Масалович.

В феврале 2015 года он прилетел в Казань, чтобы на месте наладить работу своей  поисково-аналитической системы Avalanche. К тому времени у Масаловича, бывшего офицера ФАПСИ, был богатый опыт работы по противодействию экстремизму и терроризму в интернете. После погромов в Бирюлево в 2013 году «Лавину Пульс» — это система раннего предупреждения на базе Avalanche — использовали в управлении оперативно-розыскной информации (УВОИ) МВД. В 2014 году Avalanche работала на Олимпиаде в Сочи: для руководства МВД готовили справки об угрозах из интернета — компромате, провокации. В Татарстане Масаловичу по заказу правоохранительных органов необходимо было провести анализ террористической и экстремистской активности.

Еще пять лет назад республика больше напоминала Северный Кавказ. На юге, в богатом нефтью Нурлатском районе,  объявились «лесные братья», называвшие себя «Моджахеды Татарстана» («Чистопольский джамаат»).  В 2012 году «лесные» перешли в наступление. В подъезде собственного дома был застрелен мусульманский богослов Валиуллу Якупов. Час спустя — взорван автомобиль муфтия Илдуса Файзова.  В 2013 году в республике сгорели семь православных храмов. Кто-то обстрелял из самодельного гранатомета территорию ОАО «Нижнекамскнефтехим». К середине 2014 года силовики разгромили Чистопольский джамаат, но о себе вдруг заявило ИГ.

Чтобы развернуть систему Avalanche, команде Масаловича потребовалась неделя. Вначале аналитики вручную «пристреляли» источники оперативных угроз: «Радикальный ислам», «Выходцы с Северного Кавказа», «Международные террористические группировки» и т. д. Дальше по этим целям начинают работать поисковые роботы, они прочесывают «белый» интернет — СМИ, соцсети, форумы, блоги. Найденная информация автоматически распределяется по темам («умным папкам») и ложится в основу досье, отчетов или прогнозов.

Параллельно Avalanche работал по соцсетям: анализировал и выстраивал структуру связей членов «Чистопольского джамамата» (см. скриншот) и боевиков ИГ: выявлялись вербовщики, лидеры мнений и группы поддержки. Для наглядности собранную информацию Масалович перекидывает в Gephi (программа визуализации и построения графов) — дерево связей. Деталей расследования Масалович не сообщает — оперативная тайна, но в качестве примера демонстрирует группу HalifatNews в «ВКонтакте». «На первый взгляд аудитория не очень большая — 146 мужчин и 32 женщины, — замечает Масалович. —  Но в нее входит проповедница Ibada Lillahi, которая координирует деятельность женских мусульманских групп. Посмотрите на ее окружение. Впечатляет?»

Вербовка в соцсетях никогда никогда не будет происходить в открытую, никто влобовую не призывает человека вступить в ИГ, замечает разработчик Avalanche. Создаются нейтральные группы «Любители хиджаба» или более агрессивные «Мы против США», и уже в них вербовщики выходят на контакт с теми, кто активно лайкает или комментирует посты. «Вербовщику нужны две вещи: чтобы с ним заговорили и заинтересовать своими взглядами на ситуацию», — говорит Масалович.

По его словам, вербовщики выбирают ребят из бедных семей, помогают деньгами, обрабатывают, потом начинают запугивать, что его якобы уже ищут спецслужбы.

Вербовка обычно заканчивается «повязыванием кровью» — кандидата  заставляют совершить преступление. К девушкам другой подход — их ждет судьба военно-полевых жен или смертниц.

Кошелек или жизнь?

Мужчина в арафатке целится из пистолета прямо мне в грудь. За его спиной кровавое зарево. Внизу подпись: «Снарядивший воина в поход на пути Аллаха сам принял в нем участие, и заменивший собой участника такого похода в заботах о его семье принял в нем участие» и реквизиты QIWI-кошелька и Яндекс-деньги. Этот пост размещен «В Контакте» на странице одного из жителей Уфы. Если это не интернет-мошенники, то средства наверняка отправятся террористам.

Электронные платежные системы не готовы рисковать своей репутацией. Летом 2014 года компания QIWI в дополнение к уже имеющимся инструментам противодействия отмыванию доходов и финансированию терроризма привлекла агентство Sidorin Lab для мониторинга в соцсетях и поисковой выдачи экстремистских постов с реквизитами QIWI-кошелька. «Эта тема в большом приоритете, — подтверждает корпоративный риск менеджер платежного сервиса QIWI Денис Персанов. — У нас популярный сервис,  активных клиентов около 16 млн, и мы всегда жестко пресекаем случаи, когда его пытаются использовать экстремисты или мошенники».

Вначале Sidorin Lab находили много подозрительных кошельков. «Это был пик, потом количество стало снижаться», — вспоминает Персанов. Sidorin Lab передает скриншоты и адреса подозрительных кошельков в QIWI, а они их блокируют в соответствии с требованиями внутренних политик и закона о противодействии отмывания доходов и финансирования терроризма. «Компания тесно сотрудничает с правоохранительными органами», — говорит Персанов, не конкретизируя деталей. Это значит, что оперативники потом пытаются распутать финансовый клубок и выйти на след не только тех, кому предназначаются деньги, но и тех, кто их перечислял.

Проще всего было обнаружить группы или посты в «ВКонтакте», в которых  сторонники ИГ призывали скинуться на войну с неверными, замечает замгендиректора и совладелец Sidorin Lab Никита Прохоров. Когда модераторы стали удалять такие группы и посты, просьбы о финансовой помощи стали появляться в комментариях и чатах.  «Экстремисты пытаются маскироваться: реквизиты внедряют прямо на фотографии или в видеоролики — их так труднее обнаружить».

Летом 2015 года у Sidorin Lab появился еще один заказчик, который интересовался экстремистской темой — «Боевое братство». «Поиском и блокировкой акаунтов, связанных с ИГ,  планомерно занимаются наши спецслужбы. А мы в меру сил содействуем им в этой работе, — объясняет сенатор Дмитрий Саблин. — Второе направление — это идеологическое противодействие вербовке террористов. Пропагандисты ИГ используют недоверие к бюрократии, одиночество, разочарование, жажду справедливости, такую естественную у молодых. Среди них есть отличные психологи». По словам Саблина, у «Боевого братства» есть специальная  группа, которая противодействует вербовщикам, — в нее входят  специалисты по антитеррору,  интернет-безопасности, арабисты и сирийские духовные лидеры.

Летом прошлого года  Дмитрий Сидорин по просьбе Саблина участвовал в подготовке аналитической записки об активности ИГ в российском сегменте интернета. «Нас поразили объемы: в те дни количество упоминаний ИГ в соцсетях доходило до 10 000 упоминаний в сутки»,  — вспоминает основатель компании Дмитрий Сидорин. По его словам, распространение новостей и сообщений про ИГ в основном происходило «ВКонтакте» и Facebook.

Собеседник в одном из профильных управлений ФСБ подтверждает, что сотрудничество спецслужб с частными компаниями ведется, но, скорее всего, оно неофициальное.  «Использовать стороннее ПО официально у нас не разрешено, — уверяет источник Forbes. — Конечно, у нас есть свои разработки — по поиску и по анализу в соцсетях. Инструменты могут меняться, но такая работа никогда не прекращалась».

По его словам, наибольший интерес у органов сейчас вызывают защищенные каналы связи, по которым проходит координация,  — интернет-рация Zello, мессенджер Павла Дурова Telegram. «Здесь уровень шифрования очень хороший, но оперативникам зачастую важно установить сам факт, что человек общается с другим, используя защищенные каналы связи», — подверждает Масалович. Под подозрением оказались и чаты популярных онлайн-игр. Например, в игре Clash of Kings, рассказывает отдин из сотрудников спецслужб, существовала арабская группировка, в которой постоянно звучали призывы вступать в ИГ.

«Под колпаком»

В крупном магазине электроники с сетью по всей России арестовали начальника центрального склада. Он использовал служебные грузовики, которые развозили товары по регионам, для переброски наркотиков. Наркоторговля – один из основных источников дохода терроризма, говорит Лев Матвеев, председатель совета директоров группы компаний SearchInform. Так под прикрытием легальной работы драгдилер создал целую сеть, но прокололся в одном — все вопросы обсуждал в Skype.

В компании была установлена DLP-система, которая позволяет отслеживать каждый клик сотрудника в офисе — мониторить и перехватывать корпоративную и личную почту, сообщения в соцсетях, переговоры в Skype, запросы в поисковиках, использование приложений и т. д. По информации SearchInform на март 2016-го, уже 1688 компаний-клиентов запросили установку политик по выявлению террористических угроз. В первую очередь такой сервис интересует компании из нефтегазового сектора, промышленные, государственные и оборонные предприятия, компании из кредитно-финансового сектора, ритейл.

Чтобы найти в офисе «чужих среди своих», в программе используются специальные словари. Например, в политику ИГ входят словари, содержащие специальные термины: фетва, шахада, умма, кафир, кяфир, мунафик; синонимические ряды, например, к слову мусульманин: муслим, муслик, правоверный, друз, гаджи, хаджи, исламист; сленговые выражения:калашграник (гранатомет)коробочка (БТР), самовар (миномет), лифчик (разгрузочный жилет). Когда одно из этих слов-маркеров встречается в переписке сотрудника, об этот тут же становится известно офицеру службы безопасности.

В одной компании в перехват попала переписка сотрудников в корпоративном чате — они обсуждали войну в Сирии. Один из собеседников негативно высказывался о роли России. Система среагировала на «негатив», офицеры безопасности «капнули» неблагонадежного сотрудника  и увидели, что этот человек на работе скачивал и распечатывал брошюры религиозной тематики. Его не уволили, но внесли в  «группу риска». Если сотрудник ИБ нашел доказательства нарушения закона, он обязан оповестить об этом органы. Бизнес перестраховывается: если в компании обнаружатся пособники террористов, проблемы будут и у них — это будет огромное пятно на репутации.

Пример «перехвата» переписки системой «Контур» SearchinformПример «перехвата» переписки системой «Контур» Searchinform

Запрос на подобную услугу — технологию мониторинга экстремистских высказываний — появился примерно 5 лет назад, говорит Константин Левин, директор по продажам компании InfoWatch. «Сейчас предприятия-заказчики хотят застраховаться от рисков, связанных с тем, что их наемные сотрудники могут оказаться членами запрещенных в России организаций», — замечает Левин. Kribrum от InfoWatch использует лингвистические технологии при мониторинге соцсетей и ежедневно в режиме online анализирует более 60 млн сообщений из 250 млн аккаунтов и 20 000 СМИ. «Это позволяет нам считать, что мы по крайней мере видим общую картину, — говорит Левин. По его мнению, в информационной войне наше государство пока выступает в роли обороняющейся стороны и в лучшем случае лишь реагирует на угрозы: «Технологии, которые разрабатывает в том числе и наша компания, могут помочь России, по крайней мере сравнять счет и перейти к атаке  в Рунете».

Левин приводит наиболее типичный пример вербовки, который был замечен InfoWatch в российских компаниях: красавец-мужчина восточной внешности знакомится через интернет с девушкой из России, влюбляет ее в себя и зовет жить в Финляндию, Швецию, Норвегию. Уже там начинается религиозная обработка.

«Потом девушка оказывается в Сирии,  одна в чужой стране, полностью под влиянием своего возлюбленного, может стать шахидкой».

Фото REUTERS
Фото REUTERS

Эмоциональный окрас сообщений об ИГ под данным Kribrum от InfoWatch

Бывает и по-другому. После истории Варвары Карауловой руководство одной из компаний решило контролировать интернет-активность сотрудников в офисе: общение в форумах, чатах, заходы на экстремистские сайты и чтение религиозной литературы. Среди запросов нашли, например, такое: «Кто такие неверные?» или «Все мы принадлежим Аллаху, и все мы возвращаемся к нему». А две сотрудницы в чате обсуждали нового знакомого из Facebook — он  правоверный мусульманин, зовет одну из девушек замуж и предлагал купить билет в Турцию. «Безопасники тут же провели семинар, на котором рассказали о методах вербовки и социальной инженерии», — говорит Матвеев из SearchInform. — Девушку увольнять не стали, но охоту к знакомству в интернете, похоже, отбили».

ИГ* — террористическая организация, запрещенная в России

Бедный родственник Путина

Бедный родственник Путина

Карьерный взлет Владимира Путина сулил его однокурснику блестящее будущее: высокий пост, карьеру в «Газпроме», дружбу с первыми лицами. Но что-то пошло не так

К неприметному офисному зданию на юго-западе Москвы подруливает белый Rolls-Royce Ghost с красными дипломатическими номерами. Из машины выходит высокий грузный мужчина — это Виктор Хмарин, бизнесмен, однокурсник президента и почетный консул Сейшельских островов. Увлечение экзотическими странами характерно для многих питерских знакомых президента — в «Российскую лигу почетных консульских должностных лиц» кроме Хмарина входят, например, консул Таиланда Юрий Ковальчук, почетный консул Бангладеш Сергей Фурсенко, почетный консул Бразилии Таймураз Боллоев. «Это не дает особых льгот и привилегий. Единственное, по табелю о рангах вы должны называть меня «Ваше превосходительство», — шутит Хмарин.

В середине 2000-х годов было много желающих обращаться к нему именно так. К Хмарину выстраивалась очередь из тех, кто хотел решить проблемы или передать просьбу президенту. До 2009 года его бизнес шел в гору — компании, подконтрольные Хмарину, с завидной регулярностью выигрывали конкурсы на поставки для «Газпрома». Однако в отличие от многих друзей Путина Хмарин не сделал головокружительную карьеру на госслужбе, не занял высокий пост в госмонополиях, его имя не фигурирует в списке Forbes. Сейчас адвокат и почетный консул Хмарин — вице-президент «Международного фонда сотрудничества и партнерства Черного моря и Каспийского моря» и совладелец десятка компаний с ничего не говорящими названиями. Почему Хмарин вылетел с орбиты путинских миллиардеров? И по каким правилам работает «система Путина»?

Хмарина с Путиным кроме студенческой юности связывает еще и родство. Бизнесмен рассказывает, что в Подмосковье у Владимира Путина живет тетка, сестра отца — Людмила Спиридоновна Путина. С ее дочерью Любовью Хмарин познакомился в 1970-х годах и вскоре женился на ней. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков подробностей о родственных связях не рассказывает, говорит лишь, что Хмарин и Путин однокурсники и неплохо знают друг друга. «Они вместе учились, хотя не могу сказать, что прямо закадычные друзья», — говорит Песков.

Путин и Хмарин познакомились на юрфаке Ленинградского университета, хотя и учились в разных группах. Хмарин — в группе ЮР-1 вместе с будущим совладельцем торгового комплекса «Европейский» и других московских объектов недвижимости Ильгамом Рагимовым (состояние, по оценке Forbes, более $500 млн). А Путин — в группе ЮР-4 вместе с будущим главой Следственного комитета Александром Бастрыкиным.

«Это была неразлучная тройка — Путин, Хмарин, Рагимов. Борьба их объединяла», — рассказывает про однокурсников бывший физорг юридического факультета Леонид Полохов.

Как и Путин, Хмарин занимался самбо и дзюдо, но травма — разрыв связки коленного сустава — вынудила его бросить большой спорт. После окончания университета дороги выпускников разошлись. Рагимов остался в аспирантуре, Путина взяли в КГБ, Полохов пошел в военную прокуратуру, а Хмарин стал адвокатом. В 1976 году он получил адвокатский статус, через несколько лет возглавил юридическую консультацию №1 Городской коллегии адвокатов.

Топливо карьеры

В эпоху рыночных реформ адвокат переквалифицировался в бизнесмена. Летом 1993 года на его домашний адрес была зарегистрирована компания «Вита-Х». Существует она до сих пор. Чем занималась фирма? «Было много всего. Основная работа — это зарабатывание денег», — уходит от прямого ответа Хмарин. В сфере его интересов оказался топливный бизнес. Были разовые сделки, вспоминает бизнесмен,  и «Вита-Х» приобрела «за небольшие деньги» долю в Петербургской топливной компании  (ПТК) — около 2%.  Петербургская топливная компания — одна из легенд «бандитского Петербурга»,  у ее истоков стояли чиновники и братва. Созданная по инициативе мэрии, ПТК получила городские нефтебазы, сеть АЗС и стала монополистом на рынке ГСМ: в середине 2000-х компания заправляла автопарки 70% городских бюджетных организаций.

Соучредителем ПТК выступило «Информационно-юридическое бюро «Петер», принадлежавшее сослуживцу Путина по КГБ Виктору Корытову и авторитетному предпринимателю Илье Траберу, который, как сообщала «Новая газета» со ссылкой на отчет полиции Монако, был «связан с тамбовской группировкой».

До 2000 года вице-президентом ПТК был лидер «тамбовских» Владимир Барсуков-Кумарин. «ПТК — жемчужина в короне активов Кумарина, он фактически отец-основатель компании, хотя сейчас, возможно, мы уже не найдем между ними никаких юридических взаимосвязей», — говорит заместитель директора питерского Агентства журналистских расследований, бывший сотрудник ленинградского уголовного розыска Евгений Вышенков. Бенефициарами ПТК в разное время были соучредители кооператива «Озеро» Юрий Ковальчук (через АКБ «Россия»), авторитетный предприниматель Геннадий Петров (через ЗАО «Петролиум»), нынешний депутат Госдумы Владислав Резник. Последний в разговоре с Forbes сообщил, что ни «Вита-Х», ни Хмарина не помнит. «Миноритариев не видели в упор, дивидендов не выплачивали, — говорит Хмарин. — Я два года как-то участвовал, но потом забросил».

С конца 1990-х годов Петербургский городской банк, контролируемый бизнесменами Андреем и Ольгой Голубевыми, стал скупать доли ПТК у акционеров. Сейчас банк контролирует 99,4%. И лишь Хмарин не расстался со своим пакетом, у «Вита-Х» — 0,6%. «Лет 15 назад мне предлагали продать долю, но за смешные деньги. Я отказал и решил: пусть будет», — объясняет Хмарин.

Из Петербурга в Москву

Карьерный взлет Владимира Путина изменил судьбы его друзей, однокурсников, сослуживцев и соседей по дачному кооперативу «Озеро». Выходцы из северной столицы оперативно заняли ключевые места в госорганах, госмонополиях, госбанках. В числе тех, кто совершил кадровый скачок из Петербурга в Москву, был и Хмарин.

В ноябре 2001 года он становится председателем наблюдательного совета банка «Флора Москва», его друг Рагимов также вошел в наблюдательный совет. В то время банк занимал 383-е место по размеру активов (605 млн рублей), капитал — 195 млн рублей. К моменту ухода Хмарина из банка в июне 2002 года банк опустился на 403-е место. Глава банка Михаил Отдельнов вспоминает, что за Хмарина его «попросили», но «никакой пользы от него не было». Хмарин уверяет, что должность в банке «была номинальной и позволяла пользоваться офисом». «На Донской (здесь расположен центральный офис банка) у меня был офис, и огромное количество людей приходили со мной пообщаться», — вспоминает адвокат. Бывший глава службы безопасности Хмарина Сергей Соколов рассказывает, что после переезда Хмарина в Москву к тому потянулись многочисленные просители — генералы, космонавты, депутаты.

«Несли тонны бумаги: передайте Владимиру Владимировичу! Потом все это выкидывалось в корзину».

 

По словам Соколова, родственника президента воспринимали как новую «Татьяну Дьяченко» при очередном царе». В прессе то и дело появлялись сообщения о готовящемся назначении Хмарина — то прокурором, то главой МВД, то премьером. В итоге Хмарину нашлось дело ни много ни мало — в «Газпроме».

Дави на газ

Утром 30 мая 2001 года в «Газпроме» произошла революция: в отставку был отправлен председатель правления и один из основателей концерна Рем Вяхирев. Контракт Вяхирева истекал только на следующий день, но, как рассказывал Forbes сам Вяхирев, его отставку начали готовить заранее — c марта. «Новый «царь» [Владимир Путин] начал мне вопросы задавать довольно-таки интересные. Ну, я и говорю: если я не на месте, то сейчас прямо и ухожу. Так и договорились. Путин когда услышал, что я ухожу, так обрадовался, что прямо при мне начал звонить [Александру] Волошину (в 2001 году занимал пост руководителя администрации президента. — Forbes) с поручением выписать орден», — вспоминал Вяхирев.

Вяхирева сменил 39-летний Алексей Миллер, давний знакомый Путина, замминистра энергетики и бывший директор по развитию Морского порта Санкт-Петербурга — еще одной легенды «бандитского Петербурга». Это назначение круто изменило карьерную траекторию многих путинских знакомых. Хмарин был в их числе.

В то время всеми закупками газовой монополии ведала ее дочка «Газкомплектимпэкс». В 2003 году ее возглавил выходец из Ленинградского КГБ, глава секретариата питерской мэрии Валерий Голубев. Именно Голубев включил Хмарину «зеленый свет» на работу с «Газпромом», рассказали Forbes два источника в окружении бизнесмена. Хмарин подтверждает, что знаком с Голубевым с начала 1990-х, когда тот возглавлял Василеостровский район Петербурга. Но, уверяет Хмарин, его никто не «назначал» — компании его партнеров занимались поставками для «Газпрома» еще до того, как Голубев возглавил «Газкомплектимпэкс». Голубев на вопросы Forbes не ответил.

Первые контакты с «Газпромом» у Хмарина были еще в Петербурге. В 2001 году появляется компания «Разноэкспорт», 100%-ным учредителем которой был друг детства и партнер миллиардераГеннадия Тимченко загадочный бизнесмен Петр Колбин (состояние в 2013 году, по оценке Forbes, $550 млн). В интервью Forbes Тимченко рассказывал, что Колбин «на некоторое время» выступал финансовым инвестором Gunvor, за что получил небольшой пакет акций компании.

Хмарин утверждает, что познакомился с Колбиным еще до перестройки — в 1980-х тот работал в мясном отделе магазина. «Разрубал туши большим ножиком, и я получал у Пети лучшие куски», — со смехом рассказывает Хмарин. Спустя годы он не забыл своего кормильца. «Мне нужен был надежный человек [для «Разноэкспорта»], и я его пригласил поучаствовать», — уверяет Хмарин. Гендиректором компании он поставил другого своего знакомого — Вячеслава Куприянова. В конце 1990-х тот занимался налоговым консультированием иностранных компаний, работающих в России. Фактически он стал для Хмарина «правой рукой». «Вначале были мелкие контракты, через год-полтора появилась возможность работать с «Газпромом», — рассказывает Forbes Куприянов.

Большой бизнес начался в 2003 году, когда в сферу интересов «Разноэкспорта» попала московская компания «ЯмалИнвест» (на 75% «дочка» «Газкомплектимпэкса»). Она занималась поставками оборудования для «Газпрома». «Было решение учредителей «Газкомплектимпэкса» о продаже блокпакета «ЯмалИнвеста» «Разноэкспорту» и назначении меня генеральным директором, — вспоминает Куприянов, — но тут объявился несговорчивый миноритарий и началась юридическая война».

Этим миноритарием (25%) была компания «Госпроминвест», за которой, полагает Куприянов, стоял бывший глава Российского союза промышленников и предпринимателей Аркадий Вольский. Из-за конфликта Куприянов не мог полноценно руководить компанией, не имел доступа ни к документам, ни
к печатям «ЯмалИнвеста». Только через год миноритарий передал свою долю «Разноэкспорту». Вячеслав Куприянов был правой рукой Хмарина, но их дружба и бизнес закончились финансовыми спорами и судебными искамиВячеслав Куприянов был правой рукой Хмарина, но их дружба и бизнес закончились финансовыми спорами и судебными исками. Фото Pol Roberts для Forbes

По словам Куприянова, Колбин оперативными делами не занимался — сидел в Петербурге, а он ездил к нему с отчетами и на переговоры. У Хмарина же ни в «Разноэкспорте», ни в «ЯмалИнвесте» доли не было. Уже в то время в его бизнес-стратегии появилась особенность, которая сохранится и впредь, — формально оставаясь в стороне, контролировать компании через своих доверенных людей. Он являлся неофициальным советником и, по словам Куприянова, непосредственно участвовал в принятии принципиальных решений. Сам Хмарин говорит, что поставками занимались «специально обученные люди», а он лишь рассчитывал на дивиденды и не помнит даже названий компаний.

Как распределялись доходы? Бывший сотрудник компании говорит, что Колбин как владелец «Разноэкспорта» и должен был получать всю прибыль, но вероятно, были некие внутренние договоренности, по которым часть денег доставалась Хмарину.
По словам Хмарина, ни он, ни Колбин от «ЯмалИнвеста» денег не получали — «финансами занимался Куприянов, к нему и вопросы». «Я не был совладельцем «ЯмалИнвеста», а лишь управляющим, получал только зарплату и иногда премиальные», — говорит Куприянов.  Как распределялись деньги между Колбиным и Хмариным, ему не известно.

С 2003 по 2008 год компании «ЯмалИнвест», «Разноэкспорт» и их многочисленные «дочки» (см. схему) выигрывали конкурсы на поставку газопромыслового и бурового оборудования, спецтехники и запчастей. В архиве поставок «Газкомплектимпэкса» за этот период другие компании встречаются в виде исключения. «В отличие от труб большого диаметра по нашей номенклатуре были небольшие объемы — конкурсы на 100–300 млн рублей», — вспоминает Куприянов. Оборот «ЯмалИнвеста» он оценивает в 5–8 млрд рублей ежегодно. «10 млрд рублей — это в среднем, в лучшие годы было 15–20 млрд рублей», — уточняет один из бывших сотрудников «ЯмалИнвеста». При этом, согласно отчетности тех лет, оборот предприятий, подконтрольных Хмарину, не превышал нескольких десятков миллионов рублей.

Как такое может быть? «Схема никогда не была прозрачной. Часть газпромовских денег через цепочку белых фирм и фирм-однодневок выводилась на офшоры, часть обналичивалась и уходила на взятки», — уверяет бывший менеджер «ЯмалИнвеста».

Отжали от «Газпрома»

В октябре 2008 года в офисе на Вавилова, 79, где в тот момент оказался Хмарин,  появилась милиция. «Прибежали 15 человек — все с оружием и блокировали кабинеты, — вспоминает Хмарин. — Изъяли документы, сервера. Я подошел к старшему и прямо спросил: «Вы тут от казны работаете или по заказу?» «ЯмалИнвестом» заинтересовался отдел по налоговым преступлениям УВД по ЗАО Москвы. «В материалах нашей проверки Хмарин не фигурировал — мы проверяли «ЯмалИнвест» и его гендиректора Куприянова, но мы знали, кто за ними стоит», — вспоминает бывший старший оперуполномоченный по ОПН майор милиции Руслан Мильченко. Расследование, по его словам, началось с информации о том, что «ЯмалИнвест», используя цепочки фирм-однодневок, уходит от уплаты налогов.

«ЯмалИнвест» было сложно зацепить, потому что в схеме были белые и серые компании. Мы зацепили их за векселя», — говорит бывший милиционер.

Схема, по версии милиции, выглядела так. «Газкомплектимпэкс» переводил на счет «ЯмалИнвеста» в среднем около 400 млн рублей в месяц — это оплата за поставку оборудования. «ЯмалИнвест» покупал векселя в Донском отделении Сбербанка, часть из которых обналичивалась через фирмы-однодневки, а часть шла на оплату оборудования для нужд «Газпрома». Милиционеры, говорит Мильченко, обнаружили целый букет нарушений: черная бухгалтерия, фирмы-однодневки, уклонение от уплаты налогов. «70% газпромовских денег выводилось через векселя. За период, который мы расследовали, за два года, векселей было приобретено на 4 млрд рублей», — говорит Мильченко.

Дело так и не было возбуждено — в действиях руководства «ЯмалИнвеста» не нашли состава преступления. Однако бизнес Хмарина и партнеров начал сжиматься. В конце 2008 года структуры «Газпрома» перестали подписывать с ними договоры, рассказывает один из бывших сотрудников. А с 2009 года «ЯмалИнвест» перестал побеждать в конкурсах, из состава его акционеров вышел «Разноэкспорт» и «Газкомплектимпэкс». Единственным владельцем стала компания «Вита-Х», принадлежавшая непосредственно Хмарину. В 2011 году «ЯмалИнвест» и вовсе был ликвидирован.

Почему блестящий бизнес так печально завершился? Куприянов считает, что это могло быть связано с назначением нового главы «Газпром комплектации» (так с 2009 года стал называться «Газкомплектимпэкс») Игоря Федорова, у которого были свои представления о том, кто должен поставлять «Газпрому» оборудование и запчасти. На поле, где до этого играл Хмарин и партнеры, в 2010 году появились другие компании. Федоров на вопросы Forbes не ответил.

Бывший сотрудник «ЯмалИнвеста» выдвигает другую версию: крах бизнеса Хмарина был связан с появлением на рынке более сильного игрока, Аркадия Ротенберга, купившего в 2010 году компанию «Северный европейский трубный проект», которая уже тогда была монополистом на рынке поставок «Газпрому» труб большого диаметра. Сам Хмарин говорит, что с Ротенбергами знаком, но никаких конфликтов не имел. Единственный человек, к которому у него есть претензии, — это генеральный директор «ЯмалИнвеста» Куприянов, который «на процедуре поставок «Газпрому» подзаработал кое-какие деньги». «Пользуясь доверием, он сам оформлял бумаги, сам организовал и подписывал контракты. Потом выяснилось, что нет ни денег, ни бумаг». Куприянов уверяет, что, наоборот, всегда отказывался от «серых схем», которые ему советовали применять, потому что понимал: отвечать ему. Сейчас он и сам имеет претензии к Хмарину. Куприянов подал в суд, пытаясь получить плату за продажу своей доли в компании «Инвест Стар» — ей принадлежит, в частности, офис Хмарина на улице Вавилова.

Еще один судебный спор связан с компанией «Юнитек», на которой числятся бывшая газпромовская нефтебаза в Подольске, склады и офисные здания. Совладельцами компании были Виктор Хмарин (20% акций) и Вячеслав Куприянов (50% акций через две офшорные компании), но Куприянов продал свою долю в «Юнитеке».

Как рассказал Forbes нынешний совладелец компаний Сергей Епифанов, он требует с «Юнитека» через суд возврата займа (вместе с процентами это 58 млн рублей) и долю за выход из бизнеса. Источник Forbes оценивает стоимость активов «Юнитека» в $20 млн. «Неправда, все эти активы старье и требует вложений», — не соглашается Хмарин. Историю с «Юнитеком» он объясняет так: «У нас в Подмосковье сгорел склад, и 50 млн рублей с офшора, бенефициаром которого был Куприянов, пошли на его восстановление. Потом он требует возврата долга, но это не его 50 млн рублей — это мои 50 млн рублей!»

После того как «ЯмалИнвест» закрыл долги перед предприятиями, бюджетом и «Газпромом», компания была упразднена и никакой прибыли у акционеров не осталось, рассказывает источник в компании.

С тех пор у Хмарина была череда неудачных проектов. В апреле 2009 года Хмарин возглавил совет директоров ЗАО «Сунтарнефтегаз», владевшего лицензиями на разработку двух месторождений в Якутии. Их суммарные запасы оценивались в 60 млрд кубометров газа. Осенью 2009 года 51% акций «Сунтарнефтегаза» выкупила зарегистрированная в Гонконге RusEnergy Investment Group. Сумма сделки не разглашалась. На разработку месторождений RusEnergy взяла в китайских банках кредит на $300 млн — добытый газ, как было заявлено, должен был идти на экспорт — в Китай, Японию, Южную Корею. Внезапно в декабре 2009 года Роснедра досрочно отозвали у «Сунтарнефтегаза» лицензию на Южно-Березовский участок. А за RusEnergy Investment Group, как утверждала китайская пресса, стоял гендиректор «Сунтарнефтегаза» Афанасий Максимов. «Он не имел отношения к RusEnergy, Максимов с инвесторами был на связи постоянно, показывал бумаги, что китайцы уже готовы вложить деньги», — вспоминает Хмарин.

В декабре 2011 года Максимов получил 7 лет по другому делу (спустя год, правда, приговор был отменен и дело направили на новое рассмотрение). У Хмарина своя версия: «Максимова вызвали в Роснедра и предложили перечислить деньги в некую благотворительную организацию. Он отказался, его посадили, участки «Сунтарнефтегаза» отдали аффилированным господам». Хмарин уверяет, что инвестировал в проект свои средства — около $6 млн (180 млн рублей) и «они сгорели».

Еще одним неудачным проектом была покупка Махачкалинского цементно-помольного производственного комбината (ОАО «МЦПК»). В 2010 году Вячеслав Куприянов и помощник Хмарина Сергей Хмара вошли в совет директоров ОАО, а сам Хмарин стал членом ревизионной комиссии компании. В 2010 году на комбинате числились всего 10 сотрудников, убыток по итогам года составил 6,4 млн рублей. «Хмарин купил его за $11 млн (330 млн рублей), а был вынужден продать за $1, 5 млн (45 млн рублей)», — рассказывает собеседник Forbes, знающий о сделке.

«Я исходил из того, что югу России нужен был цемент, но не догадывался об условиях работы в Дагестане, — объясняет Хмарин. — Когда мы зашли [на комбинат], администрация разбежалась, все разворовали, прилетали мелкие угрозы. Мы поняли, что работать невозможно, и продали актив с убытком».

А что же друг юности и дальний родственник Хмарина — Владимир Путин? Несколько источников в окружении Хмарина рассказывали, что в середине 2000-х их шеф впал в немилость. «Хмарин был не сдержан в разговорах и несколько раз попадал под запись», — утверждает Сергей Соколов. По его словам, слишком откровенные разговоры противники Хмарина отправляли «наверх». «Однажды охранники даже не пропустили машину Хмарина в резиденцию президента. Тогда он просто сгрузил документы возле ворот и уехал», — говорит знакомый бизнесмена.

У Хмарина, по его словам, сейчас по-прежнему отличные отношения с Путиным. За это лето он виделся с президентом четыре раза. «У нас есть про что поговорить. Я никогда для себя ничего не просил. У нас мухи отдельно, пиво отдельно», — говорит Хмарин.

Странные детали

Формально сотрудничество Хмарина и его компаний с «Газпромом» закончилось в 2009 году. Тем не менее через несколько лет фамилия Хмарина снова всплыла в контексте поставок для газовой монополии. На этот раз — поставок труб. С мая прошлого года мало кому известная компания «Стройпромдеталь» выиграла несколько крупных конкурсов «Газпрома» на поставку труб большого диаметра на сумму около 10 млрд рублей. Эта компания была зарегистрирована еще в 2006 году. Ее выручка нестабильна:
по данным «СПАРК-Интерфакс» на май 2012 года, в 2009 году она составила около 780 млн рублей, в 2011 году выросла до 33 млрд рублей, а в 2012-м упала до 5, 5 млрд. В 2010 году газета «Ведомости» писала о том, что «Стройпромдеталь» связана с партнерами Виктора Хмарина. На май 2012 года 19% этой компании принадлежало ЗАО «Соединительные детали трубопроводов», которую в 2002 году создали партнеры бизнесмена Александр Казаков и Николай Яковенко. Начало совместной работы с ними Хмарин вспоминает так:

«У них были приличные контакты с заводами-производителями, но в «Газпром» напрямую черта лысого пустят — надо пробивать поставки. Они мне сказали: Николаич, нас тут давят-плющат, не хотел бы ты с нами поработать?»

Казаков говорит, что совместная работа с Хмариным была связана в первую очередь
с «ЯмалИнвестом» и «Разноэкспортом».

У «Стройпромдетали» нет сайта, даже контактные данные найти непросто. Генеральный директор компании Людмила Мельникова заявила Forbes, что «Стройпромдеталь» не собирается раскрывать структуру собственников и комментировать финансовые показатели. О Хмарине ей ничего не известно, а его партнеры Казаков и Яковенко не являются собственниками «Стройпромдетали». Отказавшись от подробных комментариев, Казаков подтвердил, что с 2009 года ни он, ни его партнеры в этом предприятии не участвуют.

По данным СПАРК, 62% «Стройпромдетали» принадлежит «Трубной промышленной группе» Алексея Баженова, которая с 2012 года зарегистрирована там же, где и «Стройпромдеталь», — в Хлебном переулке. О Баженове известно лишь то, что в 2004 году он был совладельцем и гендиректором компании «Трубопровод», принадлежавшей создателю СЕТП Ивану Шабалову. Шабалов вспомнил, что Баженов у него работал, но ушел, вероятно, чтобы заняться собственным бизнесом. Баженов на вопросы Forbes не ответил.

Старый друг дороже новых двух

Пока у Виктора Хмарина бизнес не клеился, дела его друга Ильгама Рагимова шли в гору. Его партнеры Год Нисанов и Зарах Илиев (общее состояние $6 млрд) купили у московских властей гостиницы «Украина» и «Рэдиссон-Славянская», построили торговый центр «Европейский» и сейчас владеют больше чем миллионом квадратных метров недвижимости. По данным Forbes, у Рагимова (см. статью о нем в октябрьском номере 2012 года), есть миноритарные доли, в частности в ТЦ «Европейский», гостинице «Украина», торговых центрах «Гранд» и «Гранд 2». Его совокупное состояние оценивается в $500 млн. А что же Хмарин?

«Рагимов — это мой университетский товарищ. Нисанов его партнер. У них свои девелоперские проекты. Совместные проекты мы не ведем. Мы с Рагимовым общаемся как друзья, а бизнеса совместного нет — может быть, и к лучшему», — уверяет Хмарин.

Не совсем так. В 2004 году подмосковные власти сдали турецкому холдингу «Аран» в аренду земельный участок рядом с аэропортом Шереметьево сроком на 49 лет. На площади 17 га планируется построить около миллиона квадратных метров складов, офисов и магазинов оптовой торговли. Арендовать площади будут производители из Турции, а приедут за покупками оптовики со всей России. Президент холдинга «Аран» Аранлы Али-Наги говорит, что познакомился с Хмариным еще в 2004 году. «Я рассказал Хмарину об этой идее, он поддержал и лоббировал этот проект раньше и сейчас лоббирует очень активно, используя окружение и связи», — говорит он. Хмарин участвует в этом проекте не только идеологически, но и финансово.  На первом этапе в него было вложено около 600 млн рублей.

Однако после того как правительство решило строить третью взлетную полосу Шереметьево, проект пришлось переделать и вложить еще около 400 млн рублей. Эти расходы турецкая компания и Хмарин пока несут пополам, говорит Аранлы. Хмарин уверяет, что вложений значительно меньше — около  $10 млн (300 млн рублей), из них его собственных — $6 млн (180 млн рублей). Впрочем, на все вопросы о своих доходах и сбережениях Хмарин отвечает уклончиво, вспоминая слова, услышанные когда-то от отца Ильгама Рагимова: «Вот когда останется последний мешок с деньгами, тогда и буду считать».

В 2009 году Хмарин возглавил Международный фонд сотрудничества и партнерства Черного и Каспийского морей, созданный по инициативе президентов Румынии и Азербайджана. Хмарин объясняет, что его туда настойчиво позвал Рагимов — «допек». На одном из заседаний фонда Хмарин презентовал проект «Шереметьевский», обещая, что площадь комплекса достигнет 1 млн кв. м, а инвестиции — $1 млрд. Тогда же представитель почетного члена фонда Года Нисанова заявил, что бизнесмен будет участвовать в этом проекте. Сейчас он от комментариев отказывается. «Мне неизвестно, инвестируют ли в этот проект Ильгам Рагимов или Год Нисанов, — говорит Аранлы, — координацией инвесторов с российской стороны занимается Хмарин». Перспективы проекта неясны: правительство области с 2009 года судилось, пытаясь признать проектную компанию банкротом, поскольку она недостаточно платит за аренду. Аранлы уверяет, что сейчас все деньги уплачены, в правительстве Московской области на запрос Forbes не ответили.

Чем занимается «морской» фонд? За три года в эту организацию вошли представители 19 стран, причем не только стран черноморского и каспийского бассейна, но и например Киргизия, Сербия, Швейцария и ЮАР. Есть у фонда и инвестиционная составляющая. На его официальном сайте размещены проекты, в которые руководство обещает привлекать инвестиции. Среди них устройство для получения пресной воды из атмосферы, вытяжка из лиственницы, омолаживающая организм на 25 лет, технология получения удобрений из отходов жизнедеятельности птиц. Сам Хмарин в эти проекты вкладываться не собирается, зато в 2012 году в его компанию «Газ-Инвест Флот» вошла румынская фирма Grup Servicii Petroliere (GSP), которая занимается бурением и производит нефтепромысловое оборудование. В июне 2011 года Владимир Путин и Алексей Миллер под вспышки фотокамер дали команду на розжиг контрольного факела и запуск олимпийского газопровода Джубга — Лазаревское — Сочи. Морскую часть трубопровода длиной 159, 5 км прокладывала румынская компания GSP, получив субподряд у «Стройгазмонтажа» Аркадия Ротенберга.

Румыны, рассказывает Хмарин, сами обратились к нему за помощью через Фонд сотрудничества. «Они столкнулись с проблемами коррупционного свойства: выиграли один из тендеров «Газпрома» по прокладке оптоволоконного кабеля, а им предложили откатить 70% денег. Они ко мне пришли с этим вопросом. Я говорю: не платите ни хрена и никому». В итоге, по словам Хмарина, «Газпром» решил проект не финансировать. В GSP Forbes сообщили, что к этой информации им нечего добавить. «Газпром» сейчас не осуществляет этот проект из-за высоких затрат и неопределенности с загрузкой, парируют в управлении информации «Газпрома».

Пока у «Газ-Инвест Флота» выручки нет, но Хмарин видит для компании блестящие перспективы. В его планах добыча нефти в арабских странах и в Африке, одну из стран которой, Гану, Хмарин рассчитывает принять в Фонд сотрудничества Черного и Каспийского морей.

Автор: Павел Седаков, Наджеда Иваницкая

— При участии Ивана Васильева

Источник: Forbes

Фото: Артема Голощапова для Forbes

Sex, drugs and Rock ’n Roll

Sex, drugs and Rock ’n Roll

Как игры со спецслужбами погубили бизнес-империю Павла Врублевского

В мае 2014 года года из ворот  рязанской колонии-поселения выехал белый Сadillac Escalade – владелец процессинговой компании Chronopay Павел Врублевский возвращался в Москву. Разуваться и выкидывать из окна ботинки согласно тюремной традиции Врублевский не стал: этот ритуал не сработал в декабре 2011 года, когда бизнесмена ненадолго выпустили из СИЗО, а потом суд все же отправил его в колонию. За решеткой Врублевский оказался за организацию DDoS-атаки на конкурента – питерскую компанию Assist. Ее крупнейший клиент «Аэрофлот» больше недели не мог принимать платежи через интернет. В лагере Врублевский освоил специальность пожарного, но ничего не горело. Вспоминает, как поил коров из брандспойта. «Натворили. Пострадали. Наказаны. Ну, бывает», – философски замечает Врублевский, давая Форбс первое после своего освобождения интервью.

Как и до ареста, Врублевский по-прежнему много говорит и много курит. Его пафосный офис в «Москва-Сити» с брюнетками-близняшками на ресепшен, громкие вечеринки в стиле «Волка с Уолл-стрит», личная охрана и бронированный Merсedes – все это уже в прошлом. Chronopay переехал в скромный офис возле станции метро «Спортивная». Врублевский раз в две недели ходит отмечаться к участковому и возмущается, что из «Яндекс.Видео» сыплются порноролики: «Меня как отца троих детей эта ситуация сильно беспокоит!» О прошлой жизни в его кабинете напоминает лишь позолоченный телефон Vertu на столе.

51f8wwxdw3lТрудно поверить, что именно этот человек стал героем книги Spam Nation, подноготную организованной киберпреступности бывшего журналиста Washington Post Брайна Кребса, который начал вести расследование о Врублевском еще в 2 009 году. «Раньше про Врублевского вспоминали на каждой международной конференции по IT-безопасности, теперь почти забыли, – говорит Илья Сачков, руководитель карте компании Group-IB, специализирующейся на раскрытии киберпреступлений. – Он гениальный человек, но оказался на темной стороне ».

Пытаясь сохранить бизнес, Врублевский много лет лавировал между МВД и ФСБ, завязывая знакомства с высокопоставленными лицами из спецслужб и во власти, но рискованная игра в конечном счете привела его за решетку. Как Врублевский строил свою империю и что от нее осталось?

ПРЕДПРОДАЖНАЯ ПОДГОТОВКА

Следственный изолятор ФСБ Лефортово – одна из самых строгих тюрем России. Тем удивительнее было видеть в один из осенних дней 2011 года арестанта, который, демонстративно закинув ноги на стол в адвокатской комнате СИЗО, перелистывал пухлую стопку бумаг. Дожидаясь суда, Врублевский, владелец контрольного пакета Chronopay, получил от Сбербанка предложение о покупке сервиса. Банк хотел провернуть сделку за два месяца, предложив за компанию $ 25-30 млн (сам бизнесмен оценивал ее в $ 100 млн). Врублевский прямо в Лефортово подписал предварительное соглашение о проведении должной осмотрительности, но сделка не состоялась – когда Врублевский в декабре +2011 года на несколько месяцев вышел на свободу, Сбербанк от покупки отказался. Источник Forbes в Сбербанке подтвердил факт переговоров, уточнив, что с уголовным делом Врублевского ни идея сделки, ни отказ от нее никак не связаны: «Chronopay – хороший инструмент, но« Яндекс.Деньги »предложили лучшие условия». (Сервис был куплен банком в декабре 2012 года.)

По словам Врублевского, купить Chronopay Хотели и инвестфонд сооснователя группы ПИК Юрия Жукова, и госбанк (по данным Forbes, речь идет о Газпромбанке). «Это некорректная информация. Может быть, и знакомились, но ничего конкретного не обсуждали », – сообщили Forbes в фонде Клевер Интернет инвестиций. Представитель Газпромбанка заявил Форбс, что «вопрос о приобретении Chronopay не стоит». Сам Врублевский отмечает, что сейчас процесс продажи компании заморожен и полным ходом идет ее реструктуризация. «Я человек нежадный, но жутко уставший», – говорит он.

Арест Врублевского сильно сказался на развитии его бизнеса. Как гласит сайт Chronopay, компания обеспечивает 45% платежей по банковским картам в российском интернете. По словам Врублевского, сейчас доля гораздо меньше, около 15%. От десятка иностранных представительств Chronopay остались лишь офисы в Голландии и Литве, число сотрудников сократилось с 200 до 70 человек. Выручка в России, правда, растет: в 2012 году, по данным СПАРК, она составляла $ 3 млн, в 2013 году – $ 4,2 млн, но чистую Прибыль компания показала в 2005 только году. «Наше развитие задержали. Те иностранные компании, которые стартовали одновременно с нами, стоят теперь $ 1,5-2 млрд », – признается Врублевский.

ПЕРВЫЕ ШАГИ

ChronoPay Врублевский создал в 2003 году вместе с Игорем Гусевым, чьи программисты написали софт. Компанию зарегистрировали в Нидерландах. Но партнерство продлилось всего несколько месяцев. Бизнесмены поссорились, Гусев ушел. Часть акций досталась Леониду Терехову, у которого Врублевский работал в юности. Сам Врублевский называет Терехова финансистом, но два собеседника Forbes утверждают, что он выходец из ГРУ.

В начале 2000 х в России доля платежей банковскими картами была минимальна, большинство расчетов шло наличными. Этим отчасти и объясняется открытие Chronopay в Нидерландах и дальнейшая экспансия на европейский рынок, а затем и в Латинскую Америку – Перу и Мексику.

Первыми клиентами Chronopay были компании из сегмента высокого риска – те, у кого большой процент отзывов платежей. К этой категории относятся сайты для взрослых, сервисы знакомств, продажа фармакологии (в частности, «Виагры). К 2009-2010 годам доля рискованных клиентов сократилась до 10%, у Chronopay Появились крупные «белые» Партнеры – Государственный «Ростелеком», «Мосэнерго», оператор связи МТС, авиаперевозчик «Трансаэро» и др. Выход на новый уровень бизнеса сопровождался сменой имиджа. Врублевский стал активным общественным деятелем – возглавил комитет по Электронной Коммерции при ассоциации Национальной Электронной Торговли участников (НАУЭТ), участвовал в рабочей группе Министерства связи по борьбе со спамом. Одно время офис Chronopay располагался в здании Центрального телеграфа, где находится и Минкомсвязи. «У нас в конце коридора была дверь, которая вела прямо в министерство», – вспоминает бывший топ-менеджер Chronopay. Человек из окружения Врублевского полагает, что Chronopay и общественная деятельность нужны были Врублевскому для прикрытия его «серого» бизнеса. Сам предприниматель причастность к проектам, которые ему приписывают собеседники Forbes, отрицает. О каком бизнесе речь?

РАСЦВЕТ ИМПЕРИИ

Бармен, жонглирующий бутылками. Обнаженные девушки с надписями Fethard и RX-Promotion на спине. Столы для покера. На вечеринке интернет-форума Крутопе в столичных «Лужниках» в июле 2 009 года посторонних почти не было: приглашение получили только полторы сотни из нескольких тысяч пользователей ресурса. «Общак замечательного Фета сегодня будет поделен все-таки?» – Эту фразу ведущего, шоумена Павла Воли гости встретили бурными овациями. «А тут претендентов много на 18 млн», – отреагировал Воля.

И анонимный интернет-банк Fethard, и форум веб-мастеров Крутопе, и партнерскую сеть RX-Promotion по продаже фармпрепаратов дешевле официальных аналогов, собеседники Forbes связывают с человеком, использующим псевдоним красных глаз. «То, что красных глаз и Павел Врублевский одно лицо – секрет Полишинеля», – утверждает собеседник Forbes из окружения бизнесмена. Сам Врублевский связь с активами красных глаз отрицает: «Но если бы это даже было так, то ничего плохого в этом я не вижу. Никакой запрещенной деятельности там не было ».

Красный глаз в анонимном интервью Forbes в 2006 году рассказывал, что сделал первые деньги на сайтах с порнографией, а для привлечения трафика на порноресурсы нужны были сайты-партнеры. Красный глаз создал форум Крутопе, на котором в лучшие годы было до 100 000 активных пользователей. В 2 008 году открылась «партнерка» RX-Promotion. Официальная биография Врублевского более скромная: его карьера началась в фирме по сертификации медицинского оборудования.

Врублевский говорит, что RX-Promotion была клиентом Chronopay, а владел ресурсом его знакомый Юрий Кабаенков: «У него был офис на нашем этаже, мы ему пытались помочь». В показаниях по делу Врублевского о DDoS-атаке Кабаенков рассказывал, что создавал техническую часть для RX-Promotion. Продвижение сайтов «партнерки» шло за счет спама. Врублевский перечислял ему за приток клиентов 5-7% от продажи одного лекарственного препарата. «В месяц за свои услуги я получал от $ 10 000 до $ 15 000», – говорится в показаниях Кабаенкова, что позволяет оценить годовой оборот RX-Promotion примерно в $ 2,4 млн. Связаться с Кабаенковым Форбс не удалось.

«Фарма – один из самых прибыльных бизнесов», – утверждает Илья Сачков из Group-IB. Он оценивает российский оборот нелегальных продаж медикаментов и контрафактной продукции в 2011 году в $ 142 млн, в 2012 году – в $ 173 млн.

Человек из окружения Врублевского говорит, что на долю RX-Promotion приходилось только 25-30% денег группы, а около 40% приносил процессинг проектов, связанных с программным обеспечением. Брайан Кребс считал причастным к Chronopay распространению фальшивых антивирусов, например, MacDefender. Как рассказывает знакомый Врублевского, большая часть платежей за софт шла через Мастер-банк, у которого Банк России год назад отозвал лицензию за отмывание денег. Затем средства со счетов выводились через фирмы однодневки-. При этом Chronopay работал не только с российскими, но и, например, с азербайджанскими банками. Наладить работу в Азербайджане помог экс-владелец Черкизовского рынка Тельман Исмаилов и люди из его окружения. «Я несколько раз встречался с Тельманом Мардановичем и его сыновьями, они на меня произвели очень хорошее впечатление, – аккуратно подбирая слова, говорит Врублевский. – Для меня Тельман был стратегическим партнером по развитию бизнеса Chronopay в Азербайджане ».

Что стало с «серым» бизнесом после ареста Врублевского? «Как-то существует, может, под другими названиями», – считает Илья Сачков. В 2011 году, после ареста Врублевского, на форумах веб-мастеров появилось сообщение от Хеллмана (считается, что этот псевдоним использовал Кабаенков) о том, что продвижением RX-Promotion теперь займется он. «После тех сообщений об RX-Promotion ничего не слышно», – говорит Сачков. Человек из окружения Врублевского утверждает, что «партнерка» работает, но уже в закрытом режиме, только с проверенными веб-мастерами.

ОБЩАК ФЕТА

Юг Приморского края. Маленький городок Хасан. До Москвы – тысячи километров. В 1968 году в Хасанском районе был организован оленник, любой желающий мог посмотреть на оленей в естественной среде обитания. Сейчас оленником владеет компания «Рось-С», до 2 008 года 50% в этой компании через дочернюю структуру «Хроно Фет Инвестментс» принадлежало Chronopay. Совладельцами были три партнера – Константин Пазычев, Максим Вологдин и Алексей Боков. «Мы хотели вместе развивать Chronopay в Уссурийске», – говорит Врублевский. В августе 2003 года была открыта компания «Хронопэй-Уссурийск», единственным владельцем КОТОРОЙ БЫЛ Константин Пазычев. Но сотрудничества не сложилось. Как говорит Врублевский, «из-за Пазычева». В ответ на дальнейшие вопросы отшучивается и вспоминает про сложность разведения оленей.

Оленник – единственная явная связь между Врублевским и предполагаемыми основателями банка Fethard. «В начале 2000 х я встречался с двумя молодыми людьми, которые позиционировали себя как владельцы Fethard. Одного из них звали Константин, второго, кажется, Максим », – вспоминает бывший партнер Врублевского Игорь Гусев. Директор Связаться с Пазычевым и Вологдиным Форбс не удалось.

О самом Врублевском Гусев, устроивший войну компроматов с экс-партнером в 2 010 году, говорить отказывается, не хочет «разжигать огонь». Против Гусева в России тоже было возбуждено дело – о незаконном предпринимательстве. Его считают владельцем «фармпартнерки» ГлавМеда и называют одним из крупнейших спамеров. Сейчас, как утверждает Гусев, его фармбизнес «поставлен на паузу», а сам он занялся офлайновым проектом.

По словам Гусева, владельцы Fethard предлагали долю в проекте в обмен на продвижение среди веб-мастеров. После той встречи Гусев с ними больше не пересекался. Возможность продвинуть Fethard была у Врублевского – через форум Крутопе, где он пользовался почти безграничным авторитетом. «Парни из Уссурийска продали« Фет », Паша пообещал клиентов», – рассказывает знакомый Врублевского. О связи Врублевского с Fethard на допросах по делу «Аэрофлота» заявляли еще один обвиняемый Игорь Артимович и свидетель – бывший сотрудник ФСБ Александр Алмакаев.

Чем интересен Fethard? Этот зарегистрированный в Уругвае интернет-банк был полностью анонимным. Достаточно было указать адрес электронной почты, общение шло через нее или ICQ. Соответственно, при расчетах виден был только номер клиента. Реальное имя не требовалось и при выводе средств из Fethard – можно конвертировать их в другие электронные деньги (например, в системе WebMoney).

Данные о счетах клиентов за 2006 год, с которыми ознакомился Форбс, свидетельствуют о том, что годовой оборот превышал $ 700 млн. Согласно показаниям Игоря Артимовича, Врублевский рассказывал ему о доходе от Fethard в размере $ 100 000-150 000 в месяц.

В конце 2007 года все клиентские счета были заморожены: кто-то вывел из банка средства. Человек из окружения Врублевского говорит, что тот подозревал «людей из Приморья». Примерно в это время и происходит ликвидация фирм в Уссурийске. Игорь Артимович в показаниях вспоминает, что Врублевский подозревал и своего партнера Михаила Жиленкова (мужа внучки первого президента РФ Бориса Ельцина). «Пусть говорят», – комментирует Врублевский заявление о том, что его с Жиленковым называют владельцами Fethard. При этом знакомства с Жиленковым он не отрицает. Жиленков запрос Forbes об интервью проигнорировал.

МЕЖДУ МВД И ФСБ

«Русские были чемпионами мира по выпивке», – вспоминает о своей командировке в Россию Энди Крокер, британский сыщик из отдела по борьбе с преступлениями в сфере высоких технологий. Крокер прилетел в Москву в 2 004 году, расследуя дело о DDoS-атаке на британскую букмейкерскую контору Canbet Спорт Букмекеры. За прекращение атак киберпреступники требовали денег. Сыщики узнали, что вымогатели находились в России, вскоре аресты прошли в городе Балаково Саратовской области, Астрахани и Санкт-Петербурге.

Об этой киберохоте в России американский журналист Джозеф Менн написал книгу Фатальная системная ошибка. Но в ней опущен один момент. Выйти на след членов «балаковской группы» полицейским помогал Врублевский, рассказал Forbes бывший сотрудник Бюро специальных технических мероприятий (БСТМ) МВД. По его словам, Врублевский имел отношение к банку, которым пользовались киберпреступники, и знал операторов, которые переводили деньги. Скорее всего, речь идет именно о Fethard. Врублевский подтвердил Forbes, что в разгар расследования к нему обратились за помощью несколько сотрудников БСТМ и два английских сыщика. «Приехали к нам в офис, поговорили, потом я поехал с англичанами в« Царскую охоту »- напоить их по-русски», – вспоминает Врублевский, уходя от дальнейших расспросов.

В России расследованием компьютерных преступлений занимаются две структуры – Центр информационной безопасности (ЦИБ) ФСБ и БСТМ МВД. Ключевым сотрудником обоих структур был выходец из КГБ генерал-полковник Борис Мирошников: он сначала работал в ФСБ, потом перешел в МВД. В окружении Врублевского было несколько человек, которые дружили с Мирошниковым или служили под его руководством. Врублевский пытался выйти на него лично, но тот на контакт упорно не шел.

«Борис Михайлович принял решение никогда и ни при каких обстоятельствах не пересекаться со мной», – говорит основатель Chronopay и признается, что его такое отношение «несколько нервировало». Борис Мирошников, в 2011 году вышедший в отставку, не захотел отвечать на вопросы Forbes, а один из его сотрудников назвал Врублевского «мастером блефа». Зато контакт с Врублевским удалось наладить в сентябре 2007 года сотрудникам полковника Сергея Михайлова, руководителя одного из подразделений ЦИБ ФСБ. Чекистов интересовал все тот же Fethard.

Дружба с силовиками со стороны казалась крепкой – МВД вручало Врублевскому благодарственные письма, Врублевский заказывал блокноты и флешки с логотипами ЦИБ ФСБ и Chronopay (они были изъяты при обысках в 2011 году). Но завершилась эта дружба так же внезапно, как и началась. В декабре +2007 года МВД возбудило уголовное дело о незаконной банковской деятельности Fethard, по которому Врублевский проходил свидетелем. Милиционеры бодро взяли старт – несколько обысков, изъятие серверов, сейфов. «Нам это порядком надоело. Однажды менты вынесли сейф, открыли, а внутри оказались кирпичи », – вспоминает бывший сотрудник Chronopay. Весной 2008 года дело было прекращено. Несколько месяцев спустя следователь по делу Тому Станислав Мальцев перешел работать в службу безопасности Chronopay.

КАДРЫ РЕШАЮТ

«У нас не было и нет никаких« крыш ». Вопросы безопасности мы решаем своими силами – у нас свои полковники найдутся », – объясняет Врублевский кадровую политику компании. Следователь Мальцев был не единственным ценным кадровым приобретением Врублевского. Еще в апреле 2 008 года службу безопасности компании, как говорится в материалах дела, возглавил Владимир Степков – бывший Оперативник РУБОПа, специализировавшийся на освобождении заложников. В том же году Врублевский взял на работу Дмитрия Кожанова, экс-помощника главы ФАПСИ. В 2010 году в компанию пришли люди, связанные со службой безопасности «Аэрофлота».

vrublevsky_pic03

Врублевский активно рекрутировал на работу не только отставников, но и действующих сотрудников ФСБ. Выглядело это так. На вечеринке Крутопе в «Лужниках» он познакомился с майором Максимом Пермяковым из ЦИБ ФСБ, который занимался исследованиями компьютерных вирусов, заодно администрировал а официальный сайт
и почтовый сервер ФСБ. Пермяков был на хорошем счету, но его, как замечали сослуживцы, не устраивало жалование – он говорил, что на гражданке специалисты его уровня зарабатывают в 5-6 раз больше. Врублевский решил эту проблему.

Полгода спустя Пермяков свел Врублевского с Алексеем Ковыршиным – об этом он сообщил в своих показаниях. Они вместе учились на факультете информационной безопасности Института криптографии и связи Академии ФСБ России. Врублевский уверяет, что Ковыршин, ставший техническим директором Chronopay, тоже служил в ЦИБ, но в официальной биографии упоминаний об этом нет. Когда Врублевского посадили, именно Ковыршин возглавил компанию.

В итоге под крышей Chronopay, как в Иностранном легионе, собрались самые неординарные личности: бывшие офицеры ФСБ, МВД, СВР. Секретарем, как рассказывают бывшие коллеги, работала блондинка Аня – дочь высланного из СССР американского шпиона, предпродажной подготовкой Chronopay занимался крестник английской королевы Кристофер Смит.

В кабинете Врублевского в шкафах темнеют корешки собраний сочинений Ленина, Маркса и Энгельса. Расположившись за массивным столом, над которым нависает двуглавый орел, он со знанием дела рассуждает о спецслужбах, вербовках и угрозах национальной безопасности. «Все, что связано со спецслужбами, часто является некой интеллектуальной игрой. Понять, какую роль выбрали для тебя и почему, очень сложно », – Врублевский поднимает глаза к потолку. По его мнению, итогом оперативной игры должна была стать вербовка – его и Гусева, но силовики просчитались. «Они переоценили мою роль, хотя я никогда не являлся каким-то« боссом мафии », и недооценили роль Гусева, чья вовлеченность была на порядок больше», – рассуждает Врублевский.

CHRONOPAY ПОД УДАРОМ

Январские каникулы 2010 года Врублевский провёл в горах Швейцарии. В это время из внутренней сети Chronopay были украдены документы, записи телефонных разговоров и переписка сотрудников. Все это выложили в сеть. Для Chronopay утечка опасна тем, что Visa и MasterCard могли разорвать отношения с компанией из-за разглашения информации.

В марте депутат Госдумы Илья Пономарев отправил депутатский запрос начальнику Следственного комитета при МВД Алексею Аничину. В нем депутат пишет про связи Врублевского с Крутопе, спамом и утверждает, что группа Врублевского была интегрирована в могущественную киберпреступную группировку – Русская Бизнес Сеть (RBN), созданную, как считается, белорусским хакером и торговцем детской порнографией Александром Рубацким.

Письмо Пономарева достигло цели: дело реанимировали Fethard. Депутат уверяет, что его целью было не уголовное преследование Врублевского, а реакция министра связи Щеголева: почему он назначает столь противоречивую фигуру главой рабочей группы по спаму? «Ничего личного, Паша очень яркий и интересный человек, просто так судьба сложилась», – объясняет Пономарев в интервью Forbes. Врублевский считает, что инициатором расследования стал Гусев, который не пожалел $ 1,5 млн за его посадку.

Оперативное сопровождение уголовного дела вели давние знакомые Врублевского – сотрудники ЦИБ. В ответ, по словам предпринимателя, его служба безопасности принимала меры, чтобы снять давление со стороны чекистов – отправляла на сотрудников ЦИБ жалобы в Генпрокуратуру и Службу безопасности ФСБ. «Это не было войной, просто мы вели себя очень активно», – замечает Врублевский. В разгар расследования он пытался выйти на Мирошникова из МВД, а когда не получилось, через Тельмана Исмаилова познакомился с замдиректора ФСО Виктором Золотовым.

На этом фоне Врублевский проиграл битву за «Аэрофлот», крупнейшего клиента для процессинговых компаний в России. Его основной конкурент Assist зарабатывал на процессинге авиаперевозчика 1,8 млн рублей в месяц. «Chronopay постоянно пытался забрать« Аэрофлот », – говорил позже следователю гендиректор Assist Игорь Войтенко (давать комментарий для статьи он отказался).

Врублевский мечтал собрать процессинг всех крупных российских авиаперевозчиков на базе дочерней структуры Chronopay, компании «Е-Авиа». Это позволило бы создать единую систему бронирования авиабилетов – сейчас приходится пользоваться зарубежными. «Я предлагал« Аэрофлоту »даже контроль в этой компании», – рассказывает Врублевский.

В начале лета +2010 года «Аэрофлот» провел тендер на создание единого платежного решения, обслуживавшего онлайновые и офлайновые платежи. Технико-коммерческое предложение от Chronopay подготовил недавно принятый на работу топ-менеджер Антон Бутивщенко, сын бывшего члена Совета директоров «Аэрофлота» Дмитрия Бутивщенко. «Тендер был отменен, но по заключению экспертов« Аэрофлота »компания Chronopay представила наиболее полное и детальное предложение, максимально учитывающее пожелания заказчика», – пишет Бутивщенко-младший в графе «достижения» на своей странице в LinkedIn.

В конечном счете победа досталась Банковскому производственному центру (БПЦ), действовавшему в интересах Альфа-банка. В БПЦ и Альфа-банке итоги не комментируют. «Видимо, предложение« Альфы »устроило« Аэрофлот »больше, чем наше», – разводит руками Врублевский.

АТАКА НА ASSIST

Около 11 часов утра 15 июля 2010 года, сидя за ноутбуком в съемной московской квартире, питерский хакер Игорь Артимович ввел на странице управления бот-сетью адрес компании Assist. Так началась девятидневная DDoS-атака на оператора электронных платежей «Аэрофлота», которая обошлась авиаперевозчику, по его оценкам, в 194 млн рублей, для Assist – в 1 млн рублей, а для Врублевского закончилась тюрьмой и потерей части бизнеса. Следствие построило цепочку: с помощью Игоря Артимовича и его брата Дмитрия Врублевский отдал распоряжение бывшему чекисту Максиму Пермякову атаковать Assist. За атаку несколькими электронными платежами перевели более $ 20 000. Зачем это нужно было Врублевскому?

Есть несколько версий. Следствие считало, что мотивом была корысть – Врублевский пытался добиться контракта. На первых допросах сам Врублевский признавался следователю, что атака была сделана из мести Assist. Третью версию предложили сотрудники Chronopay: после атаки на свою компанию Врублевский пытался показать, что сбои бывают не только у них, но не рассчитал последствия. DDоS обычно занимается полиция,
а тут подключилось ФСБ.

«ФСБ играла в расследовании первую скрипку, это было понятно: угроза национальному перевозчику плюс одиозный фигурант, – говорит бывший участник расследования, сотрудник ЦИБ. – Факт атаки, безусловно, был, фигуранты свою вину признали, материалы не сфабрикованы, а если в доказательствах были разные коллизии и нестыковки – такое бывает, это человеческий фактор ».

Уголовное дело было возбуждено только через год после DDoS– 26 мая 2011 года. Источник, близкий
к спецслужбам, не исключает, что, если бы Врублевский не воевал с сотрудниками ФСБ из-за Fethard, уголовное дело вряд ли появилось бы и уж точно не дошло бы до суда. «У Паши тогда было ощущение непогрешимости, он себя убеждал, что всесилен и может решить все проблемы», – говорит бывший менеджер Chronopay. Вышло наоборот.

Девятого июня в Санкт-Петербурге был задержан Игорь Артимович, 22 июня в Москве – Пермяков. Вечером 23 июня пограничники задержали в Шереметьево загорелого Павла Врублевского, прилетевшего с семьей с Мальдив. Врублевский говорит, что был готов к аресту – в интернете накануне выложили «арестантское дело» Игоря Артимовича, включая его признательные показания. «Это был ясный намек мне. В аэропорту меня ждали адвокаты, – вспоминает Врублевский. – Но я надеялся все быстро решить на месте. Судя по материалам, у дела были нулевые судебные перспективы ».

Пока следователи ФСБ ехали в аэропорт, Врублевский мог говорить по телефону. «Он из аэропорта звонил всем подряд, пытался даже выйти на контакт с [вице-премьером правительства] Сергеем Ивановым», – говорит источник, близкий к спецслужбам.

ФОТО НА ПАМЯТЬ

фото Владимира Васильчикова для Forbes

В кабинете Врублевского на стене висит фотография. На трибуне стадиона, облокотившись о перила, стоят двое довольных мужчин – руководитель администрации президента Сергей Иванов и Павел Врублевский. Свел столь непохожих людей баскетбол. Иванов – президент Единой лиги ВТБ, созданной в 2008 году году ВТБ и Российской федерацией баскетбола, а компания Chronopay выступала одним из ее спонсоров. Врублевский сумм спонсорского контракта не называет, но источник в Chronopay уверяет, что траты были солидные – примерно $ 1,5 млн. Сейчас бюджет Лиги составляет около $ 10 млн.

Врублевский говорит, что с Сергеем Ивановым у него не было личных отношений. «Один раз мы просили Сергея Борисовича помочь нам по одному белейшему и чистейшему проекту – Создание аудиогида На базе ГЛОНАСС для экскурсий по музеям. Он в определенный момент помог, что дальше стало с проектом, я не знаю ». Тем не менее, когда Врублевского арестовали, фотография, которая просочилась в прессу, вызвала вопросы у спецслужб. В Лефортово Врублевского несколько раз допрашивали, общается ли он с Ивановым. «Считали, что я все подстроил. Меня проверяли, подкидывали провокации », – говорит Врублевский.

Звонок Иванову из аэропорта Врублевский отрицает. «Я не уверен, что у Сергея Борисовича вообще есть мобильный телефон. Я не мог обратиться к Иванову. Его фото и так засветилось в чудовищной истории, к которой он не имел никакого отношения ». К моменту сдачи номера в печать Иванов на запрос Forbes не ответил. Врублевский говорит, что после ареста список его контактов сильно поредел. «После Лефортово я со многими прекратил общаться, чтобы они не залетали в мои проблемы лишний раз». Бизнесмен уверяет, что пришлось прекратить общение с совладельцем Chronopay Леонидом Тереховым и даже со своим лучшим другом.

НА СЛУЖБЕ У ГОСУДАРСТВА

«Фактически на Врублевского, кроме Assist, ничего нет – проверки и уголовные дела были прекращены, – говорит бывший сотрудник ФСБ. – У каждого есть какие-то тайные вещи – ошибки молодости, первый заработанный миллион, и мы не хотим, чтобы они были явными ».

Сейчас Врублевский занимает в Chronopay скромную должность консультанта по финансовым вопросам. «Я остаюсь владельцем контрольного пакета, но все оперативное управление в руках у гендиректора Ковыршина», – объясняет Врублевский. Устраивает ли его такое положение? Бывший сотрудник Chronopay вспоминает, что раньше Врублевский все контролировал сам и у него даже не было «правой руки»: «Он держал всех на удалении, это была федерация самоуправляемых менеджеров. В бизнесе Павел – одиночка, он любит независимость и не любит делиться ».

Сейчас он занят реорганизацией компании, но о деталях предпочитает не распространяться. Есть версия, что Врублевского выпустили не просто так и могут использовать теперь в государственных интересах.

В начале мая президент Владимир Путин подписал закон «О национальной платежной системе», ее созданием займется Банк России. О необходимости ее создания Врублевский говорил в своих интервью еще в 2010 году. В конце июня 2014 года на сайте Chronopay появилось заявление, в котором компания поддержала ограничения для платежных систем. Компания уже перенесла в Россию процессинговые центры, штаб-квартира переехала из Амстердама в Москву.

Идея Врублевского собрать под крышей «Е-Авиа» процессинг авиаперевозчиков не реализована. Но над созданием национальной системы бронирования авиабилетов работает теперь «Ростех».

Врублевский уверяет, что ему неинтересно работать на государство: «! После поения коров ничем уже не хочется заниматься – ни борьбой со спамом, ни национальной платежной системой – такой демотиватор»

В середине разговора с Forbes Врублевскому звонит Дмитрий Артимович, который сидел в той же колонии: тот прошел в суде процедуру УДО и скоро окажется на свободе. «Прошел? Ну отлично! – Радуется Врублевский. – Ладно, потом поговорим ». Эта страница в жизни Врублевского и его знакомых, похоже, скоро будет перевернута.

ПАВЕЛ СЕДАКОВ, ДМИТРИЙ ФИЛОНОВ

ФОТО: ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЧИКОВ

ИСТОЧНИК: FORBES

Вирус внутри «Касперского»

Вирус внутри «Касперского»

Бывший технический директор «Лаборатории Касперского» рассказал Forbes о провалившейся попытке реформирования компании и массовом увольнении топ-менеджеров

В конце апреля 2014 года Евгений Касперский ненадолго появился в своем столичном офисе на Ленинградском шоссе. У главы «Лаборатории Касперского» был, как всегда, плотный график:  в январе он открывал новый офис в Лондоне, потом был в Давосе на Всемирном экономическом форуме, в феврале — в Доминикане, Бразилии и Чили, а в марте — в Риме и Ганновере. В Москве же Касперского ждало важное, но крайне неприятное дело: ему предстояло уволить своего преемника, 36-летнего технического директора и члена Управляющего совета «Лаборатории» Николая Гребенникова.

Когда Гребенников появился на пороге прозрачного кабинета-«аквариума» с табличкой «Eugene’s Escape», Касперский, сидя за столом, нервно крутил в руках авторучку. «Ты предал компанию, — вспоминает его слова Гребенников. — А у революционеров два пути: либо трон, либо Сибирь. Вы идете в Сибирь!» В тот же день Касперский объявил топ-менеджерам об уходе технического директора, проработавшего в компании 11 лет. Практически одновременно с Гребенниковым «Лабораторию» покинули шесть российских и иностранных менеджеров, которые, как считал владелец, «готовили переворот» —  пытались взять управление компанией на себя.

Чуть больше года спустя, 5 июня 2015 года, Гребенников вышел из зала Головинского районного суда Москвы, вчистую проиграв иск к «Лаборатории Касперского». Бывший технический директор пытался добиться от компании выплаты компенсации в 17,7 млн рублей, но суд встал на сторону его бывшего работодателя.

Гребенников потерял не только деньги, но и новую работу в Сбербанке, где он полгода был советником первого заместителя председателя правления Сбербанка Льва Хасиса по кибербезопасности — в разгар процесса с Касперским в банке с ним не продлили контракт.

Сейчас Гребенников решил прекратить юридические споры с «Лабораторией» и написал Евгению Касперскому и топ-менеджерам компании письмо, полное искреннего раскаяния: «Я не хотел кого-то «побеждать», но хотел «выжить» в условиях конфронтации, которая мне рисовалась, и я пошел на сделку с совестью, решив, что на войне как на войне. Но войны, видимо, не было». Ни Касперский, ни его заместители на это письмо не ответили.

Гребенников пришел работать в «Лабораторию» в 2003 году системным аналитиком и довольно быстро сделал карьеру. «Коля — способный и очень энергичный. Кроме быстрого ума и хороших технических знаний у него открылись довольно неплохие менеджерские способности», — вспоминает бывший генеральный директор «Лаборатории» Наталья Касперская. По ее словам, уже в 2006 году под фактическим руководством Гребенникова департамент инновационных технологий (ДИТ) выдал несколько серьезных разработок (формальным главой департамента в тот момент был сам Касперский). «Я думала, что года через три-четыре он смог бы стать отличным техническим директором. Однако он стал им гораздо быстрее», — замечает Касперская.

В 2007 году после ссоры с Евгением Касперским Наталья покинула пост гендиректора, в качестве компенсации ей было предложено кресло председателя совета директоров и контрольный пакет акций дочерней компании InfoWatch. Касперский сам стал управлять компанией, Гребенников был сразу назначен директором ДИТ, а еще через год стал техническим директором всей компании.

К началу 2009 года технический департамент, который образовался в результате слияния ДИТ и департамента разработки продуктов, насчитывал 640 человек. Гребенникову тогда было около 30 лет. «Я думаю, такой стремительный взлет — серьезное испытание для любого человека, — считает Касперская. — Подобный взлет порождает уверенность в своем всемогуществе, результатом которой в данном случае стало то, что Николай решил: если он такой классный технарь, то и с бизнесом разберется».

Операция «преемник»

Летом 2013 года на инновационном саммите в Праге Касперский, по словам Гребенникова, публично представил его как своего преемника на посту CEO. Основатель «Лаборатории» много времени проводил в деловых поездках и путешествиях, возникла необходимость передать оперативное управление надежному человеку. В разные годы таким людьми были Наталья Касперская, позже — Евгений Буякин (исполнительный директор, покинул компанию в декабре 2011 года).

«У меня появилось ощущение, что Женя [Касперский] меня продвигает, — вспоминает Гребенников. — Он говорил, что c R&D у нас все здорово, но мне еще надо набраться бизнес-опыта». Глава«Лаборатории» официального представления не помнит, но подтверждает, что«очень многие в компании, включая самого Николая, понимали, что теоретически он был одним из самых перспективных кандидатов на мою должность в будущемНа фото: Николай Гребенников и Евгений КасперскийНа фото: Николай Гребенников и Евгений Касперский Фото Никита Швецов

К концу 2013 года «Лаборатория Касперского» входила в четверку крупнейших антивирусных компаний мира: ее антивирус защищал более 300 млн пользователей в 200 странах мира. В штате было 2800 человек, офисы располагались в 30 странах мира, выручка по итогам 2013 года — $667 млн.

Однако проблем было не меньше: рост выручки замедлялся катастрофическими темпами — с 40% в 2009 году до 6% в 2013-м, продажи почти не росли. Приход первого стороннего инвестора (американский фонд General Atlantic в 2011 году стал владельцем 18,7% акций «Лаборатории Касперского») обернулся денежными потерями, через год компания выкупала свои акции обратно.

«Компания была не настолько эффективна, как могла, — замечает Гребенников. — Наша партнерская сеть умела продавать только антивирус и не умела продавать более сложные вещи. Попытки обсуждения крайне низкой маржинальности и серьезных шагов для выхода в корпоративный сегмент рынка уходили в песок». Между тем планы были амбициозными: по итогам 2014 года«Лаборатория» рассчитывала получить выручку в $1 млрд (по факту вышло $711 млн).

Гребенников вспоминает, что Касперский по собственной инициативе добавил ему, помимо функций R&D, управление всем мобильным направлением. Кроме того, технический директор сам попросил передать давно продвигаемое им направление защиты от мошенничества (Касперский замечает, что решение принималось коллегиально на совете директоров).

Расширение полномочий технического директора не могло не вызвать недовольство коммерческого директора Гарри Кондакова, которое со временем, по мнению Гребенникова, вылилось в противостояние разработчиков и продавцов. Касперский не видит в этом трагедии: противостояние разработчиков и продавцов — это ежедневная реальность любой технологической компании. «Это сложное взаимодействие, и найти баланс — очень сложная управленческая задача, потому что в конечном счете надо совместить почти противоположные интересы», — замечает он.

Кондакова поддерживали исполнительный директор Андрей Тихонов и глава юридического департамента Игорь Чекунов. «Возможно, им не нравилось, что мои полномочия расширялись, не хотели видеть меня на позиции генерального директора», — полагает Гребенников. Для него это были опытные и опасные противники. Чекунов является для Касперского не просто юристом, который«умеет выигрывать суды». Бывший сотрудник милиции Чекунов курирует в компании отдел расследования компьютерных инцидентов, личную безопасность Касперского (сыграл большую роль в освобождении его похищенного сына), отвечает за взаимодействие с МВД и ФСБ.

К концу 2013 года отношения между Касперским и Гребенниковым кардинально поменялись. Произошло несколько инцидентов, ответственность за которые легла на технического директора. «Раньше мы с Евгением всегда спорили, обсуждали, а тут он будто перестал меня слышать, говорил, что мы думаем только о бонусах, — вспоминает Гребенников. — Женя стал складывать все проблемы в копилку, казалось, кто-то его подогревает». На письма Гребенникова Касперский не отвечал, попытка наладить отношения с Гарри Кондаковым не принесла результатов.

В тот момент попавшему в опалу Гребенникову на помощь пришли двое: управляющий директор «Лаборатории» по странам Азиатско-Тихоокеанского региона Гарри Ченг и Стив Оренберг, управляющий директор по странам Северной и Южной Америки. Уроженец Гонконга Гарри Ченг, по словам бывшего сотрудника «Лаборатории» Рустема Хайретдинова, — очень мощный лоббист со связями не только в Китае, но и во всей Юго-Восточной Азии. Ченг на вопросы Forbes не ответил.

В январе, за два дня до поездки в Давос Гребенников прилетел к Ченгу в Китай. Он подтвердил техническому директору, что его хотят убрать из компании, сказав, что он как кость в горле — в том смысле, что водку не пьет, в баню не ходит. Такого же мнения придерживался и Оренберг. К тому же у обоих не складывались отношения с Кондаковым и были свои предложения по оптимизации работы компании. Так родилась идея рассказать Касперскому о проблемах компании и предложить план развития «Лаборатории» до 2020 года в виде презентации. Встречу решили провести через месяц, в феврале 2014 года, в Доминикане.

29-й слайд

Отель Hard Rock, Пунта-Кана. «Вокруг жара, океан шумит, пальмы шелестят, солнце обжигает. Но мы не обращаем внимания на погодные невзгоды. Мы трудимся!» — написал в своем посте от 13 февраля 2014 года Евгений Касперский. Здесь, на самом краю доминиканского «курортного рая», «Лаборатория Касперского» проводила конференцию для IT- аналитиков, Северо-Американскую партнерскую конференцию и глобальный съезд экспертов по безопасности (SAS). В один из дней саммита Гребенников пригласил Касперского зайти в номер отеля.

«Женя вошел в комнату и сразу напрягся», — вспоминает Гребенников.

Внутри Касперского ждали восемь человек: кроме технического директора там были Ченг, Оренберг, руководитель по корпоративному маркетингу в миланском офисе Джон Малатеста и еще несколько менеджеров — члены управляющего совета компании.

Участники встречи заранее разработали план презентации, но все пошло не так.«Касперский все воспринимал в штыки, наши предложения он как будто пропустил мимо ушей, — вспоминает Гребенников. Последним в презентации шел 29-й слайд, где была изображена обновленная структура команды топ-менеджеров, которая готова была взяться за реализацию плана. Вводилась позиция исполнительного директора (COO), которую занимал Гребенников, остальные топ-менеджеры входили в его подчинение, за исключением Чекунова. Касперский оставался CEO, президентом, председателем совета директоров и совладельцем.

В новой схеме менялись позиции двух людей: исполнительного директора Андрея Тихонова делали советником, а Гарри Кондакова убирали с позиции руководителя продаж (Гребенников говорит, что оба сейла — Оренберг и Ченг — были категорически не готовы работать с Кондаковым на позиции руководителя продаж в Европе, Ближнем Востоке и Африке), упраздняя должность глобального руководителя по продажам. «Это не звучало как ультиматум, это было предложение. Евгений много летал, а схема с COO хорошо работала и была комфортна для него во времена Евгения Буякина, именно этот вариант мы и предложили», — уверяет Гребенников.

Вставлять или нет данный слайд в презентацию, участники встречи обсуждали вплоть до последнего момента. Но решили, что «на войне как на войне: не выстрелишь ты, выстрелят в тебя». Так получилось, что презентация оказалась самострелом. Касперский остался наедине с Ченгом и Оренбергом и сказал, что намерен уволить Гребенникова. «Через два дня мы встретились на вечеринке, Женя меня приобнял и сказал: что ж вы за ерунду придумали, революционеры», — говорит Гребенников. Но Ченг и Гребенников, беседовавшие с Касперским после презентации, были уверены, что «Каспер отошел». Однако это было не так.

Из восьми человек, принимавших участие в презентации, шестеро вынуждены были покинуть компанию: Гребенников, Ченг, Оренберг, Малатеста и двое российских менеджеров.

«Гребенникова вынес Чекунов, а с ним и еще пяток восходящих звезд», — уверяет один из бывших сотрудников компании. Гребенников с такой оценкой сейчас не согласен: «Роль Чекунова сильно демонизирована. В последние месяцы я благодарен Игорю за поддержку в крайне сложный период жизни».

Сам глава «Лаборатории» подтверждает: конфликт исчерпан. «Самая главная моя к ним претензия — это к тому, в какой форме они это сделали, — заявил Forbes Касперский. — Я допускаю, что у них могла быть и вполне хорошая и честная мотивация что-то поменять в жизни компании к лучшему, но средства они выбрали совершенно неприемлемые».

Советник по кибербезопасности

После ухода из «Лаборатории» Гребенников несколько месяцев приходил в себя.«Была полная апатия. Думал, жизнь кончилась», — признается бывший технический директор. Но в сентябре 2014 года его пригласили на работу в Сбербанк советником Льва Хасиса по кибербезопасности. Через полгода Гребенников возглавил дочернюю компанию банка, которая занималась защитой банкоматов. «Мы продвигали идею, что компания может стать подрядчиком и по некоторым проектам защиты от мошенничества (кросс-канальный AntiFraud)», — вспоминает Гребенников. Идея нашла поддержку у руководства, уже был подсчитан примерный бюджет, защитили его на конкурсной комиссии.

Параллельно бывший технический директор пытался урегулировать свои финансовые вопросы с «Лабораторией Касперского»: по соглашению сторон до конца декабря 2014 года Гребенников должен был  получить 17,7 млн рублей компенсации, но этих денег так и не увидел.

Юристы компании утверждали, что, перейдя на работу в Сбербанк, Гребенников нарушил пункт соглашения о нераспространении конфиденциальной информации — речь идет о презентации бизнес-планов по проблемам кибербезопасности.

В марте 2015 года срочный контракт в Сбербанке с Гребенниковым не был перезаключен. Источник уверяет, что Гребенникова убрали из Сбербанка не без вмешательства топ-менеджеров из «Лаборатории Касперского». «Мы совершенно точно ничем ему не угрожали, — замечает Касперский. — Мы рекомендовали Гребенникова как очень хорошего специалиста и дали ему хорошую характеристику в Сбербанк. Я не знаю всех подробностей, почему он оттуда ушел». В Сбербанке Forbes подтвердили, что между банком и Гребенниковым действовал срочный трудовой договор, который предусматривал выполнение определенной работы в ограниченные сроки. «Все обязательства по данному трудовому договору были выполнены сторонами в полном объеме. Необходимость в продолжении дальнейшего сотрудничества между сторонами отсутствовала», — сообщила Forbes представитель Сбербанка Полина Тризонова.

В июне Гребенников проиграл иск к «Лаборатории Касперского» в суде первой инстанции, но подавать апелляцию не намерен. В интервью с Forbes он просит не искать конспирологической подоплеки в происходивших событиях, подчеркивая, что было лишь две причины его выступления в Пунта-Кана: желание оптимизировать работу «Лаборатории» и страх потерять то, что построил за 11 лет.

«Опыт его увольнения из «Лаборатории Касперского» ему чрезвычайно полезен, — считает Наталья Касперская. — Да, это больно, но зато отрезвляет и заставляет спокойнее оценить свои возможности. У меня тоже был огромный шок после разрыва с «Лабораторией». Зато сейчас я веду самостоятельный и довольно успешный бизнес». Гребенников сейчас занят разработкой мобильной игры и уверяет, что проект затянул его с головой.

Источник: Forbes

Золотая женщина «Алтына»

Золотая женщина «Алтына»

Дело ювелирного холдинга «Алтын» стало самым громким процессом о золотой контрабанде – на скамью подсудимых вместе с мужем и тремя коллегами отправилась знаменитая предпринимательница Антонина Бабосюк, совладелица «Алтына» и лицо его рекламной кампании.

Москва, следственный изолятор Федеральной службы безопасности «Лефортово». Руководители ювелирного холдинга «Алтын» томятся здесь уже почти полтора года, но скоро сменят прописку. ФСБ закончила следствие, весной 70 томов отправятся в суд. Широкую известность Бабосюк получила в апреле 2 009 года, когда некий Региональный общественный фонд «Наше тысячелетие» наградил бизнес-леди медалью «Человек тысячелетия».  Бабосюк не сходила со страниц популярных изданий и приветствовала москвичей с десятков уличных билбордов. Создавалось впечатление, что дела у хозяйки «Алтына» идут превосходно. Мало кто знал тогда, что параллельно развивается совсем другой сюжет.

Тремя месяцами ранее в Сладковском районе Тюменской области произошел эпизод, достойный сценария приключенческого фильма. По заснеженной дороге мчатся сани. Извозчик, местный житель Сергей Титенков, что есть силы нахлестывает лошадь, пытаясь улизнуть от «уазика» погранотряда. Тщетно. Пограничники догоняют экипаж и обнаруживают в повозке четыре чемодана, доверху набитых золотыми кольцами, браслетами и цепочками. Сначала Титенков заявляет преследователям, что золото не пересекало российско-казахстанскую границу – мол, он всего лишь перевозил 60 кг украшений из омского магазина «Алтын» в Москву, а по дороге заехал к родственникам. Но потом, по сведениям из органов, он все же признался, что перевозил контрабандный груз за вознаграждение в 40 000 рублей. ФСБ занялась «Алтыном».

Флагманский магазин «Алтына» на Кузнецком Мосту уже штурмовал спецназ ФСБ. Все было как в кино: звон разбитых витрин, автоматчики в масках, крики перепуганных продавцов. Одновременно обыски прошли в других магазинах сети в Москве, Санкт-Петербурге и Омске. «Нас брали как бандформирование, которое оказывает сопротивление», – недоумевает Феньков.

 

Имиджевая кампания «человека тысячелетия» ничего не смогла изменить. Осенью триллер получил продолжение. Утром 7 октября в дверь квартиры на столичной Остоженке, где проживала Антонина Бабосюк вместе с мужем, также совладельцем «Алтына» Владимиром Феньковым, позвонили чекисты. А в это время флагманский магазин «Алтына» на Кузнецком Мосту уже штурмовал спецназ ФСБ. Все было как в кино: звон разбитых витрин, автоматчики в масках, крики перепуганных продавцов. Одновременно обыски прошли в других магазинах сети в Москве, Санкт-Петербурге и Омске. «Нас брали как бандформирование, которое оказывает сопротивление», – недоумевает Феньков. Свои ответы на вопросы Forbes он прислал из изолятора в Лефортове.

Членам «банды пятерых» – а ФСБ обвиняет руководителей «Алтына» не только в контрабанде, но и в организации преступного сообщества – грозит теперь до 15 лет лишения свободы.

СПЛОЧЕННАЯ КОМАНДА

Пятеро подозреваемых топ-менеджеров – люди очень разные. Объединяет их умение слаженно работать друг с другом. Каждый сыграл в истории холдинга значительную роль.

Владимир Феньков. Он, собственно, и основал компанию в Киргизии, где жил в начале 1990-х. Вместе со своей сестрой Натальей Хайбулиной и другом Александром Мамонтовым Феньков в 1990 году выкупил квартиру на первом этаже дома в центре Бишкека и открыл в ней ювелирный магазин. Над названием голову не ломали: «алтын» по-киргизски – «золото». Год назад, когда от империи Фенькова – Бабосюк в России остался только один осколок, салон на Старом Арбате, его от греха подальше переименовали в «ЗУМ» – «Золотой универсальный магазин». Управляет салоном Наталья Хайбулина.

Антонина Бабосюк. Самая известная участница команды «Алтына» в компании не с первого дня. Она пришла к Фенькову в продавцы, когда два отца-основателя уже разругались и поделили торговые площади: в одной половине магазинчика Феньков продолжил торговать золотом, в другой Мамонтов продавал пневматические пистолеты, ножи, охотничью амуницию (по словам Бабосюк, сотрудничество зашло в тупик и Феньков расстался с компаньонами, выплатив им солидное выходное пособие). «Антонина раньше с лотков книжками торговала. В очках, рыженькая, совсем не такая, как сейчас », – вспоминают бишкекские знакомые Бабосюк. В 1995 году она окончила геофак Киргизского госуниверситета, защитив диплом на тему разработки золоторудного месторождения Джеруй. В «Алтыне» она быстро сделала карьеру – стала администратором, а заодно устроила личную жизнь. Выйдя замуж за Фенькова, Бабосюк стала его основным партнером по ювелирному бизнесу. Сама она считает такой поворот судьбы неслучайным: среди ее предков были золотодобытчики, а семью ее деда в тридцатых годах раскулачили и выслали в Сибирь.

Валентина Шадрина. Вместе с пятью родственниками учредила в Пермском крае торговую компанию «Анастасия» (данные СПАРК), занималась коммерцией, но затем перешла в «Алтын», возглавив в 2 007 году омский магазин холдинга. Шадрина провела в Лефортовском СИЗО всего три месяца – в январе 2010 года следствие отпустило ее под подписку о невыезде. Почему? Источники в холдинге называют две версии. Согласно одной, Шадрина практически не имела отношения к подозрительным поставкам золотых изделий из-за рубежа. По другой – она ​​активно сотрудничала со следствием, чем и заслужила возможность выйти на свободу до суда. Сама Шадрина для прессы недоступна.

Владимир Суховеев. С Феньковым был знаком еще по Бишкеку – в магазине «Алтын» у Суховеева находился обменный пункт. Переехав в Омск, Суховеев предложил Фенькову открыть там ювелирный магазин. В марте 2 004 года в Омске было зарегистрировано ООО «Ювелирный центр Алтын». Супруга Владимира Суховеева Наталья возглавляла омский магазин до того, как туда пришла Шадрина (после развода с мужем в 2009 году она стала личным помощником Антонины Бабосюк в питерском отделении холдинга). По версии следствия, именно Суховеев играл ключевую роль в поставках зарубежных изделий для «Алтына». В самом холдинге, однако, подозревают, что в последние годы, являясь сотрудником омского «Алтына», Суховеев активно работал на себя и на конкурентов.

Елтуган Джапаров. Начальник службы безопасности холдинга, гражданин Киргизии, бывший сотрудник МВД республики, полковник. О нем известно немного. Рассказывают такой эпизод: когда на питерском заводе компании начался обыск, Джапаров немедленно приказал демонтировать сервер и вывезти его на машине с территории завода. Но было поздно.

До «знакомства» с ФСБ сплоченная команда семейного ювелирного холдинга успела завоевать лидерские позиции на рынках трех стран СНГ: Киргизии, Казахстана и России.

ЗОЛОТО В КИРГИЗИИ

С самого начала дела «Алтына» в столице Киргизии пошли в гору. «В то время золото было в дефиците, и они очень хорошо стали подниматься», – вспоминает о первых успехах компании Фенькова – Бабосюк опытный бишкекский ювелир Абай (имя по его просьбе изменено).

Во времена СССР Киргизия, Казахстан, Таджикистан не имели своей ювелирной промышленности. В республики поступали украшения с ювелирных заводов России. Но в начале 1990-х изменились правила игры: для вывоза украшений из России в страны СНГ надо было получить экспортную лицензию, а оплачивать поставки только в валюте. Легальный импорт свернулся, а спрос на золото в нестабильные 1990 года по е был очень высок.

В середине 1990 года по х «Алтын» представлял собой типичный семейный бизнес. По документам предприниматель Феньков сдавал площади магазина своей жене и давал ей золотые изделия на реализацию. Золото в «Алтын» поставляли давальцы, холдинг Фенькова работал за комиссию. Позже аналогичная схема работы будет использована и в Казахстане, и в России. Самые крупные поставщики «Алтына» были из соседнего Казахстана. Чтобы привлечь покупателей, «Алтын» развернул широкомасштабную рекламную кампанию. В Бишкеке наставили билбордов, по радио и телеканалам крутили ролики: «Магазин« Алтын »- золото, а не магазин». За этот слоган местный рекламщик Олег Хорошевский получил от руководства компании в подарок золотую печатку. «На рекламу они уже тогда денег не жалели», – ностальгически вспоминает Олег.

В 1996 году Феньков открыл ювелирный завод. Под производство он арендовал пустующий цех обувной фабрики «Чолпон». Директором завода назначил ветерана труда Петра Степанова, деда Антонины Бабосюк. «Они были далеки от ювелирного производства, но старались приглашать специалистов, – рассказывает Абай. – Купили итальянскую литейку, привезли закрепщиков из Германии крепить камни ». Завод, где работало несколько сотен сотрудников, выпускал обручальные кольца, цепи, серьги.

По словам киргизского ювелира, именно Феньков на государственном уровне пролоббировал создание в Киргизии Пробирной палаты и даже дал денег на покупку оборудования. Позже Пробирная палата неоднократно проверяла золото «Алтына». «Приходили, смотрели в лупу и уходили довольные», – говорит Абай.

В РОССИЮ ЧЕРЕЗ КАЗАХСТАН

В начале 2000 х Феньков решил переводить дела в Россию. «Бизнес в России был более цивилизованным, чем в других постсоветских республиках. Нам казалось, здесь нам будет работать проще », – рассказывает теперь бизнесмен, сидя в камере Лефортово.

На пути «Алтына» на север лежал Казахстан – в 2004 году в республике появились первые магазины. «В Алматы« Алтын »произвел фурор – таких очередей в канун праздников не знавали и продуктовые магазины!» – Вспоминает местный тележурналист Алексей Буряк. Казахские ювелиры насторожились: «Алтын» обрушил на покупателей агрессивную рекламную кампанию, обещая фантастические скидки 50-70% на золото – товар, который, как считается, с каждым годом только дорожает. «Ювелирные изделия низводились до стирального порошка, маргарина!» – Негодует почетный председатель Казахстанской ассоциации ювелирного бизнеса (КАЮБ) Ильяс Сулейменов.

Сулейменов познакомился с Феньковым в 2 004 году на выставке «Ару» (КазЭкспо). «Мы тогда высказали ему замечания по поводу некорректного поведения« Алтына »на рынке», – вспоминает он. В ответ Феньков заявил, что казахским ювелирам «Алтын» не помеха: они ориентируются не на элиту и средний класс, а на людей, падких на дешевизну, которых не волнует качество. «У меня от этого разговора осталось двоякое впечатление, – рассказывает Сулейменов. – С одной стороны, очень грамотный и креативный маркетолог, психолог и социолог; с другой – человек, не слишком обремененный моралью ».

В России первый магазин «Алтын» появился летом +2003 года на старом Арбате. Маркетинговая политика была такой же агрессивной, как в Казахстане. Московский ювелир Альберт Генералов вспоминает, что «Алтын» первым в своей отрасли выпустил на улицу зазывал, которые совали прохожим буклеты и приглашали зайти за покупками. «В другие магазины покупатели заходят как в музей, посмотреть, а в« Алтыне »всегда стояла очередь», – говорит Генералов.

Бизнес быстро рос: облицованные мрамором и зеркалами салоны открывались в Москве, Санкт-Петербурге и Омске. И везде массированная реклама, зазывалы, подарочные сертификаты и скидки. «Мы были первыми, кто на информационном поле позиционировал ювелирные украшения как товар массового потребления», – объясняет Антонина Бабосюк через своих адвокатов.

Фантастические скидки на самом деле были маркетинговым трюком: стоимость украшения поднималась, к примеру, на 200%, а потом на него объявлялась скидка 60-70%. При этом грамм золота стоил практически столько же, сколько в соседних магазинах. «Алтын» был создан для покупателей, которые хотят купить украшения дешевле золота », – замечает гендиректор торгового дома« Эстет »Андрей Панферов.

Под вывеской «Алтына» работало с десяток мелких компаний. Две из них, к примеру, арендовали торговые площади на Старом Арбате, три – на Большой Садовой. У каждой фирмы были свои счета, директора, своя бухгалтерия, но все они, как утверждают в ФСБ, были аффилированы и строго подчинены руководству «Алтына». Именно эти компании принимали украшения на реализацию у трех десятков комитентов: заводов изготовителей,, частных ювелиров, оптовиков-перекупщиков. По разным оценкам, доля давальческого золота на прилавках «Алтына» составляла около 10%. «Магазины устанавливали наценку порядка 45-50% (в соседних магазинах 60-70%). Продавали хорошо, деньги возвращали вовремя в течение месяца », – подтверждает поставщик ювелирных изделий« Алтына »Владимир Тимошин.

Насколько крупным был бизнес Фенькова и Бабосюк? В то время в России насчитывалось около 20 000 ювелирных магазинов, а у «Алтына» было всего шесть крупных салонов. Для сравнения: «Ювелирная сеть 585» насчитывала 415 магазинов, «Адамас» и «Алмаз-Холдинг» имели примерно по 170 салонов. Тем не менее, по утверждению партнеров холдинга, на «Алтын» приходилось порядка 30% всего продаваемого золота в Питере и Москве. По словам экспертов, в разы меньше. Проверить это утверждение практически невозможно: «Алтын» не раскрывал своих показателей, не входил в Гильдию ювелиров России. «Алтын» раздражал многих – своей рекламой, скидками, своей позицией – что они сами по себе », – признается топ-менеджер крупной ювелирной компании. В противовес Гильдии ювелиров России Феньков и Бабосюк создали в августе 2 009 года свой альтернативный «Союз ювелиров».

У «Алтына» были амбициозные планы – холдинг планировал выйти на одну из самых престижных мировых площадок ювелирной торговли Молл Аравии в Дубае. В сентябре 2009 года было зарегистрировано российско-германское ООО «Часовой завод« Алтын ». Компания должна была выпускать золотые часы, которые бы продавались через сеть «Алтына». Для закупки оборудования активно привлекались кредиты, в том числе у частных лиц. Непогашенная сумма, по неофициальным оценкам, составляет порядка € 90 млн; в самом «Алтыне», впрочем, это не комментируют.

К октябрю 2009 года, то есть к моменту Арестов, у «Алтына» было два ювелирных производства – в Бишкеке и Санкт-Петербурге, Шесть салонов в России, восемь – в казахстане, три – в Киргизии и один в ОАЭ. А затем, как говорит Феньков, «холдинг разгромили».

КТО ПРИКРЫВАЛ «АЛТЫН»

По версии следствия, в 2005-2006 годах Антонина Бабосюк и Владимир Феньков, решив монополизировать ювелирную розницу в России, наводнили прилавки контрабандным золотом. Купленные в Турции, Италии, Китае и ОАЭ ювелирные изделия переправляли в Казахстан и Киргизию, а уже оттуда, минуя таможенный контроль, в Россию. Руководство холдинга обвиняют сейчас в контрабанде (ч. 4 ст. 188 УК РФ) и организации транснационального преступного сообщества (ст. 210 УК РФ), действовавшего на территории нескольких государств.

Подозрения в нарушении законов пали на «Алтын» еще в «киргизский период». В 1996 году налоговая полиция возбудила против Фенькова уголовное дело по статье «Уклонение от налогообложения», а бывший следователь налоговой полиции Богдан Плотников спустя несколько лет заявил в интервью, что уже в середине 1990 года по х на прилавки якобы поступало контрабандное золото из Казахстана, Эмиратов и Турции. Впрочем, доказательств у него не было и обвинение в контрабанде Фенькову не предъявляли.

Что касается налоговых претензий, то они рассыпались в суде – в 1997 году Свердловский райсуд Бишкека предпринимателя оправдал. По словам Фенькова, главным интересом органов следствия была конфискация золота: «Сколько тогда мы недосчитались, теперь уже неважно. Ну, хотели некоторые погреть руки под эгидой государства ».

Не все гладко шло у «Алтына» и в Казахстане. В 2 005 году компания хотела вступить в ассоциацию КАЮБ, но ее заявка была отклонена. Поводом, как вспоминает исполнительный директор КАЮБ Усманжан Исламов, послужил скандальный эпизод: в аэропорту Алма-Аты был задержан контрабандный груз из Дубая стоимостью около 10 млн тенге ($ 86 000) – ювелирные изделия и часы из золота. (Сейчас руководство холдинга заявляет, что «к тому контрабандному золоту« Алтын »не имел никакого отношения, и никаких уголовных дел по контрабанде в Казахстане не было»). А еще раньше «Казахстанская правда» написала про неких теневиков из Киргизии, которые контрабандой ввозят десятки килограммов золотых изделий, подкупают чиновников и силовиков. «Владельцы« Алтына »успешно откупались от всех проверок, а позже, как и в Москве, обзавелись« крышей », – уверен Исламов.

Кто же прикрывал «Алтын»? СМИ выдвигали разные версии: в Казахстане холдинг якобы находился под покровительством экс-мэра Алма-Аты Виктора Храпунова (его жене принадлежали ювелирные салоны) и Тимура Кулибаева – зятя президента Казахтана. В Киргизии многие думали, что Феньков пользовался покровительством семьи президента Акаева, а потом – клана Бакиева, но сам предприниматель заявил, что никаких дел с правящими семьями в Киргизии не имел и давления с их стороны не испытывал и что у его «Алтына» и « КыргызАлтына »Максима Бакиева, сына экс-президента Киргизии, всего лишь похожие названия.

Несомненно, у Фенькова были свои люди на таможне и в правоохранительных органах. Но чтобы «Алтыну» помогали министры и президенты? «Такой железобетонной« крыши »не было, – уверяет информированный человек из окружения предпринимателя. – Вопросы разруливались по ситуации, были нужные связи, подарочками отделывались ».

Разруливать становилось все сложнее. В июне 2009 года Владимир Путин года, недовольный результатами борьбы с контрабандой, поинтересовался у силовиков: «Где посадки?» Ему было отчего занервничать: нелегальный импорт буквально заполонил ювелирный рынок. К примеру, в 2009 году российские ювелиры изготовили 72 т золотых украшений (27 млн ​​штук), при этом в страну было легально ввезено 4 т импортных украшений, а нелегально – почти 40 т (данные Гильдии ювелиров России).

В Россию контрабандное золото идет из Арабских Эмиратов, Турции, Италии, Израиля, а в последнее время еще и из Китая. Это неслучайно: на Востоке дешевая рабочая сила, отлаженное производство и более благоприятные, чем в России, налоговые условия. В мусульманских странах, к примеру, есть только один обязательный налог «закят», составляющий 2-3% от оборота. В итоге золото оказывается очень дешевым. Чтобы оно осталось таким же и в России, его нужно «грамотно» ввезти.

На чем зарабатывают контрабандисты? При ввозе в Россию ювелиры платят ввозную пошлину 20%, НДС 18% – итого 38%, объясняет Ирина Алексеева из «Русской ювелирной сети». После этого грамм золота 333 пробы, й, который в Турции стоит $ 17, дорожает примерно еще на $ 6,5. Контрабандный товар вдвое дешевле. В итоге даже крупные компании используют нелегальный импорт – готовые изделия или их части, например замочки на цепочки. Если работать полностью легально, уверяют специалисты крупных ювелирных компаний, прогоришь.

Контрабандный трафик «Алтына», по версии следователей ФСБ, выглядел так. В Стамбуле сотрудники компании скупали золотые украшения. Их переправляли в Киргизию, на завод в Бишкек, или в Казахстан. Поскольку Киргизия – член ВТО, даже за легально ввезенное турецкое золото надо заплатить всего 5% от стоимости партии. Тот, кто возит золото «вчерную», тратится только на взятки. Из Киргизии и Казахстана изделия перевозились в Россию. В деле «Алтына» фигурирует два эпизода контрабанды: в январе 2009 года в Тюменской области задержали сани незадачливого перевозчика Титенкова, а в апреле того же года в Омской области у другого курьера в машине нашли 20 кг золота.

«История с санями больше похожа на анекдот. Зачем «Алтыну» такие топорные схемы? »- Недоумевают партнеры« Алтына ». Действительно, есть более изящные варианты. Очень часто нелегальный импорт выдают за свой товар, легализуя через собственную мастерскую, объясняет независимый эксперт Владимир Тесленко. Заводы холдинга в Бишкеке и Санкт-Петербурге, считают в ФСБ, как раз и были «прикрытием» – перевалочной базой для легализации контрабанды. На украшения ставили клейма и бирки российских производителей и потом их продавали через магазины «Алтына». «Наших клиентов не обвиняют в подделке клейм, но в материалах дела это сквозит», – говорит представитель защиты ювелиров.

Один из главных вопросов, на которые предстоит ответить следствию: какова была доля контрабанды на прилавках «Алтына»? Для этого надо знать объемы «Алтына», но эти цифры всегда были закрытыми. По словам Владимира Фенькова, на заводе в Санкт-Петербурге только за последние два года было изготовлено более 2 т изделий. Следствие утверждает, что мощности завода не позволяли производить такое количество ювелирных украшений. «Эти 300 ювелиров на заводе могут сделать тонну золота легально, а еще пять завезти нелегально», – полагает Алексеева.

Однако ни Феньков, ни Бабосюк своей вины не признают и настаивают, чтобы их дело рассматривал суд присяжных.

ОСОБЫЙ СИГНАЛ ЮВЕЛИРАМ

Почему «Алтын», если он занимался контрабандой, просуществовал так долго? В России компанию проверяли и раньше: ОБЭП, таможня, Пробирная палата. И ничего не обнаружили. «Менеджеры инструктировали продавцов: работайте спокойно, мы под Лужковым», – рассказывает один из партнеров «Алтына». Показательная история произошла с ювелиром Альбертом Генераловым. В 2006 году его вызвали на беседу в таможню. «Люди в костюмах от Brioni подробно расспрашивали про« Алтын »и происхождение товара», – рассказывает Генералов.

Сразу после ареста руководство холдинга заявило, что атака на «Алтын» – это рейдерский захват, организованный конкурентами. Сейчас Феньков и Бабосюк считают, что это была показательная акция: «И для этого выбрана была идеальная мишень – самая разрекламированная на информационном поле компания. Еще и с периферии, не жалко».

Половина ювелиров занималась отмыванием нелегального импорта через легальные заводы, неофициально подтверждает отраслевой эксперт. Возникает вопрос: почему внимание правоохранительных органов привлек именно «Алтын»? «Деятельность« Алтына »при всех нарушениях (которые, может быть, найдет следствие) в принципе ничем не отличалась от работы других ювелирных компаний. Значит, дело не в нарушениях. Ювелирам дали особый знак. Профессионалы его, без сомнения, поняли », – несколько туманно объясняет арестант Феньков. Но догадаться, что он имеет в виду, в принципе можно.

ПАВЕЛ СЕДАКОВ

ИСТОЧНИК: FORBES

WikiLeaks на продажу

WikiLeaks на продажу

Создатели биржи информации Joker.buzz и «Анонимный интернационал» поставили торговлю компроматом на поток. Как устроен их бизнес?

В мае 2 015 бывшая сотрудница года Минобороны России Ксения Большакова получила с неизвестного Адреса письмо от Международной Биржи Информации  Joker.buzz. Ей сообщали, что вся ее деловая и личная переписка за последние четыре года, а также фотографии, видео, SMS и сообщения в мессенджерах будут проданы с аукциона. Большакова ответила, что ничего покупать не собирается и даже готова отправить свои приватные снимки «для оживления архива». Хакеры шутку не оценили.

В июле вся ее информация была выставлена ​​на аукцион за 350 биткоинов – это почти $ 100 000, а в августе похитители предложили сотрудникам Департамента военной контрразведки ФСБ выкупить лот с 50-процентной скидкой – в переписке якобы были обнаружены незашифрованные служебные документы, например, о размещении атомных подводных лодок и комплексов «Искандер». «Вымогательство чистой воды», – отрезает Большакова в интервью Forbes.

Ее переписка не была целью хакеров – они сами признают, что их интересовал начальник Ксении Роман Филимонов, экс-руководитель Департамента строительства Минобороны и бывший вице-губернатор Московской области.

За информацией высокопоставленных лиц развернулась настоящая охота.

Сейчас на бирже продается информация якобы с устройств премьер-министра Дмитрия Медведева, его пресс-секретаря Натальи Тимаковой, ее мужа – бывшего сотрудника ВТБ Александра Будберга, брата заместителя председателя правительства Аркадия Дворковича и еще нескольких бизнесменов и госчиновников и близких к ним людей.

Поисками похитителей информации в разное время занимались ФСО, Центр информационной безопасности ФСБ, Восьмое управление Минобороны, которое отвечает за шифрование связи, но хакеры по-прежнему недосягаемы. В сентябре они запускают англоязычную версию сайта и обещают выложить новые информационные массивы. Торговля конфиденциальной информацией всегда была прибыльным бизнесом, но теперь технические средства помогают похищать информацию даже у первых лиц государства, а прибыль, получаемая через аукцион, больше, чем у традиционных ресурсов с компроматом.

Forbes узнал, как работает этот нелегальный бизнес.

СОВМЕСТНЫЙ ПРОЕКТ

За столом сидят трое: Анатолий Собчак в полосатой майке, Владимир Путин в бирюзовом спортивном костюме с красными полосками, его жена Людмила. Супруга Путина оживленно спорит с Собчаком. Перед ними накрытый стол: фужеры, пиво, закуски. Эта любительская видеозапись, сделанная в 1992 году на даче Собчака, была выставлена ​​на продажу на онлайн-аукционе Libertas.bz. Торги стартовали с 30 биткоинов, а продан лот был за 330 биткоинов. Покупатель неизвестен.

Запущенный осенью 2014 года портал Libertas.bz, по словам его владельцев, задумывался как аналог российского Wikileaks, где информаторы могли бы не только анонимно разместить информацию, но и заработать на ней. Тогда же создатели онлайн-аукциона Libertas.bz вышли на членов «Анонимного интернационала» и предложили работать вместе. «До этого мы некоторые свои массивы продавали самостоятельно и даже сами задумывались о создании подобной площадки», – сообщает Forbes представитель «Анонимного интернационала», представившийся как Льюис (интервью для Forbes он дает через крипточат).

Впервые «Анонимный интернационал» (также известен как «Шалтай Болтай-») заявил о себе в декабре 2013 года, выложив в сеть текст новогоднего обращения Владимира Путина, а самой резонансной их акцией считается взлом Twitter-аккаунта премьер-министра Дмитрия Медведева. Через специальный блог «Шалтая Болтая-» также публиковалась переписка Аркадия Дворковича, депутата Госдумы Роберта Шлегеля, бывшего заместителя начальника управления внутренней политики Администрации президента Тимура Прокопенко и других чиновников. «Есть мнение, что эти ресурсы [биржа,« Анонимный интернационал »] используются для слива компрометирующей информации в рамках аппаратной борьбы», – говорит источник, близкий к правоохранительным органам.

После того как перепиской одного из «взломанных» бизнесменов заинтересовался Следственный комитет, тот поспешил побыстрее выкупить информацию с биржи.

«Это никакая не политика и не борьба за свободу интернета, это бизнес. Ребята давно и прочно работают с информацией за хорошие деньги », – уверяет собеседник Forbes, знакомый с деятельностью« Анонимного интернационала ». «Информацию выгодно похищать только у известных персон, – замечает Алексей Тюрин, директор департамента защищенности компании Digital Security. – На такие данные всегда найдутся покупатели, будь то конкуренты, представители медиа, либо сам владелец конфиденциальных сведений. Вообще, это похоже на хороший коммерческий проект ».

«Мы не торгуем компроматом в стиле пиар-агентств, мы даем сырую информацию», – уверяет Льюис. По словам источника Forbes, часть команды «Анонимного интернационала» действительно зарабатывала на добыче информации по заказу частных и официальных лиц. С появлением биржи у них открылись новые возможности. После того как создатели биржи договорились о совместной работе с «Анонимным интернационалом», сайт Libertas.bz был закрыт, и 7 апреля 2015 года биржа была перезапущена под именем Joker.buzz.

Льюис рассказывает, что в группу «Анонимного интернационала» входит 10-12 человек. В команде биржи два человека – «основатель», который решает организационные вопросы и ведет переговоры, и «техник», отвечающий за техническую сторону сайта. Цели для атаки определяются на общем собрании в крипточате. Льюис говорит, что новые лоты появляются каждый день, но проблема в том, что «Анонимному интернационалу» не хватает рабочих рук – два аналитика, которые разбирают гигабайты переписки, «тонут в информации». В качестве средства платежа были выбраны запрещенные в России биткоины, они обеспечивают анонимность. «По карте, даже если она и на вымышленное имя, можно отследить участников транзакции», – поясняет Льюис.

УЦЕНКА ИНФОРМАЦИИ

Первые месяцы работы биржи были не особо удачными. В аукционе по продаже информационного массива, якобы принадлежащего Михаилу Дворковичу, брату Аркадия Дворковича, принял участие лишь один человек. Тогда продавцы решили провести краудфандинг – собрать с посетителей сайта деньги, чтобы выложить информацию в общий доступ, но акция не увенчалась успехом.

В итоге «Дворкович» ушел по бросовой цене 11 биткоинов единственному претенденту.

Из размещенного на бирже массива, скопированного якобы у супруга помощницы вице-премьера Натальи Тимаковой Александра Будберга, произошла утечка. Представители «Анонимного интернационала» объясняют это тем, что кто-то из постоянных подписчиков решил попробовать получить доступ к массиву Будберга самостоятельно – один из его аккаунтов был взломан повторно. Члены «Анонимного интернационала» не любят конкурентов и заявляют, что они заткнули дыру сами.

Итоги аукциона по личной переписке Медведева были аннулированы. Сейчас этот массив висит «на лотке» – так называют бессрочные аукционы. «Он у нас исполняет роль витрины, но, возможно, мы и снизим цену раза в три. На подходе новые лоты для витрины », – заявляет Льюис. О ком именно идет речь, говорить отказывается. В сентябре «Анонимный интернационал» обещает выпустить демоверсию массива Тимура Прокопенко с его почты и мобильных устройств.

Ситуация изменилась, когда к реализации лотов подключились посредники – клиенты, которые уже покупали раньше массивы информации и теперь самостоятельно выходят на тех, кому потенциально могут быть интересны выставленные на бирже лоты. Например, одно из столичных детективных агентств вело переговоры о выкупе лотов с членом совета директоров ЗАО «Газпромнефть-Аэро» Леваном Кадагидзе и Ильей Гудковым, генеральным директором ФКУ «Ространсмодернизация». В «Газпром нефти» уверяют, что в компании не зафиксировано утечек коммерческих или иных конфиденциальных данных, а единичные случаи, когда информация попадала в интернет, касались личной переписки сотрудников. В «Ространсмодернизации» на вопросы Forbes не ответили.

По словам Льюиса, за пару месяцев «Анонимный интернационал» наторговал на бирже на 1000 биткоинов (около $275 000). Очень быстро ушли массивы, якобы принадлежащие Левану Кадагидзе, Илье Гудкову, Ивану Саввиди (депутат Госдумы, владелец компании «Донской табак»). После того как переписка якобы пресс-секретаря Медведева Натальи Тимаковой была уценена, ее выкупили за 150 биткоинов. Не исключено, что этот массив покупал иностранец. «Писал на английском. По IP-адресу, стилю общения, оговоркам можно сделать такой вывод», — рассказывает Льюис. Тимакова от комментариев по этой теме отказалась. «Лоты стали продаваться даже быстрее, чем мы ожидали, — замечает Льюис. — Мы стали пользоваться биржей как основным каналом продажи».

Механизм покупки следующий. Между сторонами не происходит личных встреч или телефонных переговоров — все контакты ведутся через защищенный мессенджер Threema. Покупателя просят завести счет в биткоинах и положить туда сумму, равную стоимости лота. После тестового микроплатежа на указанный «Анонимным интернационалом» счет покупатель переводит остальную сумму — частями или полностью. Биржа за свои услуги получает 20%. Все, что зарабатывает «Анонимный интернационал», по словам Льюиса, тратится на новые сервисы, связанные с его деятельностью. «Мы не знаем точно, кто именно покупает массив — сам фигурант, его конкуренты или его близкие, которые делают ему подарок», — говорит Льюис. При этом он говорит, что есть клиенты, которые оставляют заявки, и информация не выставляется на биржу, а сразу передается им. «Интересует все, что человек скрывает, — переписка, фото, сообщения с устройств. Но у нас высокие расценки, и не за все беремся. Нам заказывали Навального, вернее, выкидывали такое предложение, но мы вежливо отказались», — рассказывали Льюис.

Сейчас главный лот на бирже — массив информации о гибели малайзийского Boeing (рейса MH-17) за рекордную сумму 35 000 биткоинов (около $10 млн). Его продавцом, по информации Forbes, является Федеральный информационный центр «Аналитика и безопасность». Один из создателей центра, экс-глава службы безопасности Бориса Березовского Сергей Соколов рассказал Forbes, что в результате расследования им удалось получить записи переговоров радиообмена офицера боевого управления с летчиком военного самолета, находившегося в момент катастрофы рядом с Boeing-777, видеозапись из кабины ЗРК-БУК, сделанная мобильным телефоном, данные радиоэлектронного перехвата телефонных переговоров сотрудников иностранных спецслужб, заключения взрывотехнической экспертизы.

Соколов подчеркивает, что в лот входят не распечатки, а именно носители информации — мобильные телефон, флешка, магнитный носитель в виде катушки с проволокой, который ФИЦ выкупал у фигурантов дела. «Итогом нашего расследования стала версия о теракте на борту Boeing, который организовали иностранные спецслужбы», — утверждает Соколов. Льюис говорит, что отношение к расследованию у него настороженное, но лот представляет большую общественную значимость: обычно сайт посещают 100-200 уникальных посетителей в день (изредка доходило до 2000), но, когда выставили информацию по самолету, посещаемость подскочила до 10 000 человек.

СЛАБОЕ ЗВЕНО

Взломать Twitter-акаунт Дмитрия Медведева хакерам не представляло особого труда — якобы логин и пароль был записан у него в заметках на iPad. «Зачастую даже VIP-персоны уверены, что защищать нужно только рабочие аккаунты, а их личные ресурсы никто не станет ломать. При этом давно известно, что через доступ к индивидуальному аккаунту преступники могут захватить контроль над корпоративными и даже государственными ресурсами», — объясняет Тюрин из Digital Security.

«Человек всегда самое слабое звено системы защиты, — замечает директор Учебного центра «Информзащита» Михаил Савельев. — В крупных корпорациях порой сложнее всего защитить именно руководителя. Его сложно заставить соблюдать правила, рекомендации он порой просто не слышит, ввиду того что голова его занята глобальными проблемами, а перечить или указывать ему на ошибки подчиненные боятся».

Тем более что арсенал у хакеров разнообразен, особенно когда есть денежный ресурс: перехват сигналов при помощи подставных Wi-Fi роутеров и фальшивых точек мобильной связи, кратковременный физический доступ к устройствам (от карманника до подкупленного официанта), доступ к резервным копиям, взлом через уязвимости в программном обеспечении, социальная инженерия. «Учитывая хаотичный характер взломов, очень похоже на то, что они ломают все, что ломается», — замечает Тюрин.

Например, жертве на почту отправляется письмо со ссылкой — так происходит заражение трояном для дальнейшего получения доступа к информации. Чтобы у человека не возникло сомнений, письма приходят от реальных партнеров (для этого сначала взламываются их компьютеры) или потенциальных клиентов. Существует несколько программ, с помощью которых можно было получить пароли от iCloud и почты, просканировать локальную сеть или установить удаленный контроль.

Расследованием взлома Медведева и Тимаковой занималось ФСО, взлома сотрудников Минобороны — Восьмое управление Генштаба и ФСБ. После того как летом 2014 года была взломана почта начальника Департамента имущественных отношений Минобороны Дмитрия Куракина, а весной 2015-го — помощницы экс-руководителя Департамента строительства Минобороны Романа Филимонова, и без того суровые меры безопасности в военном ведомстве были усилены. «У нас и раньше было строго: работает своя локальная сеть, доступ в соцсети закрыт, вся почта просматривается офицером, телефоны глушатся», — рассказывает сотрудник ведомства. По его словам, взлом данных высокопоставленных сотрудников нанес репутационный ущерб, но никакой утечки гостайны не произошло.

Сами хакеры уверяют, что не стали бы торговать гостайной.

Но и без этого их деятельность подпадает под целый ряд статей, замечает Михаил Савельев: если информация была украдена с помощью технических средств – это статья 272 УК РФ, если есть факт незаконного ознакомления с почтой (электронной, бумажной) – 138 УК РФ, если там присутствует информация о личной жизни – 137 УК РФ, а если это еще и похищенная и незаконно введенная в оборот коммерческая тайна, то это статья 183 УК РФ. Если в продаваемых сведениях нет заявленной информации, то есть это фейк или недостоверные данные, то продавец подпадает под статью 159 УК РФ (мошенничество).

«Единственным «окончательным» решением этого вопроса с точки зрения официальных властей может быть поимка создателей ресурса с последующим блокированием сайта», — замечает Тюрин. Но вычислить создателей, обладающих высокой квалификацией в сфере ИТ, невероятно сложно.

ПАВЕЛ СЕДАКОВ

ИСТОЧНИК: FORBES

Дикое киберполе

Дикое киберполе

Одесса стала неформальной столицей украинских взломщиков, и именно сюда приводят электронные следы громких хакерских атак 

В Одессе возле памятника Дюку на Приморском бульваре стоит двухэтажный автобус, но он никуда не едет. Внутри — бар. Коньяк здесь подают в пробирке, супчик — в мензурке. Ранний посетитель — мужчина в отглаженных брюках и остроносых ботинках, — махнув водки, подсаживается к журналисту из России и вызывается показать местные достопримечательности. Через полчаса разговора выясняется, что навязывающий себя гид — бывший офицер спецслужб, а его расспросы становятся открыто подозрительными.

Эта история вполне характерна для приморского города. «Одесса — удивительный город, там агент на агенте, и плетутся интриги спецслужб всего мира», — со знанием дела говорит основатель одного из российских подпольных форумов для web-мастеров. Спецслужбам есть на кого там охотиться. Одесса считается неформальной столицей украинских хакеров, и именно сюда последние годы приводят электронные следы громких международных хакерских атак, мошенничества в онлайн-банкинге, DDoS-атак на сайты российских госучреждений и компаний.

Несколько российских киберпреступников после облав в России нашли здесь убежище.

«Киберпреступность с самого начала своего существования тяготела к Одессе, — говорит Forbes Константин Корсун, 43-летний полковник, экс-офицер подразделения по борьбе с хакерами Службы безопасности Украины (СБУ).  — Могу лишь предположить, что это как-то связано с высокой степенью коррумпированности местных правоохранительных органов и их тесными связями с «традиционным» криминалитетом. А может, им [хакерам] там просто климат нравится, море, достаточно большой город, в котором легко затеряться». Forbes выяснил, кто и почему скрывается в Одессе.

Осколки Carberp

«Мы услышали грохот. Сильный грохот. Дверь квартиры открылась, и мы забежали внутрь. В темноте рыскали красные точки лазерных прицелов, слышался звон падающих на пол осколков разбитых окон, и раздавались крики: «На пол!», «Включите свет!» Подозреваемый ползал по полу коридора в трусах и визжал. Я осмотрелся: на рабочем столе в комнате стояли ноутбук и моноблок, раскиданы флешки и телефоны», — вспоминает криминалист Group-IB Артем Артемов операцию по задержанию в Москве одного из лидеров хакерской группы Carberp. От ее действий пострадали клиенты 100 банков по всему миру, только за три первых месяца 2012-го киберпреступники похитили минимум 130 млн рублей.

Чуть позже появилось и видео захвата: спустившись с крыши на веревках, бойцы спецназа МВД «Рысь» выломали раму и ввалились в окно 15-го этажа. Это произошло 4 марта 2012 года, а в мае того же года участник форума Antichat под ником GizmoSB написал встревоженный пост: «Какими средствами возможно вызвать бан ролика на ютуб? Может, жестко накрутить просмотры или DDoS определенного ролика даст результат?»

Под ником GizmoSB скрывался член той самой хакерской группы Carberp — 25-летний Роман, который, как считает следствие, отвечал за создание и функционирование бот-сети — цепи компьютеров, зараженных вредоносной программой. Всю техническую работу за Gizmo выполняли другие люди — вирусописатели,  программисты, но именно Gizmo давал заливщикам реквизиты компаний — они проверяли баланс клиентов банков, выжидая момент, когда лучше увести деньги. Руководителями группы заливщиков и группы обнала в Carberp были братья Александр и Николай Покорские.

Их отец, по словам источника Forbes, имел отношение к ГРУ Генштаба РФ.

Про самого GizmoSB известно немного. Он родился в Абхазии. Пока учился в одном из московских университетов, искал способы заработать, например, открыть ферму по разведению осетров. Но деньги принесла не рыба, а хакерские форумы. Роман начинал с DDoS-атак, которые приносили небольшой доход, в среднем около $100 в день. «С моими познаниями даже на мороженное не заработаешь)) мне просто нужен хороший поток траффика… очень большое количество траффика … 50-100 к в день», — писал Gizmo в сентябре 2008 года.

В тот год, считает следствие, и была создана группа Carberp, состоявшая минимум из 8 человек, которые за четыре года совершили тысячи хищений у компаний по всей России. Для комфортной работы «заливщиков» руководители группы открыли офис, замаскированный под сервис по восстановлению данных.

В марте 2012 года начались аресты — были задержаны восемь членов Carberp, в том числе и Gizmo, но позже его отпустили под подписку о невыезде. Хакер не стал дожидаться суда и уехал на родину в Абхазию. Через 5 месяцев он сделал поддельные документы на имя гражданина Литвы и вылетел в Кипр на встречу с беременной женой. В то время он уже был объявлен в федеральный, а затем и в международный розыск. Сейчас Gizmo находится на территории Украины и занимается поисковой оптимизацией. Не так прибыльно, но зато спокойно.

В чеченском плену

Деревянная бита, билет на поезд Москва — Киев, два российских паспорта на имя чеченцев из Урус-Мартановского и Шалинского районов, мобильный телефон, сим-карты, пара наушников, принтер HP, ноутбук и коммуникатор HTC. Все это вещественные доказательства по уголовному делу №1522/18915/12. В тексте приговора, который корреспонденты Forbes отыскали в реестре решений Приморского районного суда Одессы, нет ни фамилий, ни адресов. Только короткая фабула — неназванный компьютерщик из Москвы провел четверо суток в «чеченском плену».  Из Одессы его под охраной перевезли в Херсон, потом — в Симферополь и вернули назад в Одессу.

От пленника требовалось развернуть бот-сеть для кибератак и хищения денег в онлайн-банкинге, иначе похитители — суровые мужчины с Северного Кавказа — грозили переломать ему ноги битой.

Чеченцы знали, кто поможет им заработать в онлайне. В России Алексей «Pioneer» руководил заливщиками одного из подразделений хакерской группировки Carber. После того как в марте 2012 года ФСБ, МВД и детективы киберагентства Group-IB разгромили Carberp, Pioneer через Белоруссию сбежал на Украину и обосновался в Одессе.

«В Москве Gizmo и Pioneer вряд ли были знакомы, но их знали братья Покорские», — говорит источник, близкий к следствию. По его словам, Pioneer руководил заливщиками во второй ветке группировки Carberp. Алексею повезло: в день, когда происходили массовые задержания, его не оказалось дома. В Одессе, куда он бежал, хакера вычислили чеченцы. Пленнику удалось сделать звонок — и местные милиционеры его быстро нашли и освободили. Дело завершилось полюбовно: на суд Pioneer не ходил, претензий не выдвигал, чеченцам дали два года с отсрочкой исполнения приговора на три года и выпустили в зале суда. Pioneer по-прежнему находится на Украине, на вопросы Forbes через соцсети он не ответил.

«Всегда удобно прятаться за трансграничностью — воровать в одном месте, а прятаться в другом. У местных правоохранительных органов нет к тебе претензий, и они дают тебе дышать, — считает Руслан Стоянов, глава отдела расследований компьютерных инцидентов «Лаборатории Касперского» и бывший сотрудник Управления специальных технических мероприятий (УСТМ) ГУВД по Москве. — Атаки с Украины продолжаются. Последний тренд — взлом банковских систем. Ломают уже не клиентов банков, а уже из самих банков пытаются вывести крупные суммы».

«Хакерской столицей Одессу принято считать лишь потому, что здесь живу и работаю я», — заявил Forbes глава интернет-партии Украины Дмитрий Голубов. В начале нулевых Голубова обвиняли во взломе американских банковских систем и хищении $11 млн, а зарубежная пресса наделила его титулом «крестного отца» восточноевропейской хакерской мафии. «Я оправдан всеми судами, которые не нашли в моих деяниях состава преступления», — комментирует Голубов.

Кроме Голубова в Одессе есть еще несколько известных персонажей, замечает Дмитрий Волков, глава службы расследований детективного кибер-агентства Group-IB. Например, Legal-D — владелец одного из наиболее популярных сервисов по проведению DDOS-атак. На его сайте (который сейчас заблокирован) были указаны расценки: сутки от $50, месяц — от $1000. «Legal-D причастен ко многим политическим атакам, — говорит Волков. — Еще во время майдана он атаковал местные правительственные и новостные сайты. В последнее время Legal-D атаковал сайтыpolitikym.net,ura-inform.com, progorod.info, crime.in.ua.

Среди других местных интересных персонажей — Абдулла,  владелец одного из самых дорогих и надежных хостингов, которыми пользуются хакеры, кардеры, спамеры, создатели порно-ресурсов.

Когда-то он был участником нашумевшей киберпреступной группы RBN (Russian Business Network), но сейчас у него свой дата-центр, востребованный многими опасными киберпреступниками. Благодарные клиенты даже сочинили про Абдуллу песню: «Хостятся те, кто не любит класть бабки в банки. Те, кто знает, на что способен пластик с магнитной лентой…. Сервак не встанет и клиентам не о чем жалеть, ведь он пуленепробиваемый, как бронежилет».

«Абдулла давно пропал из Одессы, его видели в Иловайске, воющего в рядах одного из дагестанских ОПГ», — уверяет корреспондентов Forbes Голубов, и по тону его письма не понятно, говорит он серьезно или шутит. Но в оценках он категоричен: «Хакерское подполье в Одессе представлено тремя несовершеннолетними поцами, которых регулярно арестовывают за попытку взлома сайтов школ».

«Проделки американцев»

Во время одного из последних визитов в одесскую квартиру родителей Михаил Рытиков забрал все свои фотографии во взрослом возрасте. Вычистил и страницы в соцсети. А спустя несколько месяцев исчез. Рытикова объявил в розыск Интерпол. Его и несколько российских хакеров власти США обвиняли в краже данных 160 млн кредитных карт клиентов американских банков, магазинов, финансовых учреждений и даже биржы Nasdaq. «Мама, если случится что-то плохое, то я в этом не виноват — это все проделки американцев», — вспоминала в одном из интервью слова сына Людмила Рытикова.

В марте 2014 года американские сенаторы Марк Кирк и Марк Ворнер опубликовали заявление относительно киберпреступности на Украине. «Эксперты в области кибербезопасности говорят, что … украинский город Одесса имеет репутацию крупнейшего в мире интернет-рынка украденных кредитных карт», — говорится в заявлении. Сенаторы считают, что американские власти должны усилить совместную работу с украинской стороной, отправить на Украину агентов ФБР для помощи местным силовикам в поимке хакеров, а также усовершенствовать процедуру выдачи подозреваемых в США.

«Времена меняются, и Украина сейчас не самое спокойное место для хакеров, которые работают по США или Европе, — считает экс-сотрудник Центра информационной безопасности ФСБ. — Украина дружит с США, и им будет за счастье выдать гражданина России, попавшегося на киберпреступлении. Другое дело, если эти хакеры работают исключительно против России».

В Одессе борьбу с хакерами ведет Управление борьбы с киберпреступностью ГУМВД Украины в Одесской области, которое возглавляет Юрий Выходец. «Одесса — большой город, поэтому не удивительно, что у нас есть хакеры. Правда, говорить, что наш город — это столица, будет все же преувеличением. Это справедливо только в масштабах Украины, но никак не мира», — говорил в интервью украинскому ресурсу «Вести» Выходец. Попытки Forbes связаться с Выходцом не увенчались успехом, он постоянно был на совещаниях. Сейчас при попытке зайти на сайт Управления по борьбе с киберпреступностью Google выдает предупреждение о том, что сайт небезопасен — на нем происходит загрузка вредоносного ПО.

После присоединения Крыма и войны на юго-востоке Украины сотрудничество российских и украинских силовиков оказалось заморожено. На фоне этого украинские хакеры стали еще активнее атаковать российские госсайты и взламывать банковские счета, а специалисты по IT-безопасности — записываться в ополчение для защиты своего киберпространства.

В России весьма популярны истории о нелегальных кибергруппах, которые находятся на службе у ФСБ, СВР и АП: за работу на государство они получают индульгенцию за прошлые грехи.

Именно им приписывают массированные DDoS-атаки на cайты правительственных учреждений, банков, медиахолдингов Эстонии в апреле 2007 года и Грузии в августе 2008. «У нас в этом плане все намного хуже, потому что всех полухакеров сегодня приговоривают к реальным срокам, не предлагая им поработать на государство, — замечает Голубов. —  Правил индульгенции до сих пор нет, хотя я неоднократно это предлагал».  Глава интернет-партии сам баллотируется в Верховную раду и уже знает, какой закон нужен Украине.  «Я планирую внести законопроект о немедленном создании подобного органа [киберподразделения] на базе СБУ».

ПАВЕЛ СЕДАКОВ, ДМИТРИЙ ФИЛОНОВ
ИСТОЧНИК: FORBES
Forbes под огнем

Forbes под огнем

Офи­ци­аль­ного ответа на вопрос, кто 9 июля 2004 года стре­лял в Хлеб­ни­кова, кто орга­ни­зо­вал и кто зака­зал это убий­ство, нет до сих пор

Видите, я ни от кого не скрываюсь», —  вышел навстречу гостю Казбек Дукузов, крепкий брюнет в деловом костюме. Дукузова окружали два десятка хмурых парней в олимпийках и папахах, но сам он был абсолютно спокоен, вспоминает журналист Андрей Калитин. Эта конспиративная встреча, похожая чем-то на бандитскую сходку, произошла в июне 2006 года в Москве, на автозаправке на Аминьевском шоссе. Здесь, усевшись на пластиковый стул, Дукузов дал свое первое и до сих пор единственное интервью на камеру. «Похоже, считал, что все позади и он уже выиграл», — говорит о своих впечатлениях от встречи Калитин.

Дукузова и нескольких членов его «бригады» обвиняли в убийстве Хлебникова, но в мае 2006 года присяжные всех оправдали. Спустя полгода Верховный суд отменил оправдательный приговор. Процесс начался заново, но на скамью подсудимых Дукузов не вернулся. Он исчез на долгих семь лет, а суд забуксовал, и дело ушло в архив. Официального ответа на вопрос, кто 9 июля 2004 года стрелял в Хлебникова, кто организовал и кто заказал это убийство, нет до сих пор.

Не дождавшись российского вердикта, Минюст США в апреле 2013 года включил Дукузова в «список Магнитского». Это значит, что его счета будут заморожены, а въезд в США запрещен. Впрочем, Дукузову сейчас не до поездок, уверяет источник Forbes в российских правоохранительных органах: в 2011 году он получил срок в ОАЭ за разбой и сидит в тюрьме под чужой фамилией. «В полицию Дубая через российское бюро Интерпола направлен запрос для установления личности Дукузова с отпечатками пальцев», — рассказал Forbes источник в МВД. На запрос Forbes в полицию Дубая с просьбой идентифицировать Дукузова полицейские попросили переслать запрос по дипломатическим каналам. Если беглеца опознают, то Россия будет добиваться его экстрадиции.

В деле Хлебникова большие перемены, рассказали Forbes несколько источников, знакомых с ходом расследования. Заказчиком убийства следствие считает теперь олигарха Бориса Березовского, таинственно скончавшегося в марте этого года в ванной комнате своего особняка в британском Аскоте. А прежний заказчик — чеченский авторитет Хож-Ахмед Нухаев — мог играть роль посредника, не исключает следствие. Среди организаторов убийства Хлебникова появились новые лица — это милиционеры, которые следили в 2004 году за бывшим вице-премьером Чечни Яном Сергуниным, а в 2006-м — за журналисткой «Новой газеты» Анной Политковской. Как и Хлебников, они были убиты: Сергунин — 25 июня 2004 года, Политковская — 7 октября 2006 года.

«Версия, что заказчиком является Березовский, не нова, она отрабатывалась еще в прошлый раз,  — говорит Forbes брат Пола  Петр Хлебников. — Притом что здесь есть логика, нужны железные доказательства, но их нам пока не представили». «На мертвого теперь можно все списать», — пожимает плечами адвокат Дукузова Игорь Коротков. Он считает, что новую версию подгоняют под политический заказ и смерть Березовского.

В Следственном комитете ход расследования официально не комментируют, но свидетели, которых вновь допрашивали по делу Хлебникова, подтверждают версию источников Forbes: следователь Петрос Гарибян — он возглавляет следственную группу — неоднократно повторял, что ему больше всех обидно, что Березовский так внезапно умер. «Если бы Березовский был жив, я бы его подтащил [в суд]» — так говорил, по словам допрошенных, следователь.

ВЫСТРЕЛЫ НА ДОКУКИНА

Черная ВАЗ-2115 с тонированными стеклами медленно двигалась по улице Докукина. Из-за угла здания, в котором расположена редакция Forbes, вышел высокий широкоплечий мужчина с рюкзаком — в тот вечер Пол Хлебников ушел с работы около 21.30.  Он перешел дорогу и направился привычным маршрутом к метро «Ботанический сад» —  десять минут быстрым шагом через парк. Внезапно журналиста нагнала «пятнадцатая». Из открытого окна высунулась рука с пистолетом. Стреляли почти в упор.

«Из 9 выстрелов 9 попали в Хлебникова, — рассказывает собеседник Forbes, входивший в оперативно-следственную группу. — Стрелок был в машине один, сам стрелял из-за руля, скорее всего, из пистолета Макарова»

Хлебников прожил еще около часа и успел сообщить коллеге — шеф-редактору русского Newsweek Александру Гордееву —приметы стрелявшего. «У тебя были какие-то встречи, визиты, контакты, из-за которых это могло случиться?» — успел спросить Гордеев. «Нет, ничего, — ответил Хлебников. — Не знаю, почему [стреляли]».

Прошло девять лет. Смогло ли следствие найти ответ на этот вопрос?

В Хлебникова стрелял 30-летний Казбек Дукузов. Так считала прокуратура в 2004-м, и так же сейчас считает Следственный комитет.

КАЗБЕК ДУКУЗОВ

Обвиняемый в убийстве журналиста Пола Хлебникова и бывшего вице-премьера Чечни Яна Сергунина. Уроженец Урус-Мартановского района Чечни. В Москве появился в середине 90-х. Профессионально занимался боксом. По информации следствия, был исполнителем серии заказных убийств и разбоев. После убийства Хлебникова Дукузова задержали в ноябре 2004 года, в Минске, — с паспортом на имя Муслима Ибрагимова. По милицейской базе данных «Учет членов НВФ и пособников» некий Муслим Ибрагимов проходит как преступный авторитет, специализировавшийся на похищении людей. По информации МВД, в настоящее время Дукузов под чужой фамилией может находиться в ОАЭ, где был осужден за разбой.

 

 

Казбек ДукузовКазбек Дукузов фото ИТАР-ТАСС

Биография Дукузова туманна. У него было несколько паспортов — на имя Дукузова, Руслана Мусатова и Мусы Ибрагимова. Как Мусатов он получил условный срок за незаконное хранение боеприпасов, как Дукузов — обвинялся в разбое — нападении на семью Дорожкиных. «Казбек всегда отлично выглядел, носил костюмы от Brioni, ездил на Mercedes S-класса, у него жена, ребенок и бизнес, связанный с лесом, зачем ему идти на убийство по найму?» — вспоминает его адвокат Руслан Хасанов.

В деле Хлебникова на Дукузова вышли, отрабатывая телефонные звонки в районе убийства, — телефон чеченца «всплывал» несколько раз. «Этот номер не имеет отношения к Дукузову, — утверждает Хасанов. — Потом в «пятнадцатой» (ВАЗ-2115 — Forbes) не нашли ни следов пороха, ни следов Дукузова, и вообще не понятно, та ли вообще машина, из которой стрелял киллер?»

После покушения черную «пятнадцатую» нашли брошенной во дворах на Проспекте Мира. Машина оказалась в угоне. Все номера на агрегатах были срезаны, вместо них приварены другие. Госномер снят с иномарки. До убийства машиной не пользовались и она пару месяцев стояла где-то в гараже. В салоне криминалисты обнаружили несколько волос, а на водительской двери и левом боковом зеркале — отпечатки пальцев.

Один из них принадлежал бывшему замполиту внутренних войск, отцу шестерых детей Мусе Вахаеву. Следствие считало, что он подвозил Дукузова или перегонял машину после убийства. В материалах дела говорится, что вечером в день убийства на его телефон несколько раз звонил некий Казбек. «Предлагал в бильярд поиграть», — утверждал на допросе Вахаев, а историю с отпечатком объяснил так: на автосервис, где он чинил машину, заехала ВАЗ-2015 с чеченцами — он подошел поздороваться и, возможно, коснулся автомобиля. После суда Вахаев шесть лет живет в Москве под подпиской о невыезде, исправно ходит на допросы. Но его встреча с корреспондентом Forbes не состоялась — адвокат сказал, что его клиент не отвечает на звонки.

Дукузов действовал не один и у него были сообщники, которые следили за Хлебниковым и прикрывали убийцу, говорит собеседник Forbes в следственной группе. До сих пор на сайте Интерпола в разделе «розыск» висит профайл Магомеда Дукузова — родного брата Казбека. Он и еще несколько человек, считают следователи, «вели» редактора Forbes перед убийством.

В 2006 году, когда присяжные отпустили Дукузова и Вахаева на свободу, расследование замерло. Год назад у следствия появился новый козырь. Это бывший милиционер Дмитрий Павлюченков, один из организаторов убийства журналистки Анны Политковской.

ЗАКАЗ НА СЛЕЖКУ

Начало 2012 года, Москва, здание Следственного комитета России в Техническом переулке. Допрос бывшего подполковника Павлюченкова подходил к концу, когда старший следователь по особо важным делам СКР Гарибян оторвал взгляд от бумаг и как бы между прочим спросил сидящего перед ним невысокого лысого мужчину: «Дима, а что ты делал на улице Докукина в 2004 году?» К делу Политковской этот вопрос не имел никакого отношения, и Павлюченков задумался. Его адвокат Карен Нерсисян, присутствовавший на том допросе, хорошо помнит ответ своего клиента: «Мы следили за американским журналистом. Это была халтура Хаджика (речь идет о экс-капитане столичного РУБОПа и друге Павлюченкова Сергее Хаджикурбанове — сейчас он проходит обвиняемым по делу Политковской — Forbes)».

ДМИТРИЙ ПАВЛЮЧЕНКОВ

Подполковник милиции в отставке, бывший начальник 2-ого отделения 4-ого отдела Оперативно-поискового управления ГУВД Москвы. Один из организаторов убийства Анны Политковской, свидетель по делу Хлебникова и Сергунина. Дал показания следствию, что в 2006 году его сотрудники следили за Политковской незадолго до покушения. Заказ ценой $150 000, по словам Павлюченкова, был получен от чеченского авторитета Лом-Али Гайтукаева, а тот якобы признался, что выполняет волю Березовского и Закаева. Павлюченков заключил сделку со следствием, первым пошел в суд и получил 11 лет лишения свободы за организацию убийства Политковской. Процесс над остальными фигурантами Хаджикурбановым, Гайтукаевым и его племянниками Махмудовыми идет в Мосгорсуде. Из-за приступов эпилепсии Павлюченков переведен в тюремную больницу СИЗО «Матросская тишина».

 

Весной 2004 года, рассказал Павлюченков следователю, он получил от Хаджикурбанова два заказа на слежку: за Сергуниным и за Хлебниковым. Павлюченков и его подчиненные охотно брались за халтуру — следили за неверными женами, коммерсантами-должниками, конкурентами, не брезгуя  даже сомнительными криминальными заказами. Объект вели обычно 2-3 экипажа, в одном экипаже — водитель и два «разведчика». За день халтуры рядовой «топтун» мог заработать $100-150. «Хаджик лично привез Павлюченкова на улицу Докукина, показывал, где работал Хлебников, к его дому на Котельнической набережной и к дому, где живет Сергунин», — рассказал адвокат Нерсисян.

За Хлебниковым следили три дня: проверили адреса и установили маршруты передвижения. Выяснили, что охраны у журналиста нет, он ездил по городу на метро или на «желтом такси», «хвоста» за собой не замечал. Внезапно, рассказывает Павлюченков, около дома Хлебникова милицейскую наружку по требованию Хаджикурбанова сменили чеченцы. «По Сергунину, Хлебникову и Политковской схема была одинаковая. За ними сначала следили менты, а потом их сменили чеченцы. Исполнители привыкают к жертве, выслеживают, а потом убивают», — рассказал Forbes источник, близкий к следствию.

Сергунина расстреляли ночью 25 июня 2004 года возле ресторана «Восточный дворик» на Покровке, когда бывший чеченский чиновник вместе с женой Камилой и их знакомой садились в Lexus. К машине подошел мужчина в мотоциклетном шлеме и открыл огонь из пистолета. Сергунин погиб на месте. Спустя две недели на улице Докукина был расстрелян Хлебников. Следствие считает, что Дукузов стрелял в обоих.

Хаджикурбанов обвинения в своей адрес отрицает. «Вопрос в том, насколько можно доверять Павлюченкову? Он охотно рассказывает про других и принижает свою роль», — сказал Forbes адвокат Хаджикурбанова Алексей Михальчик.

В августе 2012 года Павлюченков вместе со следователями выезжал на место убийства на улицу Докукина и на Котельническую набережную и показывал, где стояли «посты». «Мы пешком облазили всю эту местность и нашли дом, где жил Хлебников, осмотрели ориентиры, пути отхода», — вспоминает Нерсисян. По его словам, показания Павлюченкова подвердили его подчиненные — о том, что велась слежка за Хлебниковым, следователь Гарибян впервые узнал не от Павлюченкова, а от одного из расколовшихся «топтунов».

Дмитрий ПавлюченковДмитрий Павлюченков, фото: ИТАР-ТАСС

В ГОСТЯХ У ВАРВАРА

Кто стоит за убийством Хлебникова? С самого начала версий было множество: Березовский, чеченцы, олигархи. «Мы встречались с каждым участником «золотой сотни» (первый рейтинг русского Forbes вышел в мае 2004 года). И хотя некоторые возмущались, что их состояние не так посчитали, было видно, что они очень довольны», — рассказывает сотрудник оперативно-следственной группы.

Не прошло и года после выстрелов на улице Докукина, как следствие установило не только киллера, но и заказчика — редкая удача для резонансных убийств. Заказчиком прокуратура назвала героя последней книги Хлебникова «Разговор с варваром» — Хож-Ахмеда Нухаева, бывшего лидера чеченской ОПГ, экс-главу дудаевской разведки и финансиста ичкерийского подполья.

На Нухаева Хлебников вышел, собирая материалы о Березовском. «Чехи» (чеченская ОПГ) с самого начала были крышей ЛогоВАЗа», — вспоминает Сергей Соколов, глава «Атолла» — службы безопасности олигарха. Чеченцы подмяли под себя столичный Южный порт и крупнейший авторынок, автосервисы и первые автосалоны. В Тольятти дилеры АвтоВАЗа находились под контролем местной чеченской группировки, которую возглавлял бывший милиционер Шамад Бисултанов.

В самый разгар первой чеченской войны в доме приемов ЛогоВаза на Новокузнецкой, 40 в компании гостей из непризнанной Ичкерии — Ахмеда Закаева, Шамиля Басаева, Арби Бараева — часто появлялся седобородый мужчина в генеральской форме со Стечкиным в деревянной кобуре. Это был Нухаев. Что связывало Березовского с Нухаевым? В интервью Хлебникову Нухаев признался, что имел долю с ЛогоВаза — блокирующий пакет питерского филиала компании. «Мне оттуда что-то перепадало», — признавался он. Но автопромом интересы Нухаева не ограничивались. «Боря с ним общался напрямую. Они решали вопросы о завозе денег для Басаева и Радуева, деньги на выкуп заложников, на героиновые наркозаводы в Ачхой-Мартановской районе, — утверждает Соколов. — В Чечню шли угнанные в столице иномарки, туда же отправлялись деньги, собранные с дилеров АвтоВАЗа».

Валерий Стрелецкий, сотрудник Службы безопасности президента (с 1996 года вошла в состав Федеральной службы охраны) вспоминает, что в 1997 году Нухаев, хотя и находился в розыске, свободно передвигался по Москве и  участвовал в конференции народов Кавказа: «Его сразу обложил ГУБОП, но арест не состоялся. ФСБ опекала, видимо, он был нужен для каких-то оперативных игр».

Хож-Ахмед НухаевХож-Ахмед Нухаев, фото ИТАР-ТАСС

ХОЖ-АХМЕД НУХАЕВ

По первоначальной версии следствия, заказчик и организатор убийства Хлебникова. По данным РУБОПа, с 1988 года являлся одним из лидеров «лазанской» ОПГ («чеченская группировка, дислоцировавшаяся в столичном ресторане  «Лазания»), бывший чеченский полевой командир, руководитель дудаевской разведки, бывший вице-премьер ичкерийского правительства. В 1991 году был арестован и судим за вымогательство. С 1999 года Нухаев живет в Азербайджане и Турции. В милицейской базе «Учет членов НВФ и их пособников» сообщается: «11.03.2001 года. Нухаев финансирует выпуск двух чеченских газет, редакция расположена в гостинице Апшерон, Баку». «14.03.01 закупил в Азербайджане около 100 16-канальных радиостанций «Моторолла». «2.06.2001 года осуществляет финансирование и переброску боевиков на территорию Грузии». В 2004 году появилась информация, что в феврале того же года — то есть задолго до смерти Хлебникова — Нухаев был убит в составе отряда Руслана Гелаева при переброске боевиков из Дагестана в Грузию. В другой милицейской базе — по преступным группировкам — напротив фамилии Нухаева значится короткое: убит. Дата смерти, правда, не указана. «Нухаев жив, просто он уже давно предпочитает не светиться, но его нефтяной и строительный бизнес развиваются», — говорит источник в спецслужбах. Именно Нухаев мог быть связующим звеном между Москвой и Лондоном в деле Хлебникова, не исключает сейчас следствие.

Встреча Нухаева с Хлебниковым состоялась в конце 2000 года, в Баку, в гостинце «Апшерон», где у Нухаева размещалась штаб-квартира. Хлебников записал с ним 20-часовое интервью. Нухаев не слишком охотно рассказывал о своих делах с Березовским, зато подробно о своей бандитской молодости, борьбе за независимость Чечни и философских взглядах — исламском варварстве, которое, по его мнению, разрушит европейские ценности. Беседа, разбавленная комментариями анонимного сотрудника РУБОПа и культурологическими зарисовками самого Пола, вышла в виде книги «Разговор с варваром». Она была издана тиражом 20 000 экземпляров и пользовалась спросом. В издательство приезжали чеченцы — покупали книги для Нухаева. «Нухаев был заинтересован, чтобы его взгляды распространялись», — рассказывает сотрудник издательства «Детектив-пресс».

Следствие, напротив, решило, что книга разозлила Нухаева. И дело не только в эпитетах, которыми наградил Хлебников Нухаева. Один из членов оперативно-следственной группы, прочитав книгу Хлебникова, заметил, что там слишком вольно толкуются суры из Корана — одного этого было достаточно для убийства каким-то ревностным мусульманином. «Версию приняли, и ее начали разрабатывать», — вспоминает источник Forbes.

Дело ушло в суд, и именно из-за Нухаева процесс шел за закрытыми дверями: в материалах имелись секретные справки спецслужб на боевика. Оправдательный вердикт присяжных стал ударом для обвинения, следствия, коллег и семьи Хлебникова. Из-под стражи вышли не только обвиняемые в убийстве, рассыпались все обвинения в адрес так и не пойманного Нухаева.

ТЕНЬ БЕРЕЗОВСКОГО

Когда заговорил Павлюченков, в прессе появились сенсационные новости: бывший милиционер назвал заказчиков убийства Хлебникова — Березовского и Закаева. Это не совсем так. «Павлюченков до сих пор не назвал заказчика по делу Хлебникова, — говорит адвокат Нерсисян, — но он дал полный расклад по делу Политковской». И именно там, в показаниях Павлюченкова, появляются Березовский и Закаев — об этом Павлюченкову якобы лично сообщил посредник Лом-Али Гайтукаев. Но даже в приговоре Павлюченкову (копия есть в распоряжении Forbes) фамилии Березовского нет. «Дело в отношении неустановленного заказчика выделено в отдельное производство», — сухо говорится в документе.

Павел Хлебников

Но следствие, похоже, допускает: раз в деле Политковской и Хлебникова фигурируют одни и те же лица, то и заказчик может быть один. То, что заказ от Березовского, — рабочая версия, подтвердили Forbes несколько источников в следственных органах.

«Павлюченков знает гораздо больше того, что говорит следствию, он опер — наверняка наводил справки о заказчиках», — считает адвокат Михальчик. По его мнению, испытанием на прочность показаний Павлюченкова станет предстоящий суд по делу Политковской: «Если приговор будет обвинительный, версия следствия получит подтверждение и с Павлюченковым еще будут возиться года три. Если приговор будет оправдательный — дело Хлебникова в таком виде до суда вряд ли дойдет».

Судя по содержанию допросов людей, лично знавших Березовского, следствие восстанавливает цепочку — через кого мог прийти заказ. У Березовского были давние и крепкие связи с чеченцами — от чиновников разряда Руслана Хасбулатова до криминальных авторитетов, но в Лондоне олигарх, как считают в его окружении, «патологически боялся высветить свою связь с чеченцами перед МИ-6».

В Лондоне, говорят сотрудники олигарха, все сомнительные вопросы Березовский решал через Закаева, Бадри Патаркацишвили, Александра Литвиненко или Нухаева. И именно последний, не исключает следствие, мог выполнять роль посредника — в России у него оставались связи среди чеченцев и деньги, из которых могли оплатить заказ на убийство Хлебникова. «Пока следствие не установит денежные потоки — как оплачивалось преступления, доказательств этой версии нет», — возражает адвокат Дукузова Игорь Коротков.

«Я считаю это все [версию о заказе] полнейшим бредом, — заявил Forbes Юлий Дубов, писатель, бизнесмен и друг Березовского. — Березовский единожды выразил желание разобраться с Хлебниковым и Forbes, для чего пошел в суд и оный суд выиграл (в 2003 году стороны заключили мировое соглашение). Больше его Хлебников не интересовал. Борис умер. Бадри умер. Литвиненко убили. Хотят все свалить на мертвых?»

Действительно, были ли у Березовского причины убивать Хлебникова?

СУД С «КРЕСТНЫМ ОТЦОМ»

Осенью 1997 года в кабинете директора издательства «Детектив-пресс» Стрелецкого раздался звонок. Стрелецкому звонил американский журналист Хлебников с предложением встретиться. «Пол интересовался Березовским, спросил, есть ли у меня информация на него? Я пообещал подготовить справку», — вспоминает тот разговор Стрелецкий.

Прежде чем заняться книгами, Стрелецкий два года — с 1994 по 1996-й — возглавлял отдел «П» (по борьбе с коррупцией) службы безопасности президента, а до этого много лет работал в МУРе. Хлебников, вспоминает Стрелецкий, собирал доказательства для суда с Березовским. Олигарх подал иск в Высокий суд Лондона на журнал Forbes за статью Хлебникова «Крестный отец Кремля?» (Godfather of the Kremlin?) — она вышла 30 декабря 1996 года.

В статье Forbes Березовский — новоиспеченный глава Совбеза (назначение состоялось осенью 1996 года ) — выходил откровенным мошенником, казнокрадом и мафиозо, связанным с чеченской ОПГ. Хлебников обвинил его в причастности к громким преступлениям, в  том числе к убийству гендиректора ОРТ, журналиста Владислава Листьева.

«Боря сильно возмущался», — вспоминает бывший охранник Березовского Соколов. По его словам, Березовский заранее знал, что Хлебников ведет расследование: «Они встречались, но ни до чего не договорились. Боря в традиционной для него манере предложил Хлебникову деньги и закрыть тему». О том, что Павлу предлагали деньги, Петр Хлебников не знает, но признает: брат опасался Березовского. «Павел говорил, что Березовский — человек очень опасный», — вспоминает брат журналиста.

После выхода статьи «Крестный отец Кремля?» Березовский, как утверждает Соколов, сказал ему: «Есть такой журналист Хлебников — его надо убрать! Убрать в прямом смысле». «Я сказал, что принципиально не буду этим заниматься, но не потому что испытываю какие-то чувства к Хлебникову, а потому что уже на следующий день пол-Москвы будет знать, кто стоит за убийством», — вспоминает Соколов. Его показания есть в материалах дела Хлебникова. После конфликта с Березовским в 1996 году Соколов неоднократно разоблачал своего шефа — на его рассказах и прослушках «Атолла» основана книга депутата-единоросса Александра Хинштейна «Олигархи с большой дороги» и документальный фильм «Березовский» госканала «Россия-1».

Знал ли об этих угрозах Хлебников? Как минимум, догадывался. По совету ФБР, рассказывает Петр Хлебников, его брат с семьей переехал в Париж и жил там около шести месяцев. Вернувшись в Москву, Хлебников нанял себе телохранителя. Правда, отказался от его услуг через несколько недель. «Решил, что охрана не поможет предотвратить покушение, — вспоминает Петр Хлебников. — Кроме того, Павел верил, что эпоха убийств закончилась. Бизнесмены в России больше не убивают, они предпочитают идти в суд».

Для Хлебникова иск Березовского стал личным вызовом. «Если статья задела — значит я попал в точку», — вспоминает слова Хлебникова издатель. Собирая документы и показания для суда, Пол был настолько перегружен информацией, что ее хватило на целую книгу. «В Березовском заключено все плохое, что было в России 90-х: в приватизации, в смене политических систем и в коррумпированности государства. Люди должны знать об этом», — вспоминает Петр слова своего брата.

В 1999 году книга «Крестный отец Кремля Борис Березовский, или История разграбления России» вышла в США, а в 2000 году — в России. «Мы выпустили 6 изданий — всего около 200 000 экземпляров. На сегодня нет более объективного исследования той эпохи», — считает Стрелецкий, доставая с полки книги Хлебникова с личным автографом.

УГРОЗА С DOWNING STREET

Несколько экземпляров книги в начале 2000-х можно было найти и в офисе Березовского на Downing Street, 7, в Лондоне, где олигарх обосновался после бегства из России. «Одна из них лежала у Березовского на столе, рядом с книжкой Литвиненко «ФСБ взрывает Россию», — вспоминает один из друзей Березовского, несколько последних лет работавший с ним в Лондоне. Этот человек просит не называть его имя, хотя от откровенного разговора при свидетелях не отказывается.

Корреспонденты Forbes встретились с ним в московском ресторане. Он не спеша потягивает кальян и вспоминает о последствиях книги для Березовского: «Про Борю много чего писали в газетах, но Хлебников был первым, кто сделал про него серьезное расследование и подошел к этому академически. Книга его «высветила» настолько сильно, что геморрой от последствий публикации книги был гораздо больше, чем осознание того, какой он великий и ужасный».

Лондонский партнер Березовского стал вторым человеком, найденным Forbes, с кем олигарх обсуждал вопрос ликвидации журналиста. «Это было в 2003 году, за год до смерти Пола. Боря спросил меня: «Есть такой Хлебников, а не возьмутся ли за него люди? Нет у тебя подходящих спецов?» Я отказался, и больше к этой теме мы не возвращались. Лишь однажды, после смерти Хлебникова, Боря произнес его имя. Боря очень стремился в США, но его не пускали. Чтобы ему дали визу, мы подключили суперлоббистов, но вопрос не решался. И тогда Березовский сказал мне: «Знаешь почему не дают визу? Это из-за Хлебникова»!

Стоит ли серьезно относиться к угрозам Березовского? В конце 90-х в разговорах со своими доверенными лицами он в запале часто грозился убить многих — олигарха Владимира Гусинского, экс-главу совета директоров «Новых известий» Олега Митволя и бывшего журналиста «МК» Хинштейна, рассказали Forbes несколько знакомых бизнесмена в Москве и Лондоне.

Вячеслав Жарко, бывший сотрудник налоговой полиции, работавший на Березовского, полагает, что не все угрозы стоило воспринимать всерьез. «У Бори ливиец Фарес Кильцие увел любовницу Марианну. Березовский очень переживал — он попросил собрать установочные данные: где живет, паспортные данные — и придумать, как выдворить его за пределы России. И все. А Марианна доставила ему страданий больше, чем Хлебников», — говорит Жарко.

Один из российских олигархов, много лет знавший Березовского, замечает, что тот вообще любил напустить пыль в глаза. «Боря мог привезти гостей на Кавказ и изображать из себя, что у него там все с бандитами схвачено, но реально заказать этим людям кого-то — вряд ли», — уверяет участник списка Forbes. В то, что заказчиком убийства Хлебникова был Березовский, он не верит: «Это непохоже на Борю. За журнальную публикацию или книгу Березовский, который кайфовал от внимания прессы, не стал бы этого делать».

Источник в следственных органах полагает, что причины гибели Хлебникова надо искать не в прошлом, не в опубликованных статьях и книгах, а среди новых тем, которые журналист расследовал перед смертью.

ДЕНЬГИ ЧЕЧНИ

«Россия стоит на пороге новой эры. Я убежден, что мы станем свидетелями великого подъема всего российского общества», —- писал Хлебников в редакторской колонке первого номера русского Forbes — он вышел в апреле 2004 года. Сразу за ним вышел журнал с рейтингом 100 богатейших бизнесменов России — «Золотая сотня». После выхода рейтинга Пола стали приглашать на радио и на телеканалы — рассказывать о Forbes и первом рейтинге богатейших. «Он говорил, что такое внимание прессы стало для него «культурным шоком», — вспоминает Максим Кашулинский, на тот момент работавший шеф-редактором журнала.

Хлебников с головой ушел в работу — он не только редактировал, но и сам готовил расследования (в первом номере вышел его материал о «Северстали»), помогал коллегам собирать комментарии. «Ему уже было не до Березовского — он к этой теме охладел», — считает редактор информагентства «Стрингер» Елена Токарева. Выяснилось это так.

За неделю до смерти Пола на Токареву вышел ее знакомый капитан ФСБ, просил устроить встречу с Хлебниковым. «Они хотели, чтобы Пол разместил в английских газетах материал о Березовском — будто тот получил британский паспорт, использовав фальшивые доказательства», — вспоминает Токарева (в 2003 году Березовский получил в Великобритании политическое убежище и британский паспорт на имя Платона Еленина). «А Пол отнесся к теме Березовского прохладно — сказал, что устал уже от нее, ему не интересно», — говорит Токарева. Но с чекистом, по ее словам, все же встретился — в холле гостиницы Marriott на Петровке.

То, что Хлебников потерял интерес к Березовскому, подтверждает и Стрелецкий. За два-три дня до гибели Хлебникова Стрелецкий приехал на улицу Докукина и привез гонорар за книгу «Разговор с варваром»: «Я спросил, ничего у тебя больше не выскочит? Пол сказал, что ему несут всякие материалы, но ему так надоела тема с Березовским, что даже слышать о нем не хочет».

И все-таки, считает следствие, фигура Березовского могла натолкнуть Хлебникова на новую тему для расследования. «Это деньги Чечни», — говорит собеседник Forbes, знакомый с ходом расследования. «Пол, видимо, пытался выяснить, как в республике «пилили» федеральные деньги, начиная с того момента как Березовский возглавил Совбез и до того момента, как Ахмада Кадырова убили 9 мая 2004 года», — уверяет источник Forbes в правоохранительных органах.

«По нашей информации, Пол вел сбор доказательств того, как похищаются в Чечне деньги, выделенные на восстановление. Он встречался с людьми на эту тему», — подтверждает журналист Ричард Бихар, один из основателей проекта «Хлебников» —  журналистского альянса, который пытается раскрыть убийство редактора Forbes.

В Совбезе Березовский контролировал направление Чечни. Он участвовал в операциях по освобождению заложников за выкуп —  Хлебников писал, что это скрытое финансирование боевиков. «Березовский назначал министров и председателей правительства Чечни, которые подписывали странные бумаги. Например, покупают для республики, в которой не наберется и 20 тысяч коров, полтора миллиона доильных аппаратов на миллиард рублей. Или сорок миллионов мальков», — говорит источник Forbes. Интереснее мальков была только «труба». Транспортировку нефти контролировал тот самый Хож-Ахмед Нухаев.

«Я предложил Полу написать про Чечню, он заинтересовался», — вспоминает бывший сотрудник «Стрингера» Андрей Архипов. За неделю до убийства Пола Архипов принес в редакцию Forbes текст про то, во сколько России обошлась Чечня, — о потерях среди федералов и о том сколько денег закачали в республику.

ЯН СЕРГУНИН

Бывший вице-премьер Чечни, экс-руководитель аппарата главы администрации республики. Бывший сотрудник МВД, уволен из органов в звании капитана за подлог и похищение документов. Был судим. После освобождения занимался бизнесом и работал в одной из структур управделами президента. В 2000 году назначен руководителем судебного департамента Чечни, с присвоением звания генерал-лейтенанта юстиции. В октябре 2001 года по протекции Ахмада Кадырова назначен вице-премьером Чечни. На этом посту вступил в конфликт с премьером республики Станиславом Ильясовым — в итоге Кадыров отправил обоих в отставку. После этого Сергунин начал работать на конкурентов Кадырова на президентских выборах 2003 года.

После убийства Хлебникова, в квартиру Архипову ломились силовики — нашли его письмо в почте Хлебникова. «Я немного испугался, а мне сказали, что хотели меня защитить», — вспоминает Архипов. Оказалось, что два месяца назад его снова вызывали на допрос и спрашивали о встрече с Хлебниковым и теме финансирования Чечни.

Хлебников искал людей, которым было известно, как расходовались федеральные средства. Тем же самым сейчас занимается и следствие — ищет собеседников Хлебникова, расшифровывает его записи в ноутбуке, ищет финансовые документы, изучает отчеты Счетной палаты о расходовании бюджетных средств.

Одним из источников для Хлебникова мог быть тот самый Ян Сергунин, правая рука Ахмада Кадырова в 2001-2002 годах. Сергунин был убит за две недели до Хлебникова. Следствие пытается сейчас выяснить, встречался ли Сергунин с Хлебниковым, передавал ли какую-то информацию о финансировании Чечни, говорит собеседник Forbes в правоохранительных органах.

Ян СергунинЯн Сергунин фото ИТАР-ТАСС

Журналист Вадим Речкалов после убийства Сергунина вспоминал в одной из своих заметок, что виделся с экс-чиновником в 2003 году и тот «обещал разоблачительные документы на своего патрона». «Впрочем, обещаниями все и ограничилось», — замечал Речкалов.

Не случайно с самого начала убийство Хлебникова и Сергунина были объединены в одно дело — у них оказались общие исполнители и организаторы. Теперь, опрашивая коллег Хлебникова и расшифровывая его рабочие записи, следствие пытается найти общие звенья в цепи нераскрытых убийств. Варианты те же, что и девять лет назад: Березовский, Нухаев, деньги Чечни.

ПАВЕЛ СЕДАКОВ

ИСТОЧНИК: FORBES

Южная Осетия: бюджет без дна

Южная Осетия: бюджет без дна

Как в Южной Осетии бесследно исчезают миллиарды рублей, выделяемые правительством России

Оптовая база стройматериалов на улице Героев полтора года назад была одним из самых опасных мест в столице Южной Осетии Цхинвале. Однажды к проходной подъехала тонированная «девятка», из окна высунулся ствол «калашникова» и дал очередь по складу. «Первое время у нас волосы дыбом вставали: и стреляли, и угрозы были», — вспоминает бывший директор базы Станислав Пустозеров. Сам он с Урала, из Челябинской области, однако в послевоенном Цхинвале оказался неслучайно. В августе 2009 года правительство Южной Осетии возглавил челябинец Вадим Бровцев. Следом за ним в республику приехали три десятка земляков — чиновники, строители, снабженцы. «Хотели расширить сферу интересов, — объясняет свой переезд Пустозеров. — Я слетал предварительно в командировку [в Южную Осетию], познакомился с людьми, понял, что восстанавливать есть что и Россия деньги выделяет».

Пустозеров сел на «золотую жилу» — снабжение стройматериалами. В разрушенной республике это был высокодоходный, но и весьма криминализированный бизнес. Все — от профнастила до шурупа — в Цхинвале стоило в два раза дороже, чем по другую сторону Рокского тоннеля. До осени 2009 года, по словам Пустозерова, товары завозились в Южную Осетию или контрабандой, или под видом гуманитарной помощи, которую потом продавали. «Власти республики нам поставили задачу обеспечить легальный ввоз», — рассказывает челябинец.

В Цхинвале он открыл магазин и оптовую базу «Главстройснаб». Бизнес шел успешно до тех пор, пока в апреле 2010 года на склад не пришли с обыском местные силовики. Компанию Пустозерова они посчитали «прокладкой», через которую было выведено 42 млн рублей бюджетных денег. Склад был опечатан, стройматериалы арестованы, Пустозеров спешно вернулся в Россию. Сейчас он с неохотой вспоминает этот период своей биографии. «Автоматизированный склад, стройматериалы — все это мы подарили. Так что свою лепту в восстановление мы внесли», — говорит экс-директор базы.

С начала 2000-х годов Южная Осетия живет главным образом за счет финансовых вливаний извне. «В мою бытность главой правительства мы получали помощь со стороны Тбилиси и Москвы по межправительственному договору между Россией и Грузией, также действовали программы Евросоюза и УВКБ ООН», — вспоминает Дмитрий Санакоев. С 2001-го он был премьер-министром республики, а с 2007 года — главой созданной правительством Грузии администрации по управлению Южной Осетией. После российско-грузинского военного конфликта 2008 года Россия признала независимость Южной Осетии (подавляющее большинство стран ООН независимость республики не признали, а в Грузии ее официально числят оккупированным «Цхинвальским регионом») и полностью взяла ее на обеспечение.

Без учета гуманитарной помощи в республику направили почти 43 млрд рублей: более 30 млрд поступили из российского бюджета, 10 млрд инвестировал «Газпром», 2 млрд выделило правительство Москвы и еще 1 млрд рублей собрал благотворительный спецсчет. Для республики с населением не более 36 000 человек сумма огромная. Для сравнения: 41 млрд рублей — доходная часть бюджета 1,5-миллионной Ленобласти.

Выделение денег сопровождалось ожесточенной аппаратной борьбой между Москвой и Цхинвалом, взаимными обвинениями в коррупции. Республиканская генпрокуратура возбудила 17 уголовных дел против строителей и чиновников, участвовавших в восстановлении. Комитет экономической безопасности вскрыл нарушений на 500 млн рублей, а Стройтехконтроль урезал аппетиты строителей почти на 1 млрд рублей: строительные сметы завышались в 10, а иногда и в 20 раз. Тем не менее строительство выходило золотым: стоимость 1 кв. м построенного жилого дома в Цхинвале составляла $830, на 30% выше, чем в расположенном неподалеку Владикавказе (столица входящей в Российскую Федерацию Северной Осетии); дом площадью 125 кв. м обходился для бюджета в 2,8 млн рублей.

СЛОВА «СТРОИТЕЛЬСТВО» И «ВОРОВСТВО» СТАЛИ СИНОНИМАМИ

Не успели в августе 2008 года российские танки дойти до Гори, как российские власти уже пообещали выделить 10 млрд рублей на восстановление Цхинвала и окрестных сел. После войны в Южной Осетии насчитали около 700 разрушенных домов, еще более 3000 зданий требовали срочного ремонта. Непризнанная республика, которая 20 лет жила в изоляции, нуждалась буквально во всем: стройматериалах, технике, рабочих руках, управленцах. И, конечно, российских деньгах.

Размер неосвоенной бюджетной помощи поначалу вызвал ажиотаж. Количество крупных генподрядчиков увеличилось с 18 до 40 — и только две компании были местными. Разделив город, подрядчики составили смету на 1340 млн рублей, включив в нее даже ветхие и разрушенные дома, которые надо было не ремонтировать, а сносить. Смету потом завернули. «Некоторые приехали с умыслом выхватить, вырвать кусок из тех средств, которые выделяла Россия, — рассказывает руководитель Комитета государственного контроля и экономической безопасности республики Батраз Таказов. — Из-за них некоторые [жители] до сих пор остались в палатках и гаражах».

С десяток фирм просто исчезли с бюджетными деньгами. Североосетинская компания «Владремстрой» получила 19,4 млн рублей аванса и уехала — на стройплощадку компанию возвращал УБЭП. ООО «Золотой фазан» получило на специальный расчетный счет, открытый в Южной Осетии, примерно 10 млн рублей — его не могут отыскать до сих пор. Много претензий было к работе ОАО «Строительная компания Чеченстрой». Летом 2009 года договор с компанией был расторгнут, тем не менее чиновники одобрили перевод на ее счета 50 млн рублей.

До лета 2009 года все восстановительные работы буксовали: строители завышали расценки, Цхинвал и Москва долго не могли согласовать работы, в результате обещанные деньги до строителей не доходили. Однако в декабре 2008 года Счетная палата России обнаружила на счетах, используемых Южной Осетией, неизрасходованные 500 млн рублей. «Мы потеряли время, но сохранили деньги. Добились прозрачности и совместного контроля по расходованию средств», — объяснял корреспонденту Forbes президент республики Эдуард Кокойты, приводя в пример рекорд завышения сметной стоимости жилого дома — в 21 раз.

По данным Счетной палаты, наибольшее финансирование получили структуры «Спецстроя» — 30% (2,7 млрд рублей), ОАО «Северо-Кавказская энергоремонтная компания» (СКЭРК) — 25,9% (2,3 млрд рублей), ГУП «Дирекция РПНП» — 18,8% (1,7 млрд рублей). И хотя к подрядчикам возникали претензии (СКЭРК, например, отметилась завышением в 2,7 раза стоимости алюминиевого провода), деньги им перечисляли авансом — по схеме опережающего финансирования. С декабря 2008-го по март 2010 года на расчетные счета этих компаний было перечислено в общей сложности 8,5 млрд рублей, тогда как приняты и согласованы были работы только на сумму 4,7 млрд. «Финансирование объектов осуществлялось в режиме 100% предоплаты, что увеличивало риски неисполнения генподрядчиками договорных обязательств», — говорится в отчете Счетной палаты.

Слова «строительство» и «воровство» стали чуть ли не синонимами. Республиканскую больницу стеклили дважды: сначала поставили деревянные рамы, потом, когда привезли пластиковые окна, старые выбили лопатами и поставили новые. Плитку клали четыре раза, рассказывали врачи. «Какого черта все по два раза делать?» — распекал строителей на планерках министр здравоохранения Нугзар Габараев. Не помогало.

«Это не решенный нигде вопрос — ни на Кавказе, ни в Южной Африке: как распределять гуманитарную помощь при условии коррупции у принимающей стороны, — говорит Наталья Зубаревич, директор региональной программы Независимого института социальной политики. — Чтобы контролировать Южную Осетию, Москва направляла туда своих ставленников, но в условиях клановой сплоченности местных элит «засланный казачок» ничего не решал».

ДЕСАНТ «СОКА»

Найти общий язык с кланами сначала пытался Юрий Качмазов, глава поволжской группы «СОК», до недавнего времени контролировавшей «ИжАвто» и частично АвтоВАЗ. Осенью 2008 года администрацию президента Южной Осетии возглавил бывший ульяновский зампред правительства Александр Большаков. Кресло главы Минфина занял Алексей Пантелеев, бывший ульяновский министр финансов. А работу со СМИ и идеологию взял на себя поволжский политтехнолог Лев Павлючков. Все трое были креатурами «СОКа». Президент Кокойты потом объяснял, что лично просил своего друга Юрия Качмазова (он осетин по отцу) помочь с кадрами.

У «СОКа» в Южной Осетии был свой интерес: к лету 2008 года ФГУП «Рособоронэкспорт» выдавил компанию с АвтоВАЗа, и «СОК» начал терять позиции в Поволжье. Разворачиваясь в Южной Осетии, холдинг намеревался получить крупные подряды, а заодно подправить имидж. Павлючков подтвердил в интервью Forbes, что «СОК» в республике интересовали инфраструктурные проекты — ремонт автодорог, Рокского тоннеля, строительство аэропорта. Эти подряды вполне мог получить, например, инфраструктурный дивизион «СОКа» — компания «Волгомост». Планы были серьезные — Качмазов прикидывал даже, где в Южной Осетии построить себе дом.

Но «СОК» в Южную Осетию так и не пустили. В то время глава компании еще не был фигурантом уголовного дела (в феврале 2011 года Качмазова объявили в федеральный розыск по обвинению в преднамеренном банкротстве «ИжАвто»), но осетинские власти не смогли уговорить Москву отдать подряды «СОКу». «Бизнесом мы даже не занимались. Ни одного дома не построили, ни одного рубля не заработали», — говорит Павлючков. Уже через полмесяца после назначения министра финансов Пантелеева Кокойты подписал указ о его отставке. В 2009 году на родину вернулись Большаков и Павлючков. Все это время контроль за финансовыми потоками был у окружения президента республики. В Минрегионе, где весной 2009 года произошли кадровые перестановки, решили эту ситуацию изменить.

ЧЕЛЯБИНСКАЯ КОМАНДА

До августа 2009 года вряд ли кто в Южной Осетии знал про существование расположенного в Челябинской области города Озерска. И вдруг закрытый 90-тысячный город атомщиков стал кадровым инкубатором для кавказской республики. Началось с того, что ее правительство возглавил бизнесмен из Озерска Вадим Бровцев.

Ему было 40 лет, с начала 1990-х он занимался бизнесом, два срока был депутатом Озерского городского совета депутатов. Газеты расхваливали нового премьера: Бровцев строит олимпийские объекты в Сочи, однажды вынес из горящей квартиры пьяного соседа. Как оказалось, Бровцев действительно спас человека в 2000 году, но вот в олимпийском строительстве его компании не участвовали.

Бровцев начинал бизнес с поставок мандаринов в Озерск, вспоминает редактор интернет-портала «Озерск 74» Наталья Павловская. Отец будущего премьера Владимир Бровцев в советское время возглавлял комбинат бытового обслуживания (потом его успешно приватизировал), считался влиятельным человеком в городе. В 1990 году в Озерске появилась компания «Вермикулит» (вермикулит — это вспученная слюда, изоляционный строительный материал). Она начинала с ремонта дорог и благоустройства, а с 2001 года стала строить жилые дома. Конкурентов было много, но помощник Бровцева, озерчанин Андрей Агапов рассказывал в интервью журналистам, что, когда другие строительные организации города разорились, «Вермикулит» приобрел старый завод ЖБИ и стал успешно развиваться. В Озерске Бровцева до сих пор вспоминают как пробивного человека со связями, который умел получать муниципальные заказы. «Он умеет находить подходы к людям, расположить к себе, оказать хорошую услугу и благодаря этому с руководством города у него сложились хорошие отношения», — вспоминает бывший коллега Бровцева по городскому совету депутатов Валентин Черников. По его словам, пока Бровцев был депутатом, его компания получала муниципальные заказы.

«Компания «Вермикулит» и в Озерске не очень знаменита, за исключением пары скандальных строек», — утверждает челябинский политолог Александр Подопригора. Два года назад, сразу после того как назначили Бровцева, Подопригора опубликовал материалы, связанные со строительством городской набережной, подрядчиком которого выступал «Вермикулит». «Проверка ОБЭП Озерска и экспертов из «Челябинформцентра» выявила ущерб для городского бюджета в размере около 8 млн рублей — недовложение стройматериалов и завышение расценок работ, однако в возбуждении уголовного дела УВД было отказано прокуратурой», — говорилось в публикации. Валентин Черников утверждает, что историей вывода бюджетных средств занимались депутаты и милиция, но «уголовное дело не возбуждалось, потому что администрация находилась в хороших отношениях с Бровцевым».

И вот назначение в Южную Осетию. Как произошел такой стремительный карьерный рост? Сам Бровцев через помощника объяснил Forbes прибытие в республику желанием помочь «маленькой многострадальной стране» и стремлением самореализоваться в государственном менеджменте. Депутат южноосетинского парламента Амирал Дьяконов помнит, что Бровцева депутатам представлял замминистра Минрегионразвития Роман Панов, сам выходец из челябинского региона. Панов утверждает, что познакомился с Бровцевым в Москве за месяц до назначения. Тем не менее Панов представил Бровцева как одного из ведущих строителей и управленцев России, говорит Дьяконов. Да и в Цхинвале вначале были твердо уверены: это Москва прислала Бровцева смотреть, чтобы местные чиновники не разворовали деньги. То обстоятельство, что с его приходом финансирование программы восстановления было возобновлено, тоже сыграло на руку премьеру.

НАИВНЫЕ КАЗНОКРАДЫ

Они [осетины] за 20 лет войны отвыкли работать. Но они не озлобились, вполне доброжелательны. Даже казнокрадство организовано так наивно, как в России не поступают уже лет 30. В то же время взаимная наивность казнокрадов и проверяющих порождает гигантские масштабы воровства. Клановость есть, но для озерчанина такое положение дел вполне привычно. Так что найти общий язык с местными жителями можно», — писал в своем интернет-дневнике 40-летний бывший замглавы ЗАТО Озерск Александр Жмайло. По приглашению Бровцева Жмайло приехал в Цхинвал и был утвержден министром экономического развития.

В Озерске имя Жмайло прежде всего связывают с Фондом социального и экономического развития, куда были переведены 70 млн рублей для поддержки местного бизнеса. Фонд впоследствии обмелел, через четыре года в нем осталось всего 3,5 млн рублей. Черников говорит, что «деньгами пользовались лукаво»: например, был выдан кредит на 1,9 млн рублей — вероятно, по фиктивным документам — некой екатеринбургской предпринимательнице, которая недавно вернулась из мест заключения.

Жмайло был не единственным земляком в команде Бровцева: первым вице-премьером стал озерчанин Александр Зелиг, а помощником Бровцева — озерский депутат Андрей Агапов. «Даже завхозы и те — из Челябинска, а наши ребята, которые защищали город (во время конфликта с Грузией), сидят без работы», — недоумевает Таира Гаглоева, руководитель общественной приемной южноосетинской «Народной партии».

Основная борьба развернулась за контроль над финансами. Российские деньги шли в Южную Осетию двумя большими потоками: меньшая часть — на поддержку бюджета республики (зарплаты бюджетникам, пенсии), большая — на восстановление разрушенных объектов и строительство новых. Бюджетные поступления контролировало правительство Южной Осетии, средства на восстановление — Госкомитет по реализации проектов восстановления Республики Южная Осетия, нечто вроде параллельного правительства, находившегося в подчинении президента. В течение первого послевоенного года расходование денег, попадавших в Южную Осетию, и распределение гуманитарной помощи практически полностью контролировало окружение Эдуарда Кокойты. Москву это не устраивало, и с августа 2008-го по апрель 2010 года схемы финансирования восстановления республики менялись трижды. Почему это происходило? Сам Кокойты в одном из интервью заявил, что посредники были созданы Минрегионом под предлогом того, что «в Южной Осетии все воруют».

Весной 2009 года Межведомственную комиссию (МВК) по восстановлению Южной Осетии возглавил замглавы Минрегиона РФ Роман Панов, который выстроил новую финансовую вертикаль. С декабря 2009 года главным распорядителем бюджетных средств (5 млрд рублей) определен Минрегион, а госзаказчиком работ — ФГУ «Южная дирекция реализации программ и проектов». Дирекция базировалась в Москве, возглавил ее предприниматель из Челябинска Сергей Агеев. Предприятие отвечало за строительство девяти стратегических объектов: водовод, внутренние городские сети, вертодромы, водозабор и городские очистные сооружения. В Цхинвале же по инициативе Бровцева под предлогом, чтобы деньги не уходили из республики, был образован местный крупный генподрядчик — ГУП «Дирекция по реализации национальных приоритетных проектов Республики Южная Осетия». Ее возглавил заместитель Бровцева по «Вермикулиту» Исмаил Каримов.

Раньше схема работы была следующей: подряды по восстановлению весь 2009 год распределял Госкомитет по реализации проектов восстановления совместно с МВК. Деньги перечислялись из Минфина РФ в Минфин Южной Осетии, оттуда — в Госкомитет, а затем — подрядчикам. Теперь же местные структуры в лице Госкомитета были фактически отстранены от рычагов управления. «Челябинская команда» сделала то, что не удалось СОКу, — под контроль были взяты все финансовые потоки и 10–15% строительного рынка республики (это сообщил в одном из интервью заместитель директора «Южной дирекции» Павел Бегеба). В генпрокуратуре Южной Осетии оценивают экспансию челябинцев шире — до четверти рынка. Ответная реакция осетинских властей не заставила себя долго ждать.

ПИВНОЙ КОНФЛИКТ

Когда Бровцев стал избавляться от сомнительных фирмочек-субподрядчиков, выстроил вертикаль власти, а деньги начал распределять Каримов, а не цхинвальские структуры, начались проблемы с пивзаводом «Алутон», — вспоминает собеседник в окружении премьера кавказской республики.

В апреле 2010 года директор по развитию пивзавода «Алутон» Дмитрий Лазарев уехал из Цхинвала, оставив автомашины и оргтехнику, взял с собой только личные вещи и документы. «Предупредили, что меня могут арестовать, — рассказывает Лазарев. — В 20:00 мы заехали в правительство, а потом вдвоем с водителем рванули в аэропорт. Границу пересекли спокойно». Через несколько часов в доме, который снимал Лазарев, прошел обыск, несколько его сотрудников были задержаны и на какое-то время оказались в тюрьме.

А ведь всего полгода назад, осенью 2009 года, Лазарев приехал из Челябинской области в Южную Осетию — поднимать, как он говорит, разрушенную войной промышленность. «Никто нас с шарами и фанфарами, конечно, не встречал, — вспоминает он. — Свели нас с местными, чтобы получить доступ на объекты. Вместе с [главой Минэкономразвития] Александром Жмайло осмотрели винкомбинат, консервный завод, пивзавод «Алутон» в Лениногорском районе. Он [пивзавод] — самый интересный». Это неудивительно: до августа 2008 года завод находился под контролем грузинских предпринимателей — они выпускали там пиво и лимонад. Лазарев говорит, что завод год стоял заброшенный — часть оборудования проржавела, часть растащили. Лазарев стал директором по развитию, а должность гендиректора получил его земляк Руслан Шарипов, ранее менеджер по развитию в Челябинской области пивоваренной компании «Балтика».

Лазарев уверяет, что инвестировал в восстановление завода «примерно 10-15 млн рублей», однако точную сумму назвать затруднился. Через два месяца завод заработал, в январе 2010 года сварили первое пиво, весной оно появилось в каждом магазине республики. В тот момент, когда руководство завода решило отправлять пиво в Россию, им и заинтересовалась прокуратура.

Челябинских топ-менеджеров обвинили в мошенничестве, присвоении и растрате бюджетных средств. Как рассказали в прокуратуре, на счета «Алутона» из бюджета было переведено 5,5 млн рублей — в качестве уставного капитала, но потом, как полагает следствие, деньги были выведены из республики. «Около 4 млн рублей перевели в город Озерск на счета ООО «Орфей» — якобы на закупку оборудования, еще 1,5 млн рублей сняли в Цхинвале через ООО «Эталонсервис», — рассказал в интервью Forbes заместитель генерального прокурора республики Эльдар Кокоев. По его словам, из нового оборудования на пивзаводе обнаружили только три новых насоса, цена которых не превышает 20 000 рублей.

Проблемы с силовиками возникли не только у пивоваров. В апреле 2010 года в офисах «челябинских» компаний прошли проверки, обыски, аресты счетов и имущества. Два десятка челябинских специалистов, чтобы не попасть в руки следователей, спешно уехали из республики. Уже в Москве они сами поспешили обвинить цхинвальские власти в коррупции. Экс-директор ГУП «Управление автомобильного транспорта» Сергей Олейник заявил, что выделенные республике автобусы забрали себе водители и чиновники. Дмитрий Лазарев назвал арест завода рейдерским захватом. По его словам, топ-менеджерам предлагали поделить бизнес: «Нам предлагали схему: пять дней завод работает на вас, два дня на нас».

Политика уже вмешивалась в работу правоохранительных органов, считает оппозиционер Ахсар Кочиев, бывший генпрокурор Южной Осетии. «В корне уголовных дел не борьба за справедливость, а борьба за власть, чтобы дорваться до денег», — считает Кочиев. Так, например, уголовное дело было возбуждено в отношении политического оппонента Кокойты Альберта Джуссоева (его компания «Стройпрогресс» тянула газопровод в Южную Осетию). По данным Комитета экономической безопасности, на счета дочки «Стройпрогресса» — ОАО «Спецстрой Южной Осетии», открытые в ООО «Первый республиканский банк», — за 2007–2008 годы поступило около 1,5 млрд рублей. Потом деньги были переведены в Москву, а компания не уплатила налогов в бюджет на сумму 163 млн рублей. Давать комментарии для этой статьи Джуссоев отказался, но в 2009 году в беседе с корреспондентом Forbes называл преследование политическим заказом. На открытие газопровода Джуссоев не приехал.

Всего генпрокуратура Южной Осетии возбудила 17 уголовных дел по фактам превышения должностных полномочий, мошенничества, халатности, из них десяток относится к деятельности челябинской команды. «Я готов подать в отставку, если челябинцы мне назовут, что перекрыли хотя бы один канал хищений. А я назову 10 каналов, которые они открыли», — уверяет Батраз Таказов из Комитета по экономической безопасности республики. Больше всего претензий к «Южной дирекции» и челябинцу Исмаилу Каримову, директору ГУП «Дирекция реализации приоритетных национальных проектов», основного генподрядчика на восстановительных работах.

Происходящее едва не привело к отставке Бровцева — в мае 2010 года местный парламент инициировал расследование деятельности команды премьера и готов был проголосовать за его отставку. Но за Бровцева вступился Кокойты. Причина проста: незадолго до этого Кокойты встречался с министром регионального развития России Виктором Басаргиным — в Минрегионе Бровцева не сдали. «Внешне все было хорошо. Он [Бровцев] вместе с президентом ездил на охоту. Сидели за одним столом, поднимали тосты», — говорит информированный собеседник Forbes, отмечая, что на самом деле взаимоотношения между ветвями власти больше походили на холодную войну.

Любопытно, что претензий к местным чиновникам у силовиков нет — не возбуждено ни одного уголовного дела. «Кокойты под микроскопом, вначале он просто боялся принимать управленческие решения. Потому что еще никто ничего не украл, а Москва всех уже обвинила», — утверждает собеседник Forbes в руководстве республики. По его словам, у многих высокопоставленных чиновников есть недвижимость или бизнес в России. В республике многие говорят о московском бизнесе самого Эдуарда Кокойты, например, в Москве работает компания «Франг», которая занимается сдачей в аренду недвижимости. В сентябре 1996-го Кокойты был замгендиректора и совладельцем (38% акций) зарегистрированного в Москве ЗАО с таким названием. Соучредителем (62%) компании был авторитетный предприниматель Альберт (Ибгарим) Тедеев, застреленный в октябре 2006 года. Став президентом республики, Кокойты оставил пост гендиректора «Франга». Компания же существует до сих пор.

ЧУДЕСА ДИПЛОМАТИИ

Летом 2010 года российские власти, которые снова были недовольны ходом восстановительных работ, объявили, что посредники будут устранены: с 1 января 2011 года «Южная дирекция» перестанет отвечать за распределение денег на восстановление республики, будет ликвидирована МВК. В начале 2011 года Минрегион России и южноосетинские власти объявили об окончании программы восстановления и отчитались, на что потрачены деньги. По отчетам Минрегиона, работы завершены на 792 объектах: построено 250 жилых домов, отремонтировано 57 многоквартирных домов, на сотне зданий поменяли крыши. Но в самой республике много недовольных: строили долго, некачественно и в итоге дорого.

Осенью этого года у Эдуарда Кокойты заканчивается президентский срок — и ему сейчас как никогда надо проявить чудеса дипломатии. Независимо от того, кто станет новым президентом республики, Россия пообещала и дальше вкладываться в Южную Осетию — теперь уже в рамках «инвестиционной программы». У Цхинвала есть пример для подражания. Бюджетная помощь России на восстановление Чечни по двум федеральным программам с 2002-го по 2011 год составляет около 111 млрд рублей. Для Кремля закачка денег в Чечню стала гарантией спокойствия и мира. «Помощь Цхинвалу — гарантия лояльности осетинского народа», — уверяет бывший южноосетинский чиновник. Но это еще и вопрос амбиций: в Грузии беженцам из Осетии за считаные месяцы построили коттеджный поселок, а в Цхинвале люди три года жили в палатках.

После череды скандалов «челябинская команда» практически в полном составе покинула Южную Осетию. Снабженец Пустозеров и пивовар Лазарев вернулись на Урал и сожалеют о потраченных деньгах и времени. Еще хуже подмоченная репутация. Когда в августе 2010-го экс-министр Жмайло попытался пойти на выборы в заксобрание Челябинской области, южноосетинские силовики предъявили чиновнику претензии в халатности, которая обошлась бюджету республики в 30 млн рублей. Кандидат выбыл из предвыборной гонки. Сам Бровцев в республике бывает все реже, уверяют несколько собеседников в Цхинвале, — документы на подпись премьеру возят в Москву или Сочи.

ПАВЕЛ СЕДАКОВ

ФОТО ВАСИЛИЯ МАКСИМОВА КОММЕРСАНТ

ИСТОЧНИК: FORBES

Чемезов, финансисты и титан

Чемезов, финансисты и титан

Как Сергей Чемезов и менеджеры «Ростехнологий» взяли под контроль и приватизировали титанового монополиста России.

Осенью 2006 года в небольшой промышленный городок Верхняя Салда Свердловской области прибыли высокопоставленные гости из Москвы. Делегацию возглавлял глава ФГУП «Рособоронэкспорт» (сейчас — госкорпорация «Ростех») Сергей Чемезов, один из друзей Владимира Путина. Главной целью долгого путешествия был завод «ВСМПО-Ависма», крупнейший производитель титана в мире.

Гости сильно спешили, поэтому Чемезову во время экскурсии по цехам не показали фокус с часами. Обычно у кого-то из гостей берут часы и отправляют под работающий пресс «семидесятку», который с усилием 50 000–75 000 т штампует детали для самолетов Boeing и Airbus. Хозяин в ужасе, но часы возвращают невредимыми — автоматика останавливает пресс в нескольких миллиметрах от корпуса. «Наверное, не рискнули, — вспоминает директор заводского музея Аркадий Ежов. — К тому же все было очень быстро, по-деловому». В тот же день, 7 ноября, на внеочередном собрании представители «Рособоронэкспорта» Михаил Шелков и Михаил Воеводин вошли в состав совета директоров «ВСМПО-Ависма», а Чемезов стал его председателем.

Всего годом ранее под административный пресс попали предыдущие владельцы «ВСМПО-Ависма» — Владислав Тетюхин и Вячеслав Брешт. Налоговые претензии, проверки Генпрокуратуры под прикрытием ОМОНа, угрозы возбуждения уголовных дел — все это эпизоды борьбы за контроль над предприятием с годовой выручкой более миллиарда долларов. Чем заинтересовала титановая компания госменеджеров из «Рособоронэкспорта» и почему война за него приняла такой ожесточенный характер?

САМОЛЕТЫ ИЛИ БИДОНЫ

Корпорация «ВСМПО-Ависма» — это два больших завода по обе стороны Уральского хребта. В Пермском крае, в Березняках, на «Ависма» выпускают титановую губку, а на ВСМПО, в Верхней Салде, из этого сырья делают титановые слитки и полуфабрикаты. Из салдинского титана выпускают детали для Boeing и Airbus, компоненты авиадвигателей, спутников связи, межконтинентальных ракет и подводных лодок, титановые имплантаты, часы, велосипеды и клюшки для гольфа. Даже команда Renault из «Формулы-1» закупила в Верхней Салде полтонны титана для своих болидов.

В 1992 году Владислав Тетюхин, проработавший на заводе с 1956 года, купил дачу в Подмосковье с прицелом на пенсию. «Приехали ребята из Салды и сказали: возвращайся обратно. Ситуация критическая», — вспоминает Тетюхин. В 1992 году заказы по титану упали в 30 раз и в 6 раз — по алюминиевым сплавам — состояние, близкое к коллапсу. Летом того же года Тетюхин приехал в Салду и его выбрали гендиректором, а в феврале 1993 года ВСМПО было акционировано.

Где взять быстрые деньги? Вместо танковых катков стали делать диски для легковых машин. Из отходов титана выпускали лопаты — они легкие и земля к ним не прилипает. Еще одна удача — кастрюли, оборудование для производства которых достал в Германии местный предприниматель Вячеслав Брешт. «Мы познакомились с Брештом в гостинице, разговорились. Сразу было видно, что у него неплохая голова и хорошая реакция», — вспоминает Тетюхин. Брешт родился и вырос в Нижнем Тагиле. С отличием окончил местный пединститут, но, вместо того чтобы пойти в школу преподавать немецкий и английский языки, в начале 1980-х пошел служить в КГБ. Попал в Первое главное управление, которое занималось внешней разведкой, но был комиссован из-за проблем со здоровьем.

В 1993 году Тетюхин и Брешт разослали предложения о сотрудничестве всем авиакосмическим компаниям в Европе, США, Японии. У Тетюхина со времен работы во Всесоюзном НИИ авиационных материалов остались контакты с представителями Boeing и NASA. «Когда мы поехали в Южную Америку, я взял с собой пять бидонов — таскал их и всем показывал. Думал, что пригодятся для ферм, а нами заинтересовался бразильский Еmbraer», — вспоминает Тетюхин.

Оба завода буквально притягивали к себе акционерные скандалы и конфликты. В середине 1990-х в ходе приватизации 70% акций «Ависма» собрала группа «Менатеп», а председателем совета директоров стал Михаил Ходорковский. Но эта инвестиция так ни к чему и не привела; в 1997 году «Менатеп» уступил свой пакет знаменитому американскому инвестору-стервятнику Кеннету Дарту. Дарт, в свою очередь, поменял пакет на 30% акций ВСМПО, которое стало владельцем «Ависма». Тетюхин и Брешт к тому времени уже контролировали ВСМПО: они собрали акции, которые в процессе приватизации получили рабочие. Это был слаженный тандем: старший Тетюхин отвечал за производство, более молодой Брешт — за внешние связи и денежные вопросы. Вместе они сумели избавиться от Дарта, на которого даже подали иск в американские суды, а позже выкупили его пакет. В начале 2000-х под контролем Брешта с Тетюхиным оказалось примерно по 30% акций ВСМПО, владевшего около 70% «Ависма», остальные акции были распылены либо принадлежали менеджменту заводов. Позже предприятия перешли на единую акцию и возникло «ВСМПО-Ависма».

ТАКСИ ИЗ ВЕРХНЕЙ САЛДЫ

В 2003 году в Верхней Салде появился странный автобус. На нем висел плакат: «Купим акции. Дорого». Так на ВСМПО пришел новый акционер — компания «Ренова» Виктора Вексельберга. Миссионеры, как называли их тогда, ходили по домам и уговаривали сотрудников продать акции. «Мы поговорили с местными таксистами. Они стали вывозить этих миссионеров за город и выбрасывали посреди леса», — вспоминает очевидец тех событий, работавший на ВСМПО. В итоге свои акции продали только пять человек из менеджмента, с которыми Тетюхин немедленно расстался, а у «Реновы» оказалось около 13% акций ВСМПО. Попытки взять под контроль менеджмент предприятия тоже успехом не увенчались. «У Тетюхина был со всеми короткий разговор: я ребят подниму, забастовку устрою», — вспоминает участник тех событий. Забастовки в итоге не было, но представителей Вексельберга на завод не пустили физически — перекрыли въезд в город КамАЗами.

Через два года, когда «ВСМПО-Ависма» была уже единой компанией, акционеры помирились, подписав трастовое соглашение. В нем был прописан механизм «русской рулетки», цивилизованного развода: с весны 2005 года любой собственник имел право объявить цену, по которой он готов купить акции партнеров или продать свои. «Это была идея «Реновы», — вспоминает бывший директор управления «Ренессанс Капитала», а сейчас депутат Верховной рады Украины Павел Ризаненко,— они вовлекли Тетюхина и Брешта в соглашение акционеров, чтобы получить право выкупить компанию». «Ренова» запустила рулетку сразу же, как закончился мораторий на войну, назначив цену $96 за акцию — значительно ниже, чем оценивал рынок (более $116). На помощь Брешту и Тетюхину пришла инвестиционная компания «Ренессанс Капитал», которая привлекла консорциум иностранных банков. «Это была выгодная сделка для «Реновы», компания купила пакет за $40 млн, а продала за $130 млн», — говорит Ризаненко.

В «Ренове» так не считали. «Мы, конечно, облажались — цена была объявлена слишком низкая. Брешт нашел деньги. Выстави мы цену немного выше, и все было бы по-другому», — говорит близкий к «Ренове» источник.

Партнеры окончательно перессорились и стали апеллировать к государству. «Я написал президенту Путину про опасность захвата стратегического предприятия и про то, что мы не против участия государства — может быть «золотая акция» или госпредставитель в совете директоров», — рассказывает Тетюхин. Но ответа он не получил.

Как вспоминают участники событий, Вексельберг в это же время пошел в другой кабинет — к гендиректору «Рособоронэкспорта» Сергею Чемезову. Довод был примерно такой же — «у Брешта есть израильский паспорт, и он хочет увести актив за границу», рассказывает источник, близкий к «Ренове». «Вексельберг думал и о других механизмах привлечения государства, но, например, ВЭБ еще не был такой влиятельной структурой, а Чемезов активно мультиплицировался». Официальный представитель «Реновы» это не комментирует.

Так в истории с ВСМПО появился новый герой, который вскоре оказался главным.

«ЗАВХОЗ» ИЗ ДРЕЗДЕНА

В 1985 году в Дрездене в панельной пятиэтажке на Радебергерштрассе, 101, где жили семьи советских офицеров и сотрудники восточно-германской разведки «Штази», появился новый жилец — старший оперуполномоченный КГБ Владимир Путин. В соседях у Путина — семья Сергея Чемезова, руководителя представительства засекреченного ЭНО «Луч». Про дружбу с Путиным Чемезов охотно вспоминал в интервью «Итогам»: «Жили в одном доме, общались и по службе, и по-соседски». Сергей и Владимир были не только соседями, но и делили одну на двоих служебную машину «жигули», вспоминает, не называя фамилий, Владимир Усольцев, подполковник КГБ, автор книги о службе с Путиным в Дрездене: «Один день на машине ездит Володя, другой — Сергей, рулить любили оба. У всех дрезденских разведчиков были клички. У Володи — «Ути-Пути», а у Сергея — «Завхоз», — добавляет он.

Став заместителем главы управделами президента в 1996 году, Путин позвал к себе Чемезова, который до этого скромно работал в «Совинтерспорте». Замдиректора заключал контракты с иностранными спортсменами и тренерами, которых приглашали для работы в Россию, покупал инвентарь. «Не было ни лыж, ни ботинок, ни подъемников. Компания Чемезова все это доставала», — вспоминает бывший глава Олимпийского комитета Леонид Тягачев.

И в 1999-м премьер-министр Путин про сослуживца не забыл, назначив Чемезова главой внешнеторгового объединения «Промэкспорт». Это было одно из первых знаковых назначений нового главы правительства. «Промэкспорт» продавал в арабские и африканские страны «оружие на один бой» — технику и запчасти с армейских складов. Бывший сотрудник «Росвооружений» вспоминает, что «Пром-экспорт» получал комиссионные 18–25% от сделок, что в два раза больше, чем у «Росвооружений», контролировавших тогда до 80% рынка оружия.

В 2000 году Путин объединил конкурентов в одну компанию «Рособоронэкспорт». Руководителем, правда, поставил не Чемезова, а его заместителя по «Промэкспорту», тоже сотрудника КГБ Андрея Бельянинова. По словам бывшего сотрудника «Росвооружений», Чемезова не поставили руководить, потому что он был слишком близкой к Путину фигурой — представители влиятельной тогда ельцинской «семьи» были против. Однако, по его словам, большого значения это не имело — именно Бельянинов ездил на совещания из своего офиса на Гоголевском бульваре на Стромынку, где располагался кабинет его заместителя Чемезова, а не наоборот.

Как Чемезов добивался своего? В начале его работы в «Промэкспорте» многие директора предприятий спорили с ним о слишком высоких комиссионных, заложенных в цену. «Мы говорили, это превышает наши возможности. Тогда он показывал пальцем на портрет президента и говорил: вы думаете, я так хочу? Это он так хочет», — рассказывает один из директоров, чьи интересы пересеклись с «Рособоронэкспортом». — Сейчас уже давно с Чемезовым никто не спорит».

Однако хозяева «ВСМПО-Ависма» спорить все-таки попытались.

«ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА КОНЕЧНА»

«Сами виноваты, разбудили лихо, «Рособоронэкспорт» узнал, что такое предприятие есть», — говорит знакомый Брешта и Тетюхина. За три дня до того, как деньги должны были упасть на счет «Реновы» в банке, как рассказывают участники событий, последовал окрик из «Рособоронэкспорта»: сделку остановить. «Ренова» подала в суд, утверждая, что Брешт с Тетюхиным нашли деньги, заложив свои акции, а это было запрещено трастовым договором. Иски были поданы в Нью-Йорке, на Кипре, в Лондоне, а также в Свердловский арбитражный суд. Последний назначил в качестве обеспечительной меры арест 73,4% акций «ВСМПО-Ависма», а Федеральная служба по финансовым рынкам с 13 октября 2005 года остановила торги акциями на биржах.

В ноябре 2005-го на заводе появилась бригада Генпрокуратуры в сопровождении бойцов ОМОНа — компанию проверяли на незаконные хищения в процессе приватизации. Когда охранник попросил показать документы, ему заломили руки и несколько раз ударили ногами. Позже к «ВСМПО-Ависма» предъявили претензии и налоговики — обнаружилась недоимка за 2005 год, 2 млрд рублей. «Брешт тогда недооценил ситуацию, — рассказывает Ризаненко, — он был уверен, что победа уже за ним — суды казались бесперспективными, «маски-шоу» тоже не пугали».

Владельцев предприятия стали приглашать «на разговор» в «Рособоронэкспорт» и администрацию президента. «Основной мотив бесед был такой, — рассказывает знакомый бизнесменов, — молодцы, что посадили на титановую иглу мировую авиапромышленность,  «родина» вас благодарит и просит все подарить «Рособоронэкспорту». «В 2006 году основные заказчики «ВСМПО-Ависма» были обеспокоены акционерным кризисом в компании и рассматривали варианты долгосрочного обеспечения своих потребностей закупкой у американских и японских производителей, и Россия могла потерять свое место на мировом рынке», — объясняет необходимость вмешательства государства представитель «Ростеха».

Тетюхин, не раскрывая подробностей, подтверждает, что разговоры действительно были. «Во время встреч было понятно, что государство настроено на полное доминирование и 100%-ное управление. Я свою позицию озвучил так: жизнь человека конечна, государство вечно. Вести диалог, спорить с государством можно до определенного момента. Потом начинается согласительная позиция. У меня было мнение, что если предприятие принадлежит государству и оно о нем заботится, то это неплохой вариант. У Брешта было иное мнение, хотя и он, как человек прагматичный, понимал, что других вариантов нет», — вздыхая, рассказывает он. Брешт с момента своей эмиграции в Израиль в 2006 году не дал ни одного интервью, от комментариев для этой статьи он также отказался. Для Брешта это был прежде всего бизнес, он был готов продавать, но по рыночной цене. «Он никогда не скрывал, что для него это в первую очередь деньги. Он еще Вексельбергу говорил: зачем вы выдумали эту рулетку, предложили бы $300 за акцию, я бы продал», — вспоминает его знакомый (осенью 2006-го акция торговалась за $250).

В конце февраля 2006 года обоих владельцев «ВСМПО-Ависма» позвали в «Рособоронэкспорт». В кабинете, как рассказывают их знакомые, сидели несколько человек — глава ФСБ, помощник президента, замглавы МВД и Чемезов. Фактически зачитывались условия капитуляции. Решение принято, якобы сказал Чемезов. «Надо отдать должное догадливости Брешта, он сам работал в КГБ и сразу сказал, что понимает важность момента и со всем согласен. Спросил только, куда и когда присылать юристов, чтобы оформить бумаги», — рассказывает знакомый Брешта.  А на следующий день Брешт собрал вещи и улетел в Германию.

Во Франкфурт-на-Майне прилетели два ближайших сподвижника Сергея Чемезова — замглавы «Рособоронэкспорта» Алексей Алешин и глава «Оборонимпэкса» Михаил Шелков.  Разговор был жесткий — угрозы звучали уже с обеих сторон. «Брешт обложился юристами и обещал сделать скандал публичным, что после «дела ЮКОСа» не лучшим образом скажется на имидже России», — говорит знакомый Брешта. Больше встреч с руководством у Брешта не было, посредником в сделке после скандального разговора выступал «Ренессанс Капитал».

Для расчетов с бывшими акционерами «Рособоронэкспорт» привлек кредит — около $1 млрд от консорциума госбанков во главе со Сбербанком. Как эти деньги распределились между собственниками, точно неизвестно. По словам одного из участников тех событий, Тетюхин был согласен на любую сумму, главное — остаться у руля. Сам Тетюхин говорит, что получил значительно меньше половины — так было принято считать. Его знакомый уточняет, что Тетюхин получил около $150 млн. Гендиректором «ВСМПО-Ависма» он оставался до 2008 года. Около 4 млрд рублей Тетюхин вложил в строительство медицинского центра в Нижнем Тагиле, производство титановых имплантатов в Туле и медицинской мебели в Рязани. Сейчас средства заканчиваются, и он ждет поддержки из федерального бюджета. Вячеслав Брешт живет в Тель-Авиве, ходит в оперу, принимает гостей из России, но в Россию не торопится. «К нему до сих пор периодически приезжают люди, грозят завести дело. Но Брешту есть чем крыть: переговоры во Франкфурте он записывал на пленку, и вряд ли кто-то из «Ростехнологий» захочет, чтобы они стали достоянием общественности», — рассказывает один из его гостей.

УШЛИ С РЫНКА

Осенью «Рособоронэкспорт» закрыл сделку. В его собственности на тот момент оказалось 66% акций «ВСМПО-Ависма» (около 4% осталось у Тетюхина, остальное новые владельцы заложили по кредиту). Представители дочерней компании «Рособоронэкспорта» «Оборонимпэкс» Михаил Шелков и Михаил Воеводин вошли в состав совета директоров, а Чемезов стал его председателем. Такой чести не удостоился даже АвтоВАЗ, где долго шла борьба за контроль с авторитетной самарской группой СОК.

Это неудивительно: ВСМПО — самый привлекательный актив из всего, чем управляет Сергей Чемезов. Компания занимает 30% мирового рынка титана, 70% продукции идет на экспорт. ВСМПО обеспечивает более 60% потребностей в титане европейской авиастроительной корпорации Airbus, около 40% —американской Boeing и 100% — бразильской Embraer. Все авиакомпании декларируют, что собираются наращивать производство титаноемких лайнеров. Преимущества титана заключаются в его исключительной прочности при низком весе. Растет и внутренний рынок: государство взяло курс на перевооружение Российской армии.

Иностранцев появление государства в капитале не испугало — все ключевые контракты с авиакомпаниями были перезаключены: в 2009 году в присутствии Путина был подписан контракт с Airbus до 2020 года ($4 млрд), в 2012-м — с Boeing до 2018-го. Однако рынок потерял интерес к активу — ведущие инвестиционные банки перестали анализировать ВСМПО с точки зрения привлекательности для частных инвесторов. В обзоре от 2010 года аналитики Банка Москвы (до поглощения ВТБ) писали, что компания фундаментально очень привлекательна, но постепенно становится «черным ящиком», предоставляя о себе мало информации.

СОБСТВЕННОСТЬ КОРПОРАЦИИ

Однажды у Сергея Чемезова спросили: собственность, принадлежащая «Ростехнологиям», какая — государственная или частная? Не то и не другое, ответил он, это собственность государственной корпорации.

В 2007 году гендиректор «Рособоронэкспорта» продвигал идею создания госкорпорации «Ростехнологии», которая могла бы собрать воедино все убыточные оборонные активы государства и вывести их на новый уровень. Тогда же Чемезов писал Путину: учитывая профицит госбюджета и то, что «Рособоронэкспорт» вынужден половину кредита гасить самостоятельно, ему «представляется целесообразным» перечислить деньги из федерального бюджета в уставный капитал госкорпорации. Но денег он не получил. Через год Чемезов отправил запрос на погашение всего кредита из бюджета — 34 млрд рублей. Против создания госкорпорации тогда выступал вице-премьер правительства Алексей Кудрин.

В письме первому вице-премьеру Игорю Шувалову он писал, что передача активов «Ростехнологиям» — не что иное как скрытая приватизация, которая предполагает непрозрачность механизмов и «направлена на увод доходов от продажи госактивов из федерального бюджета». Минфин предлагал обязать «Ростехнологии» согласовывать с правительством любые решения по отчуждению предприятий. Денег тогда Чемезову не дали, но мнение путинского финансиста учли не в полной мере. Для продажи актива оказалось достаточно визы наблюдательного совета. Как продавать, тоже решает руководство.

До 22 ноября 2012 года, пока наблюдательный совет «Ростехнологий» возглавлял министр обороны Анатолий Сердюков и в совет входила Эльвира Набиуллина, опасения Кудрина не оправдывались. Заседания наблюдательного совета всегда проходят в закрытом режиме, поскольку обсуждаются секретные темы. После скандальной отставки Сердюкова председателем набсовета назначили главу Минпрома Дениса Мантурова, а 27 ноября было объявлено, что контрольный пакет «ВСМПО-Ависма» выкупит менеджмент. Андрей Клепач, пришедший в наблюдательный совет вместо Набиуллиной, сказал Forbes, что на его памяти такого решения не принималось. Запрос другому члену совета замминистра обороны Юрию Борисову остался без ответа.

Как была оформлена сделка и кто они, новые собственники?

НОВЫЕ ХОЗЯЕВА

Новый совладелец и генеральный директор «ВСМПО-Ависма» 36-летний Михаил Воеводин принимает корреспондентов Forbes в особняке в тихом центре, в Большом Саввинском переулке. У входа — стальные скульптуры грифонов в человеческий рост. Посетителей сопровождают несколько охранников. «Мы знали, что «Ростех» (в декабре 2012-го госкорпорация «Ростехнологии» провела ребрендинг и стала называться «Ростех». — Forbes) получил предложение о продаже пакета, и решили сделать свое», — рассказывает Воеводин в интервью Forbes. Интересно, что еще в октябре 2012 года руководство «Ростеха» и не помышляло о management-buyout «ВСМПО-Ависма»: Чемезов во всеуслышание объявлял о поиске стратегического инвестора. Бывший сотрудник госкорпорации говорит, что от желающих купить предприятие с выручкой более $1 млрд и многолетними гарантированными контрактами отбоя не было.

За месяц до продажи ВСМПО в правительство обратилась американская металлургическая компания Alcoa, но предложение не вызвало интереса у руководства «Ростеха», рассказал Forbes правительственный чиновник. Интересовались активом и два инвестбанка — российские и иностранный, но предлагали цену с дисконтом к рынку. Это неудивительно, поскольку, несмотря на декларации Чемезова о желании продать пакет «ВСМПО-Ависма» на бирже, с 2010 года компания перестала публиковать отчетность по МСФО. «Если бы это был открытый аукцион и компания показала отчетность, то ее можно было бы продать дороже», — считает аналитик БКС Кирилл Чуйко. «А вы представьте себе, как проводить аукцион? Нельзя же сделать квалификацию и написать: участвуют только покупатели, одобренные заказчиками? Нас же все заказчики знают, с другой стороны, мы дали 16%-ную премию к рынку», — возражает Воеводин.

Как менеджерам, зарплаты которых не позволяют покупать титановых монополистов, удалось найти деньги на выкуп контрольного пакета «ВСМПО-Ависма», оцененного примерно в миллиард долларов?

При ближайшем рассмотрении оказывается, что сделка структурирована очень удачно для менеджеров «Ростеха», ведь они выкупают компанию, не заплатив за нее собственных денег. В качестве основного платежа за компанию они возьмут на себя обязательства «Ростеха» перед Сбербанком — это долг, взятый еще для выкупа долей Тетюхина и Брешта ($495 млн). Для сделки менеджеры «ВСМПО-Ависма» создали совместное предприятие с Газпромбанком в долях 75% плюс одна акция на 25% минус одна акция (у «Ростеха» остается блокпакет «ВСМПО-Ависма»). Непосредственно деньгами СП заплатит «Ростеху» $180 млн. Еще около $300 млн ушли на погашение долга госкорпорации перед ВТБ, который был одним из кредиторов предыдущей сделки с «ВСМПО-Ависма». Воеводин говорит, что для осуществления этих операций менеджерам удалось занять деньги у банков, но, как и у кого, не рассказывает. Очевидно, что новые владельцы «ВСМПО-Ависма» не могли закладывать акции, которые уже заложены по кредиту Сбербанку. Сбербанк и Газпромбанк детали этой сделки не раскрывают.

Трудно сказать, как скоро акционеры расплатятся по своим обязательствам. Новые владельцы не исключают, что пересмотрят дивидендную политику — в сторону увеличения выплат. «Мы хорошо знаем новых собственников и уверены, что они смогут выполнить обязательства. Если нет, то, поскольку пакет заложен Сбербанку, компания вернется под контроль государства. Но это маловероятно», — говорит представитель «Ростеха».

СТРОИТЕЛЬ «РОСТЕХА»

Кто те пять менеджеров, которые составили конкуренцию Alcoa? Глава «Проминвеста», входящего в «Ростех», Михаил Шелков отвечает за стратегию и внешние связи, Воеводин — за оперативное управление. Алексей Миндлин работает замгендиректора по экономике, Дмитрий Санников — главный бухгалтер, а Артем Кисличенко — юрист. По словам источника Forbes, близкого к «ВСМПО-Ависма», бухгалтер, юрист и замдиректора по экономике — люди технические, каждому принадлежит пакет не более 5%. Собеседник Forbes называет основным бенефициаром сделки главу «Проминвеста» Михаила Шелкова. Воеводин это не комментирует.

Шелков родился в 1968 году, окончил Московский физико-технический институт, работал в банках РБРР и Евросиббанке (их уже не существует), а потом перешел в созданную «Рособоронэкспортом» и ВЭБом структуру «Оборонимпэкс». Созданная в 2001 году организация занималась расчетами в валютах, которыми страны третьего мира расплачивались за поставки оружия. Сам Шелков в интервью «Ведомостям» рассказывал, что познакомился с Чемезовым в банке, где они обсуждали тему расчетов в неконвертируемых валютах. «Никого, чтобы возглавить это направление, не нашлось, и я стал этим заниматься — как я тогда думал, временно. Потом это временно затянулось».

В 2007 году «Рособоронэкспорт» превратился в «Ростехнологии». В 2008-м «Оборонимпэкс» переименовали в «Проминвест», и его сделали инвестиционным подразделением госкорпорации. Сейчас в «Проминвест» входит пять компаний: ООО «Проминвест» и ОАО «Промтехнологии», которые покупали для «Рособоронэкспорта» «ВСМПО-Ависма», два бывших внешнеторговых объединения «Тяжпромэкспорт» и «Технопромэкспорт», а также «РТ — строительные технологии», которая занимается оценкой и реализацией непрофильных активов «Ростеха».

Шелков — один из ключевых людей в команде Чемезова,  рассказывает топ-менеджер предприятия, входящего в «Проминвест». Изначально у «Ростехнологий» была идея создать на базе «Проминвеста» большое девелоперское подразделение, вспоминает он, а Шелков был главным лоббистом идеи больших строек.

В 2008 году Шелков заявил, что в «Ростехнологиях» формируется крупная девелоперская компания — «Строительные инвестиции». Единственной сделкой, о которой он официально объявил, оказалась покупка 6% акций «Мосинжстроя». Неудача постигла и другой девелоперский проект Шелкова: он был одним из учредителей биржи строительных долгов ОРСИ, куда помимо него входил СМП Банк Аркадия Ротенберга. Проект со скандалом развалился, после того как туда попали похищенные земли Московской области. А главные фигуранты дела бывший министр финансов Подмосковья Алексей Кузнецов и его жена Жанна Буллок, бежавшие в США, обвинили ОРСИ в рейдерском захвате. Сейчас вопрос о создании девелоперской компании для «Ростеха» не актуален, говорит представитель госкорпорации.

По данным «СПАРК-Интерфакс», Шелкову принадлежит компания «Ренессанс Девелопмент». Однако ни в одной крупной стройке она не замечена — на строительном рынке никто из опрошенных Forbes экспертов фамилию Шелкова не вспомнил. Представитель «Ростеха» ограничился комментарием, что «Ренессанс Девелопмент» и «Проминвест» никак не связаны друг с другом. Сам Шелков разговаривать с Forbes отказался. Но изучить бизнес-приемы людей из его команды удалось благодаря другой истории, казалось бы, напрямую с «ВСМПО-Ависма» не связанной.

«СИЛЬВИНИТ» ПЛАТИТ ДВАЖДЫ

В марте 2008 года государство выставило на торги неосвоенные участки второго по запасам в мире Верхнекамского месторождения калийно-магниевых солей. Их продажи участники рынка ждали много лет, так что страсти вокруг торгов разгорелись задолго до аукционов и продолжились даже после того, как лицензии были проданы (3 млрд т сильвинита, около 600 млн т карналлита, необходимого для производства титановой губки). Эта лицензия нужна была в первую очередь «Сильвиниту» — для компании это был вопрос жизни и смерти, рассказывает один из участников торгов. Половодовский участок граничил с рудниками «Сильвинита». Получив его, компания решала вопрос ресурсной базы на много лет вперед.

Незадолго до торгов тогдашние хозяева «Сильвинита» Петр Кондрашев и Анатолий Ломакин решили разделить бремя этой покупки с партнером. На роль партнера подходил управляющий «ВСМПО-Ависма» «Оборонимпэкс». Почему? «ВСМПО нужен был карналлит, и эта конструкция выглядела вполне надежно», — говорит источник, близкий к одному из участников той истории.

Специально для сделки партнеры образовали Камскую горную компанию, где у «Оборонимпэкса» было 55%, а у «Сильвинита» — 45%. Расходы на освоение месторождения партнеры собирались делить пропорционально долям в компании. Не без труда, но торги КГК выиграла. «Уралкалий» дал настоящий бой — торговался до 241 шага, подняв цену с 1,4 млрд до 35 млрд рублей. Как же удивились в «Сильвините», когда представители «Оборонимпэкса» заявили, что оплачивать свою долю не собираются. «Сильвиниту» пришлось закрывать обязательства партнера из собственных средств.

Со стороны «Оборонимпэкса» учредителями Камской горной компании выступили три организации: 20% принадлежало «ВСМПО-Ависма», 10% — Ланта-банку (владелец — Сергей Докучаев, партнер сына Чемезова Станислава по фармацевтическому бизнесу) и 25% — «ПТФ Балтик», которая через цепочку компаний принадлежит Шелкову. Все доли были консолидированы на «ПТФ Балтик» и проданы «Сильвиниту».

На этом официальная часть истории заканчивается. А что осталось за кадром? То, что «Сильвиниту» пришлось заплатить за Половодовский участок еще раз. Вскоре после демарша КГК руководство «Ростехнологий» провело закрытые торги по продаже доли «партнера» «Сильвинита», рассказал Forbes источник, близкий к участникам тех событий. Участники были прежними — «Уралкалий» и «Сильвинит». Как формировалась цена, Forbes выяснить не удалось. Но пакет достался «Сильвиниту» примерно за $400 млн. В отчетности «Сильвинита» говорится, что компания заплатила третьей стороне за 55% КГК 11,8 млрд рублей.

Кому достались эти деньги? Сделка шла через брокера, поэтому доподлинно этого могли не знать даже владельцы «Сильвинита». Поделилась ли «ПТФ Балтик» с ВСМПО, Ланта-банком или кем-то еще, сказать сложно — ни в отчетности ВСМПО, ни в отчетности Ланта-банка следов сделки нет. Михаил Воеводин ограничивается комментарием, что «ВСМПО-Ависма» вышла из проекта с прибылью, так как не хотела инвестировать более 30 млрд рублей в покупку лицензии. Сергей Докучаев говорит, что сам «Сильвинит» предложил ему продать долю. Как была структурирована сделка, он уже не помнит, как и то, кому принадлежала «ПТФ Балтик». Вопрос о заплаченной ему сумме он называет некорректным. На вопрос, получила ли «ПТФ Балтик» эту сумму, Михаил Шелков не ответил.

НАДЕЖДА ИВАНИЦКАЯ, ПАВЕЛ СЕДАКОВ, ФОТО: АРТЕМ ГОЛОЩАПОВ

При участии Ирины Малковой и Ивана Васильева

 

«ЗАВХОЗ» ИЗ ДРЕЗДЕНА: КАК ВЛАДИМИР ПУТИН СОШЕЛСЯ С СЕРГЕЕМ ЧЕМЕЗОВЫМ

Сергей Чемезов (крайний слева) и Владимир Путин во время службы в Дрездене были неразлучны даже за праздничным столом.

 

При всех заслугах Сергея Чемезова он вряд ли добился бы того, что сейчас имеет, если бы не Дрезден, считают люди, знакомые с главой Ростеха. Служба в Дрездене по сравнению с работой в Берлине или тем более в столицах государств капиталистического лагеря считалась почти ссылкой, но именно здесь, в тихом городке на Эльбе, у Чемезова состоялась встреча, перевернувшая всю его жизнь. 

В 1985 году в панельном доме на Радебергерштрассе 101, где жили семьи советских офицеров и сотрудники «Штази» (восточногерманской разведки), появился новый жилец.  Это был Владимир Путин, старший оперуполномоченный Первого управления КГБ.  В соседях у Путиных  семья Чемезова, руководителя представительства некого засекреченного производственного объединения «Луч». Про дружбу с Путиным тех времен Чемезов однажды вспоминал в интервью журналу «Итоги»: «Жили в одном доме, общались и по службе, и по-соседски».

Владимир Усольцев, подполковник КГБ, автор книги «Сослуживец» (о совместной службе с Путиным в Дрездене), по просьбе Forbes рассказал подробности о персонаже своей книги по имени Сергей. В нем угадывается нынешний глава «Ростеха». Правда, от прямого ответа на вопрос, описывал ли он в своей книге именно Чемезова, автор уклонился  ведь и Путина в книге он называет «Володя-малый».

— Когда вы в первый раз познакомились с «Сергеем»? Какое впечатление он на вас произвел?

— Я не могу уже вспомнить точное время появления Сергея в Дрездене. Где-то под осень 1983-го года. Выглядел он вполне типично для оперработника, которому уже перевалило за тридцать: аккуратно и со вкусом одет, в хорошей физической кондиции, еще стройный, но уже тяготеющий к «заматерению». Располагающая приветливая улыбка. Прост и скромен, не амбициозен, всегда в хорошем настроении. Он выглядел вполне счастливым человеком. Попал в «отстойник» — в провинциальную разведгруппу, ну и хорошо, и здесь жить можно. Начальство прессует, да и Бог с ним, как-нибудь переживем.

Если попытаться охарактеризовать его одним словом, то наиболее точным было бы сказать о нем «симпатяга».

— Может быть, вы помните, когда и как состоялась первая встреча Сергея и Владимира Путина в 1985 году? 

— Володю привез из Берлина в группу, по-моему, Борис (имеется в виду Борис Мыльников, экс-руководитель Антитеррористического центра стран СНГ. — Forbes), и здесь мы все тут же и перезнакомились. Без церемоний. Опера между собой держались вполне простецки, как простые мэнээсы (младшие научные сотрудники. — Forbes).

— Жили все в одном месте? 

— Мы все, кроме шефа, жили  в одном типичном панельном доме на Радебергерштрассе, 101 (по-нашему, в одном подъезде), и все на разных этажах, бегая вверх-вниз друг к другу в гости.

— В книге вы пишете, что у Путина и Сергея была одна машина на двоих, а какая марка машины была и как они на ней ездили? Кто любил порулить, а кто был пассажиром?

— Машины у нас были «Лады» — «шестёрки» или «тройки». Одна машина на двоих означает, что один день машиной владеет один, а следующий день — другой. Соответственно планировались оперативные мероприятия, требовавшие перемещение на колесах. Рулить любили оба. Оба были отменными водителями, получившими опыт вождения еще до прихода на службу.

  Вы работали в одном кабинете с Путиным. Часто ли к вам заходил Сергей?  Его кабинет был в том же здании?

— Да, все мы имели рабочие места в одном здании на Ангеликаштрассе, 4. И Сергей заходил к нам весьма часто. Наша комната —самая просторная — была своего рода клубом.

— Вы довольно часто упоминаете марку пива Radeberger  это что, было самое любимое пиво советских разведчиков в ГДР?

— Это одна из лучших марок пива, выпускавшихся в ГДР. Завод этот был у нас под боком, вот мы туда и наведывались. Не на завод, естественно, а в близлежащий ресторанчик, где наполняли небольшие бочоночки свежим пивом. По ценам сейчас не помню, но Radeberger был на 10 процентов дороже прочих сортов.

Сергей Чемезов (крайний слева) и Владимир Путин во время службы в Дрездене были неразлучны даже за праздничным столом.Фото из книги Владимира Усольцева «Сослуживец»

 Вы пишете, что «дрезденцы» часто давали друг другу клички. У Путина была «Ути-Пути», а была ли кличка у Сергея?

— «Завхоз». Сергей был ответственным за хозяйство группы, и он отлично с этим справлялся. У него был явный талант для должности зама по хозяйственным вопросам у любого генерального директора.

 Сергей хорошо стрелял, в Германии, как он позже вспоминал, пристрастился к охоте, какие еще были у него увлечения?

— О том, что Сергей пристрастился к охоте, слышу впервые. Стреляли мы только из табельных пистолетов Макарова, и всего лишь один раз «особисты» устроили нам стрельбу из автоматов Калашникова. С немцем-полицейским на соревнованиях (об этом состязании и проигрыше немцу Чемезов однажды вспомнил в интервью. — Forbes) тягаться было трудно. Это был почти профи, активный спортсмен, вроде наших сборников-мастеров при штабе армии. Хотя, однажды, помнится, Сергей его перестрелял. Сергей спортивен. В молодости был неплохим боксером, и соревновательный дух ему присущ. Но чем Сергей был симпатичен — он не ипохондрил никогда оттого, что занимал вторые и иногда третьи места (второе место иногда перепадало подполковнику Кристиану Манке из управления МГБ. Даже я однажды умудрился перестрелять Сергея). Соревновался он по-настоящему и если проигрывал, то достойно.

 До сих пор нет четкого понимания, чем занимался Сергей в ЭПО «Луч»: разведкой, контрразведкой или контролировал восточногерманскую партноменклатуру?

— Давайте этот вопрос останется без ответа.

 Вы писали, что служба в Дрездене была бесперспективной в плане карьеры  своего рода «ссылкой».  Какие планы были на тот момент у Сергея, к чему он стремился?  

— Уровень притязаний у Сергея вполне соответствовал его возможностям, и в этом смысле ему можно было и позавидовать, и он сам мог чувствовать себя счастливым. Отслужить в разведгруппе с повышением в должности, получением звания подполковника и направлением в Центр — это было пределом мечтаний каждого сотрудника в представительстве КГБ при МГБ ГДР. И Сергей этого достиг.

 Общались ли вы с Сергеем после службы в Дрездене, готов ли он был помочь вам с продвижением по службе, с новой работой или просто советом?

— Да, пару раз мы встречались в Москве где-то в 1989-м году. Тогда о какой-либо помощи речь идти не могла. Наступала новая эра, и пути наши разошлись.

ПАВЕЛ СЕДАКОВ, НАДЕЖДА ИВАНИЦКАЯ
ФОТО АРТЕМА ГОЛОЩАПОВА ДЛЯ FORBES
ИСТОЧНИК: FORBES
Придворные виноделы

Придворные виноделы

Почему у семейного бизнеса Бориса Титова большие перспективы

Открыть шампанское точным ударом сабли — особый шик. Принимая в мае 2014 года премьер-министра Дмитрия Медведева на своем заводе шампанских вин «Абрау-Дюрсо», бизнес-омбудсмен Борис Титов в разгар застолья передал саблю сыну Павлу, председателю совета директоров. Павел — опытный сабражист (от французского sabre — «сабля»), он много раз так открывал бутылку, но в тот раз она оказалась дефектной. Раздался хлопок. Осколки разлетелись во все стороны. Шампанское разлилось перед губернатором Александром Ткачевым. Гусарская выходка никаких последствий для Бориса Титова не имела — у него тесные отношения с властью. Чему в немалой степени способствовали и инвестиции Титова в винный бизнес.

Летом 2004 года по приглашению краснодарского губернатора Александра Ткачева завод «Абрау-Дюрсо» недалеко от Новороссийска посетил президент Владимир Путин. На предприятии, производившем легендарное шампанское, царила разруха. «Путина сопровождали несколько крупных бизнесменов. В конце визита президент обратился к ним — кто возьмется навести порядок? Согласился Титов», — пересказывает местную байку Андрей Кобоян, с 2007 года — первый замгендиректора «Абрау-Дюрсо», основным акционером которого является семья Титова (став в 2012 году бизнес-омбудсменом, Борис Титов передал свой пакет в доверительное управление сыну Павлу, а сам стал президентом фонда возрождения традиций виноделия «Наследие Абрау-Дюрсо»). Титов эту байку опровергает, говорит, что это просто красивая легенда.

Девять лет спустя Путин появился на предприятии снова, на этот раз с неофициальным визитом — в летних белых брюках, голубой рубашке. Встречали его Борис и Павел Титовы. После прогулки по подвалам президент покатался на катамаране по озеру, поужинал на набережной в барбекю-баре. На фотографиях он выглядит вполне довольным.

Довольны и хозяева. Выручка «Абрау-Дюрсо» по итогам 2013 года составила $152 млн (с 2009 года она выросла почти в 4 раза), продано 23,5 млн бутылок игристого вина, из них порядка 1,5 млн — это вино по дорогостоящей классической технологии.

Винный туризм обеспечивает компании 10% выручки. Бывшая заводская гостиница превратилась в четырехзвездный отель, помимо ресторана, французского гурме-кафе с видом на озеро и горы есть и «советская столовая», где комплексный обед в среднем стоит 150 рублей. «В год завод посещают порядка 130 000 человек. Это самый посещаемый отдельно взятый винный дом во всем мире», — гордится Павел.

ЧАСЫ, ПОРТЫ И ХИМИЯ

Сейчас «Абрау-Дюрсо» — основной актив Титовых. Помимо винного предприятия у Титова-старшего есть еще небольшая птицефабрика в Ржеве, офисный центр в Москве, половина которого теперь сдается в аренду, акции и евробонды. Хотя относительно недавно он был классическим предпринимателем эпохи 1990-х с инвестициями в крупные промышленные и транспортные предприятия.

У Бориса Титова в юности были все условия для успешного старта. Обеспеченная семья (дед — главврач столичной больницы старых большевиков, отец — геолог, депутат Моссовета), английская спецшкола, учеба в МГИМО. Будучи студентом, он при случае приторговывал дефицитными пластинками, которые привозили из-за границы родители. Но, как признает сам Титов, был в этом далеко не так успешен, как его однокурсник Андрей Брежнев, внук генсека.

На четвертом курсе его, как и многих студентов с языками, вербовали в КГБ. Титов прошел собеседование на Лубянке, должен был пройти медкомиссию. Но, уверяет бизнес-омбудсмен, посоветовавшись с отцом, отказался.

На его карьере это никак не отразилось. Съездив переводчиком в Перу и получив диплом «экономиста-международника», он сразу устроился специалистом по поставкам масел и нефтехимии в Союзнефтеэкспорт — с работой помог тесть, прекрасно знавший директора объединения Владимира Морозова.

Титов часто ездил в командировки на Кубу, что, как вспоминает сам предприниматель, сильно пополняло бюджет молодой семьи — за час стыковки в ирландском Шанноне он покупал на командировочные несколько электронных часов по $1 (60 копеек), в Москве их можно было продать по 60 рублей.

Вскоре подвернулась возможность заняться бизнесом совсем иного масштаба — вместе с другими выходцами из Союзнефтеэкспорта Титов устроился в советско-голландское СП Urals, созданное экс-сотрудником советского торгпредства Андреем Панниковым, высланным из Швеции за промышленный шпионаж. Партнером Панникова был Геннадий Тимченко, будущий совладелец нефтетрейдера Gunvor и друг Владимира Путина. Urals был последним местом работы, где Титов числился наемным менеджером.

Переехав в 1992 году в Лондон (Титов объясняет переезд неспокойными временами: «Бизнес был здесь, а жить семье лучше было за границей»), стал основным владельцем английской компании Solvalub, партнера Союзнефтеэкспорта. Она выросла в группу SVL Group, которая помимо трейдинга нефтепродуктами инвестировала и в другие отрасли. Так, группа «вошла» в латвийский порт Вентспилс, инвестировала в химический терминал Вентамоньякс, купила порт Кавказ в Тамани, скупала производителей минеральных удобрений и химии. В 2000 году группа «Интерхимпром», куда входили активы SVL Group, и газпромовская «дочка» ООО «Межрегионгаз» создали агрохимическую корпорацию «Азот». Когда в «Межрегионгазе» сменилось руководство, Титов предпочел продать свои акции и переключился на средний бизнес — инвестировал в производство химволокна, агрохимию, сельское хозяйство. Тогда он и обратил внимание на «Абрау-Дюрсо».

ПРИЕМЛЕМЫЕ РИСКИ

В марте 2006 года во время визита Путина в Китай Борис Титов вез необычный багаж — 18 бутылок лучших вин производства «Абрау-Дюрсо». Этим вином он угощал участников бизнес-саммита во время одного из кофе-брейков. О том, что Титов приобрел 30% производителя игристых вин «Абрау-Дюрсо» у «Арианта», стало известно летом того же года.

Титов говорит, что заинтересовался производителем шампанского еще в 2003 году, когда возвращался из командировки в порт Кавказ — один из его тогдашних активов. Приятель предложил скоротать время, заехав в легендарное имение всего в 70 км от аэропорта Анапы. «Я всегда думал, что «Абрау-Дюрсо» — это где-то в Крыму», — признается Титов.  Шампанское не понравилось, но, как вспоминает он, «мы зацепились — невероятная природа, озеро, узнаваемый бренд».

Имение, основанное в 1870 году распоряжением Александра II, было собственностью царской семьи. Промышленное производство шампанского наладил с помощью приглашенных французских специалистов князь Лев Голицын. В СССР вино миллионеров сделали напитком миллионов — в Абрау-Дюрсо «Советское шампанское» производилось ускоренным резервуарным методом.

В 1990-е годы хозяйство лихорадило. После приватизации в 1992 году акции оказались у трудового коллектива, семь лет спустя краевые власти через суд отменили итоги приватизации и воссоздали государственное унитарное предприятие.

В ноябре 2001 года после очередной перетряски производственные мощности отошли ЗАО «Абрау-Дюрсо» (70% акций принадлежало краю, 30% — трудовому коллективу), на балансе ГУП остались виноградники. Пока директора боролись друг с другом, рабочие не получали зарплату и грозили забастовками, налоговая опечатывала цеха и склады. «Абрау-Дюрсо» больше полугода не могло получить лицензию на производство алкоголя и торговлю им. К тому же наводнение в Новороссийске в августе 2002 года уничтожило 13% виноградников.

В 2003 году краевые власти передали госпакет ЗАО «Абрау-Дюрсо» в управление частным инвесторам — владельцам челябинского холдинга «Ариант» Александру Аристову и Юрию Антипову. Те были заинтересованы в диверсификации своего мясного бизнеса и к тому времени уже купили семь винодельческих хозяйств в Темрюкском районе, включая «Кубань-вино». Аристов доверил управление винным хозяйством зятю Александру Кретову, тот скупил у частных лиц оставшиеся 30% акций, пригласил команду французских виноделов, подготовил план модернизации на €60 млн. Но в 2006 году пакет был продан Титову.

Почему? По версии совладельца крупного винного предприятия на Кубани, у владельцев «Арианта» возник конфликт с губернатором Ткачевым и их, по сути, вынудили передать актив Титову, обладавшему связями в Кремле. Бывший топ-менеджер «Абрау-Дюрсо» уверяет, что подоплека у смены инвестора «очень политическая». В пресс-службе Ткачева на запрос Forbes не ответили, отказались от комментариев и в «Арианте». В интервью порталу Chel.ru Александр Кретов в 2007 году объяснял причины так: «инвестировать в госпредприятие глупо, а легитимной возможности полностью купить завод не было и нет».

«Многие смотрели [на актив], но боялись зайти. Мы пошли на риск», — говорит теперь Титов. По его словам, миноритарный пакет «Абрау-Дюрсо» был не совсем чистым из-за сложной истории с приватизацией. Но юристы Титова, изучив документы, констатировали, что риски приемлемые.

Титов утверждает, что местные власти ему не мешали. «А когда увидели, что мы вкладываемся, начали помогать», — говорит он. В мае 2004 года он возглавил общественную организацию «Деловая Россия». Вскоре выкупил у государства еще 28% «Абрау-Дюрсо», а летом 2011-го купил на торгах у края оставшиеся 42% ЗАО за 500 млн рублей. Так Титов стал единственным хозяином «Абрау-Дюрсо».

СЕКРЕТЫ ВИНОДЕЛОВ

После покупки «Абрау-Дюрсо» на предприятии высадился десант менеджеров, управлявших портом Кавказ. Как вспоминает Титов-старший, профессиональные трейдеры настаивали на прагматичном подходе: много производить — много зарабатывать. «Своим подходом зарабатывать на каждой бутылке они по-своему были правы, — признается Титов. — Я же как инвестор ориентировался на то, что нужно зарабатывать с каждой акции».

Первые два года в «Абрау-Дюрсо» реализовывались сразу обе стратегии: был построен цех по производству быстрого резервуарного шампанского, и в то же время стали высаживать новую лозу, закладывать в подвалы больше бутылок, изготовленных по классической технологии (в 2005 году — 400 000 бутылок, к 2009-му — уже 3,5 млн). Для возрождения традиций Титов, как и князь Голицын, призвал французов.

«Хороший приятель мне позвонил и говорит, мол, тут один русский ищет специалиста по производству шампанского, не хотел бы я попробовать поработать с ним», — вспоминает консультант-энолог «Абрау-Дюрсо» Эрве Жестин. Приехав первый раз в местечко под Новороссийском в феврале 2007 года, он был поражен разрухой: с потолка сыпалась штукатурка, резервуары все ржавые, в округе ни одной гостиницы. «В тот день говорил только я, — вспоминает француз. — Борис ходил за мной по пятам, кивал головой и записывал». Он отмечает, что Титов «обладает главным качеством для винодела — терпением».

В 2008 году, после продажи Титовым порта Кавказ, команда ушла от него и вернулась в портовый бизнес. Собственник начал вести хозяйство на свой вкус. В это время к бизнесу подключился и сын. Павел окончил лондонскую бизнес-школу Касса (Cass), поработал аналитиком в Merrill Lynсh, ABN Amro и RBS. «Было видно, что отец углубился в этот проект, и я пообещал себе, что останусь рациональным и прагматичным», — вспоминает Павел.

Компания заказала стратегию развития консалтинговой фирме Strategy Partners (партнеров нашли через «Деловую Россию»), которая предложила сделать ставку на субпремиальный сегмент и продавать российское шампанское дороже конкурентов — от $10 за бутылку. «Средняя цена шампанского была ниже стоимости вина, — вспоминает Виталий Вавилов, партнер Strategy Partners Group. — Нижний сегмент (до 180 рублей) занимал более 80%. Мы же, изучив опыт разных стран, видели, что сегмент sub-premium там занимает большую долю рынка и быстро растет в России. Наши прогнозы оправдались: притом что рынок потребления игристых вин в России упал на 30%, сегмент sub-premium существенно вырос».

«Абрау-Дюрсо» — исторический бренд, историческое хозяйство. Боре повезло, что он смог это каким-то образом получить, и у него огромное преимущество на рынке, — комментирует Максим Каширин, основатель и гендиректор виноторговой компании Simple. — И сам Титов, и его сын много делают для развития «Абрау-Дюрсо». То, что они пошли в sub-premium, правильно, если смогут держать качество. Всегда найдется россиянин, готовый отдать деньги за родное, российское».

Другой резерв роста новые хозяева нашли в дистрибуции. Поставками в торговые сети занимались три посредника. «Это была катастрофа: 70% «дебиторки» было просрочено, не могли собрать», — вспоминает Павел Титов, в тот момент еще живший в Лондоне. Титовы решили строить собственный сбыт и приобрели дистрибьюторскую компанию «Атриум», занимавшуюся сбытом водки «Белуга» и оставшуюся без работы после продажи бренда группе «Синергия». У команды были налаженные связи с федеральными сетями, благодаря чему у «Абрау-Дюрсо» появились первые прямые контракты. В 2009 году продажи упали из-за кризиса, затем последовал бурный рост — к 2013 году объем продаж вырос на 27%, чистая прибыль по МСФО — на 67%, до 632,7 млрд рублей. «Бренд начал просыпаться», — с гордостью говорит Павел.

Во сколько же обошлось Титову приобретение «Абрау-Дюрсо» и превращение его в прибыльный проект? Сам предприниматель этих данных не раскрывает. По словам источника, близкого к компании, на консолидацию 100% акций ЗАО «Абрау-Дюрсо» структуры Титова потратили около 1 млрд рублей, а инвестиции составили 3,6 млрд рублей. Источник инвестиций — деньги, полученные от сделок по продаже группе ТАИФ последнего крупного актива, порта Кавказ (по оценкам аналитиков компании «Ингосстрах-инвестиции», сумма сделки составила $100 млн), и предприятия по производству базальтопластика в Новомосковске.

В апреле 2012 года Павел Титов принял решение разместить небольшой пакет акций на ММВБ (они котируются вне списка). С этого момента котировки выросли в три раза, 3% акций разошлись по двум сотням акционеров. Опционы по 20 000 акций компания раздала «послам Абрау-Дюрсо»: экс-министру по налогам и сборам Александру Починку, режиссеру Павлу Лунгину, тележурналисту Леониду Парфенову, актеру Леониду Ярмольнику, владельцу «Независимой газеты» Константину Ремчукову, винному критику, постоянному автору Forbes Игорю Сердюку.

ПОДЪЕМ В ГОРУ

Борис Титов в камуфляжной куртке и трекинговых ботинках, бодро орудуя телескопическими палками, взбирается на вершину холма. За 53-летним предпринимателем, пыхтя и отдуваясь, следуют винные критики, блогеры, журналисты. Наверху бревенчатый гостевой домик, холодное шампанское. Усевшись поудобнее с бокалом, Титов окидывает взглядом раскинувшуюся под ногами долину: покрытые виноградниками склоны, корпуса завода и озеро Абрау — зеленое, цвета бутылочного стекла. «Потрясающее озеро, не хуже чем в Италии, да?» — обращается он к журналистам. Замдиректора завода замечает, что скоро озеро будет выставлено на аукцион. Титов переходит на деловой тон: «Мы участвуем?» Менеджер кивает — он уже подал заявку от «Абрау-Дюрсо» и двух дружественных компаний.

В этом году приватизация ждет и виноградники, находящиеся в госсобственности. Управляет ими по-прежнему ГУП «Абрау-Дюрсо», хотя урожай полностью выкупает компания Титова, инвестируя и в обновление виноградников. Леонид Попович, президент Союза виноградарей и виноделов, отмечает, что узнаваемость бренда «Абрау-Дюрсо» вернулась к уровню советского времени. «Минус в том, что Титову пока не удалось решить вопрос с возвратом предприятию виноградников. Чтобы качество винограда стало выше, они должны быть полностью подконтрольны предприятию».

Летом 2013 года законодательное собрание Краснодарского края приняло закон, включающий ГУП «Абрау-Дюрсо» в перечень приватизируемых в 2014 году. По словам собеседника Forbes, знакомого с ситуацией, сейчас идет процесс акционирования предприятия. «Я вполне допускаю, что могут появиться сторонние претенденты на эти земли», — говорит Павел Титов. Его компания, конечно, будет участвовать в торгах, но платить за актив любые деньги не готова.

ГЛАВНОЕ ВИНО СТРАНЫ

Намерен ли Титов ограничиться только «Абрау-Дюрсо»? Нет, и выяснилось это весьма неожиданно.

В декабре 2010 года петербургский предприниматель Сергей Колесников опубликовал в интернете открытое письмо тогдашнему президенту РФ Дмитрию Медведеву, в котором рассказал, что Николай Шамалов, экс-глава петербургского представительства Siemens, якобы собирал с бизнесменов деньги на «дворец Путина» неподалеку от Геленджика. Частью проекта должно было стать шато с виноградниками, погребами и собственным дорогим вином. «Сидишь с бокалом красного вина и любуешься видами на море в закате солнца», — описывает идею один из разработчиков проекта. Пресс-секретарь премьер-министра Дмитрий Песков сообщил тогда, что Путин к поместью не имеет никакого отношения. Кто же хозяин виноградников?

Юридически виноградные активы — шато Дивноморское — были оформлены на ООО «Лазурная ягода». Именно эту компанию спустя несколько месяцев после скандала с дворцом приобрело «Абрау-Дюрсо» Бориса Титова. Бизнесмен уверяет, что купил ее у миллиардера Александра Пономаренко, бывшего совладельца Новороссийского морского торгового порта. Компания была оформлена на кипрский офшор. Узнать имена бенефициаров не представлялось возможным. Пономаренко на запрос Forbes не ответил.

По данным ЕГРЮЛ,  «Лазурной ягодой» управляет ООО «УК «Инвестстрой». Первое лицо компании Болат Закарьянов с июня 2005-го по август 2007 года, по данным СПАРК, являлся и. о. гендиректора ФГБУ «Дом отдыха «Туапсе» Управделами президента. Именно это госучреждение и Закарьянов фигурировали в инвестиционном договоре на строительство «пансионата в районе села Прасковеевка» в качестве правообладателя участка площадью 740 000 кв. м.

Дивноморское — это 30 га виноградников, которые дают 250–300 т винограда в сезон. Здесь производят около 200 000 бутылок премиального вина отпускной ценой 800–1000 рублей за бутылку. «Фактически это бутик виноделия. Проект с большой претензией», — замечает Кобоян. Там планируют развивать элитный винный туризм, сообщил представитель «Абрау-Дюрсо». В июне 2014 года Борис Титов потчевал журналистов и гостей «Абрау-Дюрсо» красным из Дивноморского. «Прасковеевка — резервная вотчина президента — находится совсем рядом с шато, но никаких документальных доказательств принадлежности нет. Юридически все это принадлежит семье Титова», — уверяет Кобоян. Почему управление шато доверили именно ему, Кобоян объясняет так: «Нужен был профессионал и по маркетингу, и по дизайну, и по реализации — никого ближе, чем Борис Юрьевич, не было».

«В Кремле нас знают, мы поставщики Кремля, они периодически у нас заказывают, но чтобы мы закрывали все игристое вино, такого нет», — скромно замечает Титов. По словам владельца завода, периодически протокол премьер-министра покупает шампанское для торжественных ужинов и подарков иностранным гостям. «Абрау-Дюрсо» выиграло тендер и было официальным поставщиком шампанского на Олимпиаде в Сочи. «Я сам пил шампанское на открытии Игр», — говорит Титов.

КРЫМСКИЙ КУПАЖ

Горная дорога, на которой с трудом разъедутся два автомобиля, петляя, спускается мимо Генуэзской крепости к живописной бухте между горами Коба-Кая и Караул-Оба. В этом месте в 1878 году князь Голицын заложил имение, виноградники, а чуть позже начал производство шампанских вин. Завод «Новый Свет» до сих пор выпускает шампанское по классической технологии — оно не менее трех лет выдерживается в бутылках в огромных подземных тоннелях.

Прямой конкурент «Абрау-Дюрсо» на прилавках магазинов, крымское шампанское до революции тоже было частым гостем на торжественных приемах в Кремле и Зимнем дворце. Сто лет спустя, 18 марта 2014 года «Новый Свет» вернулся в Кремль — коллекционным шампанским с георгиевской ленточкой на горлышке отмечали присоединение Крыма к России. «Мы уступили место [поставщика Кремля] «Новому Свету», — улыбается Титов.

Два месяца спустя, в мае 2014 года топ-менеджеры «Нового Света» приехали в Абрау-Дюрсо на совещание российских виноградарей с участием Дмитрия Медведева и были обескуражены. «Сотрудники «Абрау» стали нас поздравлять — вы теперь будете у нас в группе», — пересказывает один из руководителей «Нового Света». Несколько источников подтвердили Forbes, что в правительстве активно обсуждался вариант передачи крымского актива в управление Титову.

В марте Павел Титов заявил, что группа будет рассматривать крымские активы, но с оглядкой на политические риски, с учетом инвестиционной целесообразности. «Новый Свет» — хороший бренд, даже лучше, чем «Абрау», но начинать заново еще один проект, делать серьезные инвестиции — надо десять раз серьезно подумать», — отмечает Титов-старший. По его оценкам, самые скромные инвестиции для организации резервуарного производства — минимум $20–30 млн. Тем не менее консультант-энолог «Абрау-Дюрсо» Эрве Жестин съездил в конце июня в Новый Свет ознакомиться с производством.

В 2012 году, по данным СПАРК, выручка «Нового Света» составила $9 млн, чистая прибыль $1,2 млн. Завод производит около 1,5–2 млн бутылок шампанского по классической технологии. Примерно 40% отгрузок приходилось на Россию, 50% на Украину, около 10% уходили в Израиль и США. На начало июня 2014 года продажи шампанского упали на 90% — возникли сложности с поставкой шампанского в Россию, у предприятия не было российских акцизных марок. Но директор завода Янина Павленко, которую местные виноделы называют «мотором», заявила, что после модернизации производства в ближайшие три года завод будет выпускать 4 млн бутылок. Однако непонятно, кто будет в него инвестировать.

В Крыму убеждены, что предприятия должны оставаться в подчинении Симферополя, а не Москвы. «Во-первых, управлять собственностью, которая находится далеко, неэффективно, а во-вторых — бюджет: во времена СССР 50% налогов республики приходили от виноделов, сейчас только 8%. Если все налоги будут уходить в Москву, для Крыма это плохо», — говорит Forbes источник, близкий к правительству республики.

Титов считает, что большинство крымских предприятий надо выставлять на торги и продавать частнику, но национальные бренды — «Массандра», «Новый Свет» — должны остаться у государства.

Шансы на то, что «Новый Свет» останется под контролем государства, выросли после объявления о новых санкциях, введенных ЕС против крымских предприятий — попадание в «черный список» грозит заморозкой зарубежных активов и проблемами иностранным контрагентам. По словам Янины Павленко, санкции мало скажутся на работе предприятия: поставки шампанского в Европу были мизерными, а производство пробки, которую везли из Испании и Португалии, можно организовать и в Крыму. Титовы пока дистанцируются от «Нового Света» и активной работы не ведут.

«КОМУ ЗАКОН ПИСАН»

Тем не менее Борису Титову уже удалось извлечь немалую выгоду из крымской кампании. Три года назад Дмитрий Медведев подписал пакет антиалкогольных поправок, которые нанесли серьезный удар по винной отрасли, приравняв вино к алкоголю: запретили рекламу, ужесточили лицензирование. С тех пор виноградари во главе с Борисом Титовым, которого в начале 2010-го избрали председателем Российского союза виноградарей и виноделов, пытались исправить ситуацию.«Я несколько раз встречался с Дмитрием Анатольевичем Медведевым и пытался до него донести, что назрело у отрасли», — делится Борис Титов. Совещание виноделов много раз переносилось, то из-за наводнения в Крымске, то из-за Крыма. Но наконец в этом году состоялось. «Мы сумели убедить премьера в необходимости изменений, — говорит Титов. «Принятие закона о вине сделает Россию цивилизованной страной, потому что вино — это не алкоголь, а сельскохозяйственный высокотехнологичный и трудоемкий продукт», — объясняет председатель совета директоров Chateau le Grand Vostock Елена Денисова.

Но, как отмечает винный критик Игорь Сердюк, именно Крым стал своеобразным ускорителем прохождения закона. «Для Крыма виноделие значит куда больше, чем для России, — напоминает Сердюк. — Во всей России около 60 000 га заняты под виноградники, а в Крыму — аж 40 000 га».

После совещания в «Абрау» с участием Медведева государственная машина быстро заработала. Премьер-министр поручил внести поправки в закон, Минсельхоз должен подготовить проект закона о виноградарстве и вине. Это неудивительно, подъем крымской экономики стал политической задачей. А политика — прекрасный инструмент реализации частных проектов.

ИРИНА СКРЫННИК, ПАВЕЛ СЕДАКОВ

ФОТО: КОНСТАНТИН ГУЛЯЕВ ДЛЯ FORBES

ИСТОЧНИК:  FORBES

Ярмарки тщеславия

Ярмарки тщеславия

Выставки тщеславия: как декоратор Аллы Пугачевой стал исполнителем госконтрактов на оформление российских выставок за рубежом и что из этого вышло.
 
Сварщик из шатурского поселка Николай Кузнецов очень удивился, когда на пороге его обшарпанной квартиры в июле 2011 года появились оперативники Управления экономической безопасности ГУ МВД Москвы и сунули ему под нос какие-то платежки. По документам выходило, что Кузнецов, ранее судимый за кражу, является гендиректором ООО «Простор Дизайн», на счета которого было перечислено 37 млн рублей. Сварщик растерянно чесал в затылке: никаких документов он не подписывал, о компании впервые слышит, а паспорт потерял еще в 2009 году.

ООО «Простор Дизайн», как считали полицейские, была типичной «фирмой-однодневкой» и для ухода от уплаты налогов ее использовала столичная компания «Инконнект» — организатор крупных международных выставок (рапорты и запросы в налоговую имеются в распоряжении Forbes). «Инконнект» успешно осваивала бюджетные деньги: в 2010 году она получила госконтракт на 212 млн рублей на проведение Русской национальной выставки в Париже, а год спустя ее «дочка» — «ГК Инконнект» — выиграла госконтракт на 375 млн рублей на организацию экспозиции на ЭКСПО-2012 в Южной Корее.

История «Инконнекта» таила в себе много неожиданностей. За парадным фасадом зарубежных выставок с многомиллионными бюджетами и визитами первых лиц государства оказались уголовные дела, нецелевое расходование бюджетных средств и рейдерские захваты.

Широкую известность «Инконнект» получила в сентябре 2011 года, когда в Москве полиция задержала модного столичного сценографа и декоратора Бориса Краснова, двух чиновников Минпромторга Сергея Шилова и Юрия Богданова, а также заместителя гендиректора «Спортивного информагентства Олимпийского комитета» Олега Литошенко и главного менеджера ИК «Магма» Игоря Дунаева. Всех обвинили в вымогательстве 100% уставного капитала «ГК Инконнект» вместе с южнокорейским контрактом на 375 млн рублей. Гендиректор «Инконнекта» Татьяна Садофьева и ее сын — исполнительный директор Андрей Садофьев — в этой истории оказались уже потерпевшими.

Борьба за госконтракт завершилась победой «Инконнекта» — Садофьевы провели ЭКСПО-2012, уголовное дело о незаконном предпринимательстве «Простор Дизайна» было закрыто. А противники «Инконнекта» оказались на скамье подсудимых или на больничной койке. У Бориса Краснова случился инсульт, и его вывезли за границу. Остальные фигуранты дела уже два года дожидаются приговора — заседания суда переносятся раз за разом. О том, что произошло, участники конфликта предпочитают не распространяться. На вопросы для этой статьи Борис Краснов и Татьяна Садофьева отвечать отказались.

КРАСНОВА ПЛОЩАДЬ

Июнь 2010 года, Париж. Воздух под стеклянным куполом Большого дворца нагрелся, как в русской бане. Чиновники и журналисты потели в томительном ожидании, то и дело поглядывая на часы. Ждали Владимира Путина — он должен был открыть Русскую национальную выставку. Когда российский премьер наконец появился в зале, на лице его, казалось, застыло удивление. «Он был поражен тем, что увидел. Спросил, а это что еще такое?» — рассказывает Forbes один из участников выставки. Путина встречал хоровод десятиметровых матрешек, каток с балетом на льду, бронзовые «мушкетеры» Зураба Церетели, макет SuperJet-100 и спорткар «Лада Калина». Из динамиков гремела плясовая.

Эту выставку, стоившую государству 212 млн рублей — почти половину годового российского выставочного бюджета, проводила небольшая, но амбициозная компания «Инконнект» Татьяны Садофьевой. А всю сценографию — матрешек и балет
на льду — придумал Борис Краснов, известный светский персонаж, художник-декоратор, бессменный оформитель «Рождественских вечеров» Аллы Пугачевой. Услуги Краснова стоили дорого, но к нему обращались и звезды шоу-бизнеса, и менеджеры РАО ЕЭС, Минэкономразвития, МИДа, МВД. Однажды Краснову даже разрешили разобрать брусчатку на Красной площади, чтобы провести фестиваль циркового искусства. «После этого Красную площадь называли Краснова площадь», — не без гордости пишет сам декоратор в автобиографии.

Краснова всегда привлекали крупные бюджетные проекты, но как «Инконнект» — маленькая семейная фирма — смогла получить доступ к многомиллионным госконтрактам? На момент выставки в Париже портфель госзаказов на проведение зарубежных выставок составлял около 500 млн рублей. В России почти 80 выставочных компаний, но реально потянуть крупный международный проект типа ЭКСПО или национальной выставки могут не более десятка — «Экспоцентр», ГАО ВВЦ, «Рестэк», «Нижегородская ярмарка», уверяет в разговоре с Forbes высокопоставленный источник в Минпромторге. Компания Садофьевой с боем прорвалась в эту десятку. В 2009 году выручка «Инконнекта», по данным СПАРК, составила 118 млн рублей, чистая прибыль — 222 000 рублей; в 2010 году выручка достигла 443 млн рублей, а чистая прибыль — 1 млн рублей.

«Присосались к министерству и стали выигрывать конкурсы, — отвечает в интервью Forbes Валерий Барулин, вице-президент Российского союза выставок и ярмарок. — Нас уже тогда удивляло, что побеждает не выставочная компания, а мелкая семейная, которая выигрывает конкурс, а потом ищет, кто бы все сделал. Но министерские [сотрудники Минпромторга и Минэкономразвития] нас убеждали: «дайте дорогу молодым».

Татьяна Садофьева по профессии учитель физики. Отработав 11 лет в школе в заполярном Североморске, она в 1989 году вместе с мужем и сыном переехала в Москву. Здесь изучала психологию управления и преподавала в экономическом лицее, а в 1995 году занялась выставочным бизнесом. «Я думала, что уйду, поработаю, стану богатой, а потом вернусь — открою свою частную школу, и мне никто не будет мешать», — позже вспоминала Садофьева в интервью радиостанции «Голос России». В 1997 году Садофьева открыла свою компанию «Инконнект».

«Они начинали с бизнес-туризма: возили на выставки бизнесменов, организовывали трансферы, — рассказывает бывший директор фирмы «Экспомир» Вячеслав Мельник. — Потом сами взялись за несколько проектов — работали с Минприроды, Минпромторгом и Минэкономразвития». За 16 лет «Инконнект», говорится на их сайте, организовала около 1000 выставочных проектов в 50 странах мира, в том числе две ЭКСПО — в испанской Сарагосе и в южнокорейском Есу. «Инконнект», подобно ледоколу в суровом океане, прокладывала дорогу к правительственным чиновникам, организациям, перспективным партнерам», — гласит официальная история компании. Как это выглядело на деле?

СУСАЛЬНЫЕ СТЕНДЫ

Летом 2011 года замдиректора «ГК Инконнект» стал бывший начальник отдела выставок Минпромторга Александр Дианов. За пару месяцев до этого Дианов входил в комиссию, которая отдала «ГК Инконнект» победу в борьбе за южнокорейский госзаказ на 375 млн рублей. Случайность? Этот вопрос потом Дианову зададут и следователи. В своих показаниях он утверждал, что заинтересованности в победе «Инконнекта» у него не было, уходить он собирался давно, рассматривал два места работы — в ВВЦ и в «Инконнекте», но предложение ему сделала только Татьяна Садофьева.

С Парижем получилась другая история. После того как «Инконнект» выиграла конкурс на проведение в 2010 году Русской национальной выставки в Париже ценой 212 млн рублей (компания была его единственным участником), вице-президент Российского союза выставок и ярмарок Барулин написал открытое письмо. Он просил ФАС и Счетную палату разобраться в том, почему «конкурсы выигрывают случайные компании» и куда деваются бюджетные деньги. «На организацию выставки в Париже [всего] было потрачено €7 млн, я надеюсь, — иронизировал Барулин, — что увижу свой стенд как минимум в сусальном золоте. Ведь стоимость 1 кв. м экспозиции составляла €5000».

В интервью Forbes он рассказывает, что с Нижегородской области за площадь взяли еще 3 млн рублей. «Мы спросили, почему регионы несут такие расходы на выставке, которая спонсируется государством? Оператор нам ответил: «Нет денег — нет участия», — вспоминает Барулин. Впрочем, итоги конкурса пересматривать не стали, но в 2011 году «Инконнект» просто не приняли в ряды Российского союза выставок и ярмарок.

Сценографом парижской выставки выбрали компанию «Краснов-Дизайн». Один из участников выставочного бизнеса предполагает, что Краснова к выставке в Париже мог привлечь тогдашний глава Минэкономразвития, а потом Сбербанка Герман Греф. За год до этого, в 2009-м, в компанию Краснова устроилась племянница Грефа Евгения. «Фамилия тут ни при чем, девочка сама очень хорошая, трудяга», — уверяет финансовый директор «Краснов-Дизайна» Татьяна Рябова. По ее словам, Евгения до сих пор работает в «Форум-Холле». Краснов являлся художественным руководителем этого центра, и здесь проводил свои корпоративы Сбербанк. Евгения Греф отвечать на вопросы отказалась.

Есть и другая версия того, как глава «Краснов-Дизайна» появился в Париже. Краснов вспоминал, что познакомился с Садофьевой еще в 2007 году, когда «Инконнект» готовила выставку в испанской Сарагосе. Но поработать вместе им тогда не удалось. Выставка в Париже стала их первым и, как оказалось, последним проектом. «Борис Аркадьевич был очень зол на них [Садофьевых]. Говорил, что с ним не до конца расплатились», — вспоминает в беседе с Forbes его адвокат Александр Добровинский. В одном из интервью он даже назвал сумму: из обещанных 103 млн Краснову якобы заплатили только 40 млн рублей.

Русская национальная выставка в Париже — первый и последний проект Садофьевых и Краснова.Русская национальная выставка в Париже — первый и последний проект Садофьевых и Краснова. фото Коммерсантъ

«Ну мало ли кто чего обещал, у нас есть официальный договор и по нему выплачены все деньги», — уверяет Рябова. По ее словам, претензии Краснова к Садофьевой касались не финансов, а организации. «Раздражало, что организаторы выставки много времени проводили не на экспозиции, а в спа-салонах», — утверждает Рябова. Уже после задержания на допросе у следователя Краснов сказал, что за Парижскую выставку получил 40 млн рублей и никаких финансовых претензий к Садофьевой не имел. Последний раз с хозяйкой «Инконнекта» он виделся на ЭКСПО-2010 в Шанхае.

Каждую минуту в мире проходит 5–6 самых разных выставок, но самой важной считается «Всемирная выставка», где с 1851 года страны демонстрируют новые технологии и достижения. Хрустальный дворец в Лондоне, Эйфелева башня в Париже, «Рабочий и колхозница» на ВДНХ — эти памятники создавались в разные годы специально для Всемирных выставок.

А вот российский павильон, построенный в Шанхае для ЭКСПО-2010, после закрытия выставки пришлось подарить Китаю. На его демонтаж и транспортировку в Россию надо было найти, по разным оценкам, от 80 до 150 млн рублей, но этих денег у организаторов выставки — ГАО ВВЦ — уже не было. Бюджет проекта и так раздулся с 224 млн до 1,5 млрд рублей. Как же так вышло?

Российскую экспозицию в Шанхае сначала хотели сделать очень скромной. Павильон не строить, а арендовать. Но в 2009 году сменился заказчик выставки — вместо Минэкономразвития «музыку заказывал» Минпромторг. Оргкомитет решил строить собственный павильон площадью 6000 кв. м. Конкурс выиграло архитектурное бюро TOTEMENT/PAPER с проектом «Буян-Град» — это 12 башен, нечто среднее между славянским поселением и высотками Москва-Сити. «Все боролись за экспозицию как за лакомый кусок», — вспоминает архитектор Валерия Преображенская. Сценографом экспозиции выбрали Бориса Краснова. «Никто нам Бориса не навязывал, мы с ним давно знакомы, проводили на ВВЦ выставки и концерты, — говорит Николай Бугаев, бывший заместитель генерального директора ОАО «ГАО ВВЦ». — ЭКСПО в Шанхае — это уникальный опыт, и вряд ли кому-то удастся его повторить».

Концепция менялась четыре раза — и новый проект, по оценкам ГАО ВВЦ, потянул уже на 1,5 млрд рублей. Кроме вопроса, где взять деньги, был еще один, не менее важный. Что могла показать Россия на выставке в Шанхае, тема которой — «Лучший город, лучшая жизнь»? «Когда мы проанализировали, что происходит с российскими городами, мы не нашли, чем можно удивить мир», — признается Бугаев. По его словам, организаторы решили показать взгляд детей на будущее города, а «кто-то на одном совещании вспомнил про книжки Носова — про Незнайку и Цветочный город».

«Цветочный город» строил «Краснов-Дизайн» за 385 млн рублей, он занял весь второй этаж российского павильона. Огромные цветы кислотных расцветок, грибы, клубника, детские рисунки, а экскурсовод — Незнайка, которого китайцы прозвали «маленьким невеждой». Креатив Краснова в Кремле не оценили. В представлении чиновников администрации Дмитрия Медведева вся эта театральная клюква не соответствовала политическим темам — Сколково, нанотехнологии, Олимпиада в Сочи. «Мы практически не показали никаких разработок, никаких достижений. Одни детские фантазии и самодеятельность», — замечает Вячеслав Мельник, 40 лет готовивший участие СССР и России во всемирных выставках ЭКСПО. В июле 2010 года в разгар выставки из Москвы поступило указание — экспозицию переделать.

За ЭКСПО взялась Счетная палата. Проверяющие выявили, что средства тратились неэффективно. Например, на разработку первоначальной концепции потратили 6,3 млн рублей, но эти наработки не пригодились и нигде не использовались. Для выставки заказали старое оборудование по космическим ценам. Например, четыре видеомикшера ООО «Формат» передало ВВЦ в аренду по цене 271 000 рублей за штуку. Притом что точно такой же можно купить за 85 000 рублей. И таких примеров десятки. «Для проведения проектно-сметных работ за рубежом ГАО ВВЦ привлекает субподрядчиков — сами такого опыта не имеют. Отсюда дополнительные расходы — 20,8 млн рублей. Данные расходы нельзя признать рациональными», — делают вывод аудиторы.

«Участие в ЭКСПО — это инвестиции в репутацию и никакой не бизнес», — уверяет высокопоставленный источник в Минпромторге, замечая, что прибыль по госконтрактам не предусмотрена. Чем же тогда притягательны госконтракты на проведение международных выставок? «Это весьма коррупционноемкая отрасль. Откаты при организации выставок достигают 30–50%. К тому же организаторы обычно оплачивают визы, перелет и проживание за границей чиновников и их жен», — объясняет бывший сотрудник крупной выставочной компании. Такие расходы никого не смущают. Ведь министерства — самый выгодный клиент, который дает многомиллионные заказы с участием первых лиц государства.

БИТВА ЗА ЭКСПО

Пока Борис Краснов строил в Шанхае свой «Цветочный город», Садофьевы продолжали набирать госзаказы. В 2011 году только что созданная «дочка» «Инконнекта» «ГК Инконнект» выиграла уже десяток государственных конкурсов. Самыми крупными
из них стали экспозиции на ярмарке во Вьетнаме (7,3 млн рублей), ярмарке в Китае (6,9 млн рублей) и проведение ЭКСПО-2012 в Южной Корее (375 млн рублей). Праздник закончился неожиданно.

Пятого июля Андрею Садофьеву позвонил незнакомец. Представился Игорем и предложил поговорить. Встреча состоялась два дня спустя в ресторане «Рис и рыба» на втором этаже кинотеатра «Ударник». Как говорится в материалах дела, Игорь заявил, что представляет интересы людей, заинтересованных в получении южнокорейского контракта и готовых за $50 000 выкупить у Садофьевых 100% долей уставного капитала «ГК Инконнект» — сменить и учредителей, и руководство. В случае отказа Садофьевых ждет уголовное преследование и проблемы в бизнесе. Цена вопроса была понятна: владелец компании получал доступ к бюджетным контрактам на сумму около 390 млн рублей.

Российский павильон на ЭКСПО-2010 в Шанхае посетили 7 млн. человек. Многие по- новому открыли для себя Россию.Российский павильон на ЭКСПО-2010 в Шанхае посетили 7 млн. человек. Многие по- новому открыли для себя Россию.Фото Коммерсантъ.

Предложение, от которого нельзя было отказаться, сделал человек, искушенный в теме слияний и поглощений — главный менеджер инвесткомпании «Магма» Игорь Дунаев. В «Магме» на вопросы Forbes ответили, что их менеджер Игорь Дунаев действовал по своей инициативе, а компания к этой истории отношения не имеет.

Кто же тогда были эти люди, которые, по мнению полицейских, пытались захватить «ГК Инконнект»? Следствие считает организатором рейдерской атаки Олега Литошенко, а его идейным вдохновителем — Бориса Краснова. Как рассказывал на допросе сам Краснов, с Литошенко их познакомил в Париже в июне 2010 года замминистра промышленности и торговли Георгий Коломанов. Официально Литошенко, замдиректора «Спортивное информагентство Олимпийского комитета», устраивал олимпийские фестивали и детские выставки под эгидой ЮНЕСКО. Декоратор вспоминал, что Литошенко часто хвастался своими связями среди силовиков и твердил ему, что нужно наказать «Инконнект». «Он говорил, что «Инконнект» выводит деньги, получаемые из бюджета, на фирмы-однодневки, и из-за этого, по его мнению, мне мало заплатили [за Париж]», — рассказывал потом следователю Борис Краснов.

Еще в 2010 году Литошенко свел Краснова с Филиппом Золотницким, сотрудником столичного Управления экономической безопасности и противодействия коррупции. 22 января 2011 года Краснов, как он позже вспоминал на допросе, на своем дне рождения представил Золотницкого давнему другу — главе столичной полиции Владимиру Колокольцеву. Благодаря Золотницкому Краснов и Литошенко потом были в курсе всего расследования по «Инконнекту» и, по одной из версий, направляли полицейских по нужному следу.

«Краснов по жизни недовольный человек, — негодовал во время одной из бесед с Дунаевым Андрей Садофьев (ее расшифровка есть в материалах дела). — Забрал 50% бюджета за свои деревянные матрешки, мы с ним договорились, по рукам ударили, сгрудили ему там еще десять или сколько-то миллионов, чтоб он заткнулся. Мы с ним рассчитались полностью, и при этом он рассказывает, что все его кинули».

Утром 1 августа 2011 года Садофьев получил sms: «Несмотря на то что у вас тяжелый день, необходимо встретиться». Спустя несколько часов в офис «Инконнекта» на Берсеневской набережной с обыском нагрянула полиция, расследовавшая финансовые связи с «Простор Дизайном». Вслед за полицией в «Инконнект» с проверкой пришла еще и налоговая.

«Мы поняли серьезность [ваших] намерений — заходит УБЭП, обыски всякие. Действуете жестоко, — жаловался Садофьев Дунаеву (эту встречу Садофьев записывал на диктофон, и в уголовном деле имеется распечатка записи). — Если мы отдадим, так сказать, эту долбаную Корею, то от нас отстанут?» «Да», — обещает Дунаев.

Уже после обыска в «Инконнекте» Краснов, как говорится в материалах дела, приехал на встречу к Владимиру Колокольцеву: декоратор только что вернулся из Шанхая и привез генералу китайские лекарства и снадобья. Между делом Краснов просил взять дело «Простор Дизайна» на особый контроль и наказать «группу негодяев, которые перекидали всех». Сам Краснов потом на допросе утверждал, что выполнял лишь рекомендации Литошенко и именно последний был организатором атаки на «Инконнект».

«Цветочный город» от Бориса Краснова должен был скрыть отсутствие прорывных проектов в градостроительстве и урбанистике.«Цветочный город» от Бориса Краснова должен был скрыть отсутствие прорывных проектов в градостроительстве и урбанистике.Фото Коммерсантъ

Однако Дунаев во время одной из бесед с Садофьевым проговорился, что за атакой на «Инконнект» стоит Краснов и якобы в этом деле даже был заинтересован его высокопоставленный приятель — первый вице-премьер Игорь Шувалов. Источник в окружении первого вице-премьера хотя и подтвердил дружбу Шувалова с Красновым, при этом категорически отверг связь первого вице-премьера с делом «Инконнекта». «Это чистой воды вымысел», — подтвердил официальный представитель Шувалова Александр Мачевский. «Не проходит двух-трех месяцев, чтобы имя Шувалова не использовали как прикрытие разные «джентльмены удачи», — продолжает источник. — Аппарат всегда проверяет эту информацию и, если она подтверждается, направляет в правоохранительные органы».

12 августа Дунаев предупредил Садофьевых, что, если они не поторопятся с решением, «следователи начнут работать вплотную», а два замминистра пойдут к главе Минпромторга, чтобы убедить его в неблагонадежности компании «Инконнект». И тогда прощай госконтракт. Следствие считает, что Дунаев, из всех членов группы знакомый только с Литошенко, выполнял функции переговорщика, а чиновники Минпромторга — Шилов и Богданов — должны были оказывать административное давление на Садофьевых, принуждая их быстрее расстаться с компанией. О чем речь? Садофьевы, например, дали показания о том, что одним из инструментов давления являлась задержка с переводом аванса 80 млн рублей от Минпромторга на организацию выставки.

Сергей Шилов, директор Департамента внешнеэкономических отношений, работал в этой должности меньше года. Он бывший вице-президент ВТБ, экс-председатель административного совета банка «ВТБ — Северная Африка». Еще раньше, в 1985–1991 годах, служил в советском посольстве в Великобритании. С Красновым познакомился в 2010-м на совещании по организации «Дня России» на ЭКСПО-2012. Юрий Богданов, замначальника отдела выставок Минпромторга, вел, по словам Краснова, совместный бизнес с Литошенко в сфере выставок и пиара. С Красновым знаком с 2010 года.

«ГК Инконнект» честно выиграла конкурс на проведение ЭКСПО-2012, но, желая сэкономить, предоставила ложное поручительство, — рассказал бывший сотрудник Минпромторга. — Шилов, бывший банкир, подлог обнаружил, но компании дали возможность заменить обеспечение, что она и сделала. Контракт был подписан, началась работа по сметам, но в августе МВД сообщило в Минпромторг, что «Инконнект» подозревается в уклонении от уплаты налогов (дело было закрыто в 2012 году)».

Источник Forbes полагает, что вопросы Шилова и Богданова по поводу полицейской проверки руководство «Инконнекта» восприняло как угрозы. «Тем более Шилов по банкирской привычке хеджировал риски, начал консультации с другими участниками рынка на случай, если уголовное преследование владельцев «Инконнекта» сорвет работу по подготовке ЭКСПО», — утверждает собеседник Forbes. Судя по материалам дела, о ком идет речь — понятно: чиновники Минпромторга вели переговоры с Красновым.

«Если говорить про Краснова с его запросами, так сказать, ему 375 млн только пойти мороженого купить. Поэтому там он поставит потемкинские деревни — остальное все потратит… на красоту — на маникюры и педикюры», — восклицает в беседе с Дунаевым Садофьев (распечатка переговоров имеется в деле).

Все переговоры Садофьевы записывали — эти пленки потом попали в полицию. Владельцы «ГК Инконнект» написали заявление, что у них отбирают компанию и госконтракт. За всей пятеркой было установлено наблюдение — телефоны прослушивались. Седьмого сентября 2011 года все были задержаны, на следующий день — арестованы. Правда, Краснов пробыл за решеткой недолго, его единственного выпустили под залог 5 млн рублей.

БЕЗ ПОБЕДИТЕЛЕЙ

22 сентября 2011 года Борис Краснов принимал в своем офисе на Арбате адвоката Иманали Узалова. Обсуждали линию дальнейшей защиты. «Борис Аркадьевич был в приподнятом настроении, но внезапно ему стало плохо, речь стала тяжелой, он схватился за голову и начал заваливаться, — вспоминает тот день Узалов. — Я позвал на помощь, крикнул, чтобы принесли воды. Прибежали сотрудники, кто-то сказал: «Это инсульт».

На «скорой» Краснова привезли в Первую градскую больницу, а оттуда — в реанимацию Федерального медицинского биофизического центра им. А. И. Бурназяна. «Краснов в коме, фактически одно из полушарий мозга не реагирует на сигналы», — сообщал прессе адвокат Добровинский.

Проведать Краснова приходили полицейские. Следователи не исключали, что сценограф придумал и разыграл новую мизансцену и симулировал болезнь, предполагает Добровинский. Он уверял, что один из оперативников упал в обморок, когда увидел Краснова после операции — «с отверстием в черепе, через которое видно пульсирующий мозг».

Третьего октября дело в отношении Краснова из-за его тяжелой болезни выделили в отдельное производство. Адвокат Узалов написал следствию, что Краснова необходимо отправить лечиться за границу. Следователь не возражал. Краснова отправили спецбортом в Берлин, потом перевели в клинику в Швейцарии.

«Боря реально болен — он говорит, память в порядке, но он передвигается пока в кресле-каталке», — рассказывает финансовый директор и совладелец «Краснов-Дизайна» Татьяна Рябова. Год назад Игорь Крутой рассказал, что созванивался с Красновым и обсуждал их общий проект — церемонию открытия Универсиады в Казани в 2013 году. А вот Рябова говорит, что Краснов отошел от дел, а без него бизнес «заснул». По ее словам, история с «Инконнектом» спутала Краснову все планы — он надеялся принять участие в подготовке саммита АТЭС и Олимпийских игр в Сочи. А самое главное — незадолго до задержания декоратору предложили войти в совет директоров ВВЦ.

«С трудом верится в то, что Краснов, у которого заказы были на сотни миллионов рублей, решил прибрать фирму с незначительным оборотом, — полагает Николай Бугаев. — В этой истории [с «Инконнектом»] много недосказанностей, но ясно одно: в ней нет победителей».

Борис Краснов за границей, другие фигуранты дела — в суде. «Инконнект» по-прежнему получает госзаказы, правда, масштаб бизнеса уже не тот — на 2013 год у компаний Садофьевых оказалось 11 госконтрактов на сумму 46,5 млн рублей. Да и злоключения владельцев «Инконнекта» на этом не закончились. В январе 2012 года в поселке Быковка Подольского района загорелся дом. Выяснилось, что он принадлежит Андрею Садофьеву, а причиной пожара стал поджог.

ПАВЕЛ СЕДАКОВ

ИСТОЧНИК: FORBES

Посторонних нет

Посторонних нет

У «Информзащиты», работающей на спецслужбы и госведомства, много тайн. Одна из них — кто владеет компанией

Корреспондент NBC Ричард Энгель сел за столик в кафе, подключился к Wi-Fi и увидел в своей почте письмо: «Привет! Добро пожаловать в Сочи!» Щелкнул по ссылке, и его смартфон был мгновенно атакован Android-трояном. Пару дней спустя NBC показал сюжет о том, как в Сочи хакеры открыли сезон охоты на гостей Олимпиады. Последствия были бы печальны, если бы им, к примеру, удалось взломать транспортную инфраструктуру: перевод стрелок на железной дороге или сбой в работе светофоров мог вызвать коллапс. Но этого не случилось. Транспортную дирекцию, отвечавшую за доставку грузов для строительства олимпийских объектов, защищала ГК «Информзащита».

«Когда нас приглашали в Сочи, мы не отказывались. Но в первые ряды не лезли», — лаконично комментирует свое участие Петр Ефимов, гендиректор «Информзащиты».  Основной доход группе приносят госзаказчики. За последние пять лет только интегратор «Информзащиты» заключил с ними 440 контрактов на сумму 5 млрд рублей, тогда как с коммерческими структурами — 125 контрактов на 650 млн рублей. Акционеры «Информзащиты» сумели построить эффективную систему продвижения своих продуктов и услуг. Но два ее основателя больше не причастны к делу, а два других в сумме имеют долю менее контрольной. Как создавался бизнес по охране секретов и кому он теперь принадлежит?

Объявление на проходной НТЦ «Атлас» в унылом девятиэтажном здании на ул. Образцова предупреждает: «Проход на территорию с самокатами и скейтами воспрещен». «Атлас» сменил нескольких хозяев — сначала находился в ведении КГБ, потом — Федерального агентства правительственной связи (ФАПСИ) и ФСБ и наконец оказался у Минсвязи. Но порядки тут до сих пор строгие — в здание, например, не может пройти иностранец.

Три этажа здесь арендует «Информзащита». Долгое время считалось, что за компанией стоит ФАПСИ. «Мы не чекисты, не секретные физики. Мы обычные разработчики, но у нас тоже есть свой профессиональный этикет и свои тайны», — с благодушной улыбкой рассказывает Ефимов. Основатели группы Петр Ефимов, Владимир Гайкович и Дмитрий Ершов познакомились в Киевском высшем инженерном радиотехническом училище ПВО. Спустя несколько лет встретились в Москве, в Генеральном штабе. Ефимов строил здесь первые локальные сети, а Гайкович и Ершов работали в лаборатории одного из региональных военных НИИ.

В 1995 году Ефимов уволился и занялся продажами англо-русских переводчиков PROMT. Торговля шла вяло, и, когда Гайкович предложил ему зарабатывать на защите информации, тот согласился не раздумывая. У Гайковича уже был некоторый опыт и капитал. Вместе с выпускником Высшей школы КГБ Евгением Касперским он удачно выполнил заказ на интеграцию антивируса в офисный пакет на базе MS-DOS. «Получили солидные деньги», — подтвердил Forbes Касперский.

Помимо Гайковича, Ефимова и Ершова соучредителем «Информзащиты» стал Юрий Соколов. Про него известно немного: работал в НИИ «Квант» (институт сейчас разрабатывает системы электронной защиты для госорганов), потом перешел в НТЦ «Атлас». Именно Соколов договорился с руководством НТЦ об аренде помещения, на 100 кв. м которого разместились руководство компании и 10 программистов. Гайкович предложил партнерам выйти на рынок со своей разработкой — системой разграничения доступа в виде карты, устанавливаемой в компьютер. Систему защиты назвали SecretNet. Более чем на 20 лет она стала флагманским продуктом «Информзащиты».

Государственное дело

Председатель правления коммерческого банка радостно потирал руки: «Вы сможете защитить нас от НДС?!» Ефимову пришлось разочаровать банкира, перепутавшего НДС с НСД — несанкционированным доступом. «Мало кто в 1990-х понимал, от чего и как защищаться. Приходилось ходить, убеждать», — говорит гендиректор «Информзащиты». В итоге SecretNet, по его словам, была установлена почти на всех компьютерах, подлежащих защите, в ЦИК, Центробанке, Федеральном казначействе, Таможенной службе.

Брали упорством и деловой хваткой, уверяет бывший директор Учебного центра «Информзащита» Михаил Савельев. Плюс срабатывали связи. Когда ЦИК готовила систему защиты ГАС «Выборы», несколько компаний-разработчиков пригласили на смотрины. Ефимов и Гайкович оказались на встрече благодаря своему знакомому, возглавлявшему в то время управление информационных ресурсов администрации президента России. Ефимов утверждает, что ЦИК выбрала рабочую версию  SecretNet и он с Гайковичем за ночь дописал документацию к ней. Но Савельев пересказывает старую корпоративную легенду: на вопрос ЦИК о доработке предложенных версий все начали говорить про цены и сроки, и только Гайкович на следующее утро принес SecretNet с необходимым функционалом.

Первый контракт с ЦИК принес «Информзащите» $150 000. Появились заказчики в лице ФСБ и Центробанка. Но с деньгами у спецслужбы тогда было туго, и почти три года единственным крупным клиентом компании был Центробанк. Ефимов провел в перелетах 260 дней — ставили SecretNet в региональных отделениях банка. «Он был основным добытчиком компании», — замечает Алексей Лукацкий, бывший глава департамента интернет-решений «Информзащиты» (сейчас бизнес-консультант по безопасности в Cisco Systems). Соколов отвечал за отношения с госструктурами, Гайкович занимался разработками, а Ершов — сначала консалтингом, потом учебным отделом (со временем тот превратился в крупнейший в России центр подготовки специалистов по защите информации — около 3000 слушателей в год, не считая дистанционного обучения).

К началу 2000-х у «Информзащиты» появились еще два базовых продукта. Электронный компьютерный замок «Соболь» был разработан по техзаданию ФАПСИ и в последующие годы продан тиражом более 1 млн. «Информзащита» первой среди коммерческих компаний получила шесть лицензий ФАПСИ на создание средств защиты сетей и шифровки данных и создала криптографический маршрутизатор «Континент». «SecretNet  и «Континент» — это козырные тузы «Информзащиты», — считает гендиректор Digital Security Илья Медведовский. — Госзаказчики берут эти продукты, поскольку они под них правильно заточены».

Жесткие требования ФСБ и Гостехкомиссии (в настоящее время ФСТЭК) по защите конфиденциальной информации и гостайны распространились также на частные компании.

По словам Савельева, наличие у «Информзащиты» сертифицированных решений облегчало вход в коммерческие структуры с госучастием — «Норильский никель», «Транснефть», «Аэрофлот». «Не каждого интегратора пригласят в проект, где присутствует работа с гостайной», — объясняет Ольга Болейко, коммерческий директор Group-IB. По ее словам, у «Информзащиты» есть выданные регуляторами уникальные сертификаты, которых нет у других разработчиков.

Испытание деньгами

Бизнес «Информзащиты» шел в гору. Если в 2002 году ее выручка составила $15 млн, то спустя три года — уже $27,2 млн. Но рост доходов не очень радовал Гайковича, в 2001 году сменившего Ефимова в кресле гендиректора (Ефимов стал президентом), — он считал, что быстрые дивиденды тормозят развитие.

В 2005–2008 годах из «Информзащиты» выделили несколько компаний: разработки сосредоточили в «Коде безопасности», дистрибуцию — в SafeLine, а интеграция осталась у НИП «Информзащита». Чтобы не переплачивать лабораториям,  открыли свой аттестационный центр. Так появилась группа компаний «Информзащита».  «Настало время меняться и дифференцировать бизнес», — оценивает Ефимов ту перестройку. В 2007 году выручка компании составила 1,28 млрд рублей, или $50 млн. Дела шли настолько блестяще, что «Информзащита» замахнулась на амбициозный проект — пересадить госслужащих на операционную систему Linux.

Объем рынка таких систем для органов власти и медучреждений, вспоминает Евгений Соколов — в то время руководитель компании Linux Online, оценивали в Минсвязи минимум в $50 млн.  В 2008 году Евгений Соколов и его партнер Тимофей Королев встретились с Ефимовым и Гайковичем и договорились о создании компании TrustVers. Фактически речь шла о покупке команды Соколова и Королева из 30 человек и их разработок. Под этот проект были наняты новые специалисты, приобретено оборудование. Акционеры «Информзащиты» затрат не раскрывают. «Это были не заоблачные деньги», — лаконично отвечает Ефимов. Разработчики выпустили и сертифицировали пакет программ на Linux, интегрируемых с продуктами «Информзащиты». Но тема не пошла, замечает бывший гендиректор «Информзащиты» Сергей Шерстобитов, — было недостаточно политической воли на уровне государства. «Государственный спрос на открытые решения так и не появился, и даже «Информзащите» не удалось переломить ситуацию», — добавляет Соколов.

Возникла еще одна проблема: несмотря на кризис, компания вдвое увеличила штат под разработку новых продуктов, связанных с 152-ФЗ «О защите персональных данных». «Эта инвестиция не сыграла. Принятие закона перенесли, а в продукты уже вложили много денег», — уверяет бывший сотрудник «Информзащиты». По его словам, возник большой кассовый разрыв, который нужно было срочно закрывать. Выручил стратегический инвестор. Ефимов, впрочем, заявляет, что за всю историю компании не было ситуаций, связанных с нехваткой денег.

Невидимый Генс

Учредителями «Информзащиты», согласно открытым данным ЕГРЮЛ, до сих пор числятся четверо — Ефимов, Гайкович, Ершов и Соколов (у каждого по 25% акций). На самом деле все давно поменялось. Еще в середине 2000-х компанию покинул Юрий Соколов, продав свои акции. «Он уже был на пенсии, хотел стабильности, путешествовать по миру», — говорит его знакомый.

В 2011 году ушел Владимир Гайкович. «Причин моего ухода две: это накопившаяся усталость от управления и наличие разногласий с акционерами по вопросам развития группы компаний», — объяснял он в интервью CNews. «Гайкович получил степень Executive MBA и пытался внедрять западные практики управления, — излагает свою версию Алексей Лукацкий. — Это нравилось не всем акционерам, которые по старинке хотели, чтобы все было сосредоточено в одних руках». Андрей Голов, гендиректор «Кода Безопасности», подтверждает: «Гайкович пытался «отцифровать» бизнес. Из-за этого возникло длительное непонимание с Ефимовым». Сергей Шерстобитов дополняет: Гайкович как программист много времени уделял разработкам, а Ефимов был ориентирован на продажи, и в этом была сила компании, но до определенного момента. Гайкович после ухода возглавил компанию «Андэк», специализирующуюся на информационной безопасности, но в марте 2015 года погиб в автокатастрофе.

Петр Ефимов уверяет, что информация о конфликте сильно преувеличена — просто была взаимная усталость и разные взгляды на развитие бизнеса. «Володя считал, что, если вещь гениальная, она сама себя продает. А мы считаем: нет, не так, кто-то должен рассказать, почему она гениальная», — объясняет предприниматель. Сейчас, по словам Ефимова, у ГК «Информзащита» три акционера — он сам, Ершов и некий стратегический инвестор. По словам источника Forbes в компании, этот инвестор выкупил пакет Соколова, Гайковича, часть акций Ершова и Ефимова и консолидировал как минимум 75% акций компании. Ефимов подтверждает, что у него с Ершовым нет контрольного пакета, и добавляет, что инвестор не участвует в операционной деятельности.

О ком речь?

Четыре источника сообщили Forbes, что о представителе Георгия Генса, основателя группы компаний «Ланит».

Ее основной бизнес — системная интеграция и разработка программных продуктов, годовая выручка, по оценке Forbes, — 82 млрд рублей. «Генс вошел своим капиталом и затем поддерживал «Информзащиту» финансами и управляющими решениями», — говорит один из бывших сотрудников «Информзащиты».  Ефимов это отрицает.

Предположительно, Генс пытался кооперироваться с «Информзащитой» еще в 2008 году, когда обсуждался проект на базе Linux. В 2012 году принадлежащая «Ланиту» компания Treolan приобрела SafeLine — дистрибьютора «Информзащиты» с оборотом около 1 млрд рублей. «После поглощения SafeLine все ждали, что подобное произойдет и с «Информзащитой», — рассуждает один из бывших подчиненных Гайковича.

Владелец «Ланита» в 2010 году в комментариях интернет-изданию CRN нахваливал «Информзащиту»: «Компания предлагает интересные продукты и решения, постоянно растет и развивается, укрепляя позиции на рынке. Защита информации — один из наиболее важных элементов IT, в частности при организации облачных вычислений». По мнению одного из конкурентов «Информзащиты», Генс воспользовался удачными условиями для проведения сделки, которая открывала выходы на новый для «Ланита» рынок информационной безопасности и крупных госзаказчиков.

Сам Георгий Генс в разговоре с Forbes отказался подтвердить, что он владеет акциями «Информзащиты». «Нет, это не так», — ответил Генс. Но после небольшой паузы.

Как в Зазеркалье

После того как Гайкович покинул «Информзащиту», гендиректором был назначен Павел Караулов — основатель розничной сети мобильной электроники Divizion, распавшейся в 2010 году из-за долгов и проблем с франчайзи. Про Караулова в «Информзащите» говорят, что он был направлен от «Ланита» для аудита. Но проработал лишь несколько месяцев. Его сменил Сергей Шерстобитов из коммерческой дирекции «Информзащиты». В конце 2014 года к оперативному управлению вернулся Петр Ефимов. «В своем огороде более добросовестно копаешь, чем на колхозном поле», — образно объясняет он причину. Шерстобитов ушел и основал компанию Angara, игрока на рынке информационной безопасности. В конце 2015 года к нему перешел другой ключевой менеджер «Информзащиты» — бывший директор учебного центра Михаил Савельев.

Как дела у компании Ефимова?

В 2015 году ее выручка составила 5,5 млрд рублей, из них две трети принес интеграторский бизнес, около 20% — продажа собственных разработок, остальное — учебный и аттестационный центры.

Крупные клиенты из госсектора по-прежнему рядом. «За последние два года в совместных проектах с «Информзащитой» мы обеспечили защиту более 1 млн компьютеров в сетях наших клиентов», — говорит Юлия Соколова, руководитель управления по работе с партнерами «Лаборатории Касперского». Среди этих клиентов — Сбербанк, ВГТРК, Росэнергоатом.

Когда Крым вошел в состав России, специалисты «Информзащиты» поехали создавать региональные фрагменты ГАС «Выборы»: ставили криптомаршрутизаторы на каналы связи и SecretNet — на рабочие станции. В 2015 году ЦИК потратила на работу ГАС «Выборы» 1,5 млрд рублей, из них 130 млн — на Крым. Как уверяют, не напрасно: в прошлом году система 35 000 раз подверглась хакерским атакам. «Защита работала так, что ни одна хакерская атака не прошла», — уверяет председатель совета директоров Федерального центра информатизации при ЦИК Геннадий Райков.

Экономический кризис — серьезное испытание и для рынка информационной безопасности: бюджеты сокращаются, рынок сжимается. «Здесь как в сказке «Алиса в Зазеркалье»: чтобы стоять на месте, надо бежать, чтобы двигаться вперед, надо бежать вдвое быстрее», — замечает Шерстобитов. Но «Информзащите» есть чем заняться. У нее новый проект — «Электронный бюджет» для Федерального казначейства, который должен упростить учет и контроль государственных средств. «Доверить выполнение таких проектов можно только компании с большим объемом компетенций», — комментирует Вячеслав Бражко, начальник управления режима секретности и безопасности информации казначейства. В 2007 году «Информзащита» выиграла тендер на установку защиты на 50 000 рабочих станций и серверов казначейства. Теперь требуется защитить рабочие места 1,5 млн пользователей «Электронного бюджета» — федеральных, региональных и муниципальных чиновников. Нужная политическая воля тут присутствует.

Источник: Forbes

На таблетках: реанимация «СИА»

На таблетках: реанимация «СИА»

Члены семьи Рудинского при его жизни были далеки от управления фармацевтической компанией «СИА Интернейшнл». Но теперь у них, кажется, нет другого выхода

Без огласки

Одинокая коробка с лекарствами ползет по ленте транспортера. «Когда-то они ехали здесь одна за другой», — замечает Елена Рудинская, вдова основателя «СИА Интернейшнл». На огромных стеллажах много свободного места. В лучшие годы, когда выручка СИА доходила до 100 млрд рублей, на складе хранилось около 12 000 наименований лекарств. Сейчас — в четыре раза меньше. По итогам 2014 года чистая прибыль упала вдвое. Рудинская уверяет, что это временные трудности: «Мы планируем вернуть компанию в тройку лидеров. Мы должны это сделать. Ради Игоря».

Елена Рудинская сейчас совладелец и региональный директор компании, ее младшая дочь Ирина — помощник гендиректора, ставленника нового совладельца Александра Винокурова, президента инвесткомпании A1. Фармацевтике он не чужд — его семья владеет дистрибьюторской компанией «Генфа».

29 октября 2014 года медицинский портал Vademecum сообщил о смерти 60-летнего Игоря Рудинского. Журналисты рисковали: основатель СИА умер еще 24 октября в Германии, где проходил лечение по программе экспериментальной иммуноонкологии, но ни семья, ни компания официально эту информацию не подтверждали. «Мы не говорили никому о смерти Игоря, даже близким и коллегам», — рассказывает Forbes Елена Рудинская. Семья опасалась, что банки-кредиторы сразу начнут агрессивные действия.

К началу 2016 года общий объем кредитной задолженности СИА, по данным компании, составлял 7,2 млрд рублей. Крупнейшими кредиторами были Газпромбанк (3 млрд рублей),  «Глобэкс» (2,5 млрд рублей), Нота-банк (1 млрд рублей) и Промсвязьбанк (700 млн рублей). «Если бы новость о смерти Игоря ушла в рынок без выработанного плана действий — это было бы немедленное банкротство, все бы посыпалось, — объясняет владелец компании «Р-Фарм» Алексей Репик. — Для рынка СИА — это Рудинский». За два дня до похорон «Р-Фарм» по согласованию с семьей объявила о готовности купить 50% акций СИА с опционом на последующее увеличение доли. Репик вместе с Еленой Рудинской ездил на переговоры к банкам-кредиторам, давая личное поручительство, что компания в ближайшее время не рухнет. «Он встал рядом со мной против банков и сказал: я покупаю компанию», — с благодарностью вспоминает Рудинская.

Сделка между СИА и «Р-Фарм» действительно готовилась. За три месяца до этих событий, в августе 2014-го Репик приезжал к Рудинским на подмосковную дачу. Пока хозяин колдовал у мангала — он умел и любил готовить, жена накрывала на стол. Елена Рудинская вспоминает, что там же, на летней кухне, муж представил семье Репика как будущего партнера и совладельца компании: «Вот Алексей, мы будем вместе работать». По словам Репика, они с Рудинским почти полтора года обсуждали варианты партнерства, а летом 2014-го подписали предварительное соглашение.

Почему Рудинский был готов поделиться компанией, которую строил с начала 1990-х? Последние годы он сильно болел — сказывались последствия рака, ему было тяжело в одиночку управлять огромной бизнес-империей. Члены семьи Рудинского при его жизни были далеки от управления компанией. «Уже с того момента, как наш бизнес вырос и достиг вершины, мы хотели его продать», — подтверждает Елена Рудинская.

Первая попытка была предпринята еще в 2008 году. Рудинский договорился с американским фондом TPG о продаже 50% СИА, стороны подписали документы, но TPG не стал закрывать сделку. «Представители фонда в России считали сделку возможной, но, когда материалы передали в Сан-Франциско, там решили не рисковать», — вспоминает Александр Сторожев, бывший заместитель гендиректора СИА, а ныне инвестконсультант одного из зарубежных банков. Александр Винокуров, в то время вице-президент TPG, уточняет в интервью Forbes, что решение было принято московской командой и донесено до инвесткомитета в Сан-Франциско. «Случился кризис, у СИА резко падали финансовые показатели. В такой конфигурации закрытие сделки не очень хорошо закончилось бы как для фонда, так и для Рудинского», — говорит Винокуров.

Рудинский не терял надежды найти партнера и готовил компанию к сделке. Например, в ноябре 2013 года вывел в офшор 80% акций «СИА Интернейшнл» — иностранное юрлицо продавать проще. В свою очередь «Р-Фарм», исторически более сильная в поставках лекарств больницам, искала партнерства с кем-то из крупных дистрибьюторов, чтобы продавать аптекам лекарства собственного производства. «Консолидация с СИА позволила бы создать многопрофильного гиганта», — говорит директор Института развития общественного здравоохранения Юрий Крестинский, владелец ГК «Бионика». По оценке Репика, в случае объединения с СИА оборот совместной компании мог составить 180–200 млрд рублей, а экономия на расходах за счет синергии и избавления от дублирующих функций составила бы порядка $10 млн.

В начале 2014 года консалтинговая компания Ernst & Young по его заказу начала изучать СИА.

Аудит проводился четыре месяца и показал, по словам Репика, что финансовое положение компании тяжелее, чем он думал.

«СИА сидела на голодном пайке, не было денег», — объясняет он. При среднегодовой выручке 85 млрд рублей стоимость чистых активов составляла 13,5 млрд рублей. Значительная часть капитала была вложена в не связанные с фармацевтическим бизнесом проекты, например в строительство жилья в Омске. Сторожев объясняет это тем, что Рудинскому хотелось «реализовать себя в других выгодных, как его убеждали, отраслях».

Инвестиции в параллельные бизнесы не вернулись в срок, СИА набрала кредитов, чтобы возместить оборотные средства. «А поскольку маржинальность бизнеса падала очень резко, обслуживание кредитов превратилось в тяжкое бремя», — вспоминает Сторожев. Обсуждая сделку, Репик с Рудинским предполагали, что погасить долг поможет продажа заводов СИА. Исходя из этой перспективы, 50% акций компании оценили примерно в 3 млрд рублей.

Сделка с «Р-Фарм» должна была состояться в сентябре, накануне сезона гриппа. У СИА в портфеле было много препаратов, связанных с простудными заболеваниями. «Входя в сезон без стоков, без денег и продаж, ты теряешь значительную часть выручки», — объясняет Репик. Но Рудинский улетел в Германию на лечение, с продажей доли возникла затяжная пауза. «Я звонил ему в Германию. Он говорил: я вернусь, и мы все решим. Но не вернулся, — вспоминает Репик. — Я очень жалею, что не смог с ним поработать вместе».

На высоте

Москва, 1993 год, проходная завода «Ферейн». Загрузив в свою «копейку» коробки с лекарствами, Рудинский проехал с километр до ближайшей аптеки, сам разгрузил машину и вернулся за второй партией. Это была «золотая жила»: заводские склады были забиты товаром, а в аптеках и больницах не хватало лекарств, наценка 50% их вполне устраивала. «Он все удивлялся, что никому не приходило с голову сдвинуться с места», — вспоминает Вера Перминова, основатель компании «Аптека-Холдинг» и автор книг о российской фарминдустрии.

Рудинский не всегда торговал таблетками. Окончив МАИ, он работал на авиазаводе «Салют». В 1989 году основал компанию «Ринк», выпускавшую приборы для иридодиагностики. Идея заняться фармацевтикой родилась, когда он гостил у друга в Венгрии. Обсуждая перспективные направления, решили, что еду и таблетки люди будут покупать всегда, и создали СП. «Сиа» по-венгерски звучит как «привет», но Елена Рудинская уверяет, что СП назвали по именам трех основателей — Сергея Гусаинова, Игоря Рудинского и Александра Шаманаева. Уже через полгода стало ясно, что бизнес выгодный. «Живые деньги люди приносят в аптеки, и оттуда их проще всего получить», — говорил Рудинский в одном из интервью. Время для входа на рынок было идеальным: тотальный дефицит на полках и отсутствие конкуренции.

Показывая в 1995 году склад компании на территории НПО «Молния», Рудинский всегда подводил гостей к космическому шаттлу «Буран» — когда-то их здесь собирали. За пять лет площади увеличили с 450 кв. м до 20 000 кв. м, а потом и до 55 000 кв. м. Как вспоминает Сторожев, денег на развитие Рудинский не жалел. Когда встал вопрос о покупке дорогой складской программы, Рудинского стали отговаривать. «Игорь Феликсович настоял, — вспоминает Сторожев. — Программа нам сильно помогла, без нее взрывной рост был невозможен».

Ставка на работу с аптеками, а не больницами, у которых были проблемы с деньгами, себя оправдала. Менеджеры СИА с прайс-листами — «ходоки» — обходили фармацевтов и собирали заказы. Региональные аптеки обзванивали по телефону, каждый сотрудник-«позвонок» курировал определенное железнодорожное направление: отправляли товар почтовыми вагонами. Зарубежные фармпроизводители встречали топ-менеджеров СИА с распростертыми объятиями: все стремились на растущий российский рынок. В 1996 году, когда Рудинский уже был единственным владельцем компании, ее оборот превышал $10 млн, в портфеле было 600 препаратов и у нее было 11 региональных представительств.

В 2001 году Рудинский открыл автоматизированный распределительный центр, ассортимент вырос до 12 000 наименований, оборот ежегодно увеличивался на 35% без потерь в рентабельности. Склады работали круглосуточно. Рудинский и сам любил работать по ночам: приезжал в офис около полудня, уезжал в 4–5 утра. Все это время в его приемной сидели посетители — директора фармзаводов, владельцы аптек, дистрибьюторы. «В час ночи был прайм-тайм», — вспоминает Алексей Репик.

«То, что на фармрынке не было кровавых историй, полностью заслуга Игоря — он мог договориться со всеми», — уверяет Елена Рудинская. В 1990-е СИА, как и многие, столкнулась с наездами бандитов, вспоминает Сторожев. Но от «братков» быстро избавились — Рудинский сам разруливал ситуации. К тому же у него были влиятельные друзья и партнеры, например авторитетный предприниматель Шабтай Калманович.

Калманович вернулся в Россию в 1993 году из Израиля, где отсидел пять лет по обвинению в шпионаже в пользу СССР. На родине он вместе с Иосифом Кобзоном создал фирму «Лиат-Натали», названную по именам их дочерей. Шабтай, вспоминает Рудинская, был неординарным человеком, свободно говорил на 11 языках. И «Лиат-Натали» занималась самым разным бизнесом — от торговли спортивной одеждой до фармацевтики.

Одно время была даже поставщиком импортных лекарств для СИА. Но потом дела расстроились, выросли долги. В 1998 году СИА поглотила «Лиат-Натали», трудоустроив часть ее сотрудников.

«Поглощение должно было укрепить имидж СИА как более крупной компании и позволить ей использовать связи «Лиат-Натали», ее клиентов и поставщиков», — объясняет Сторожев. Возможно, дело было не только в имидже. «Калманович был человеком многогранным, с разными связями, когда-то, возможно, это партнерство было для Игоря фактором обеспечения безопасности компании», — считает Репик.

Была ли у Калмановича доля в СИА? Акционером он никогда не был и «понятийной» доли не имел, уверяют и Рудинская, и Сторожев. Калманович некоторое время числился вице-президентом «СИА Интернейшнл». А после покупки Рудинским доли в Нота-банке в 2005–2006 годах входил вместе с другими его топ-менеджерами в совет директоров банка. До самой гибели — Калмановича застрелили в Москве в ноябре 2009-го — его отношения с Рудинским были теплыми, рассказала Forbes вдова Шабтая Калмановича Анна Архипова. «Мы дружили семьями. Я не в курсе их деловых отношений — этот вопрос касается только Шабтая и Игоря Феликсовича, но могу точно сказать, что ни на какие доли в СИА семья Шабтая не претендовала», — говорит Архипова.

Кстати, «Лиат-Натали» на момент сделки возглавлял младший партнер Калмановича и Кобзона Семен Винокуров — отец нынешнего акционера СИА Александра. «Винокуров-старший закончил сделку и ушел заниматься своим бизнесом», — вспоминает Сторожев.

Мотор ДЛО

В дистрибьюторской компании «Аптека Холдинг» очень удивились, когда в середине 2000-х туда пришла наниматься бывшая сотрудница СИА. Девушка рассказала, что целый год разрабатывала для Рудинского документы для госпрограммы дополнительного лекарственного обеспечения (ДЛО), запущенной в 2005 году. Речь шла о лекарствах, которые должны были закупаться за счет госбюджета и выдаваться адресно. «В СИА, а вовсе не в Минздраве, была придумана основная схема работы ДЛО», — уверяет Forbes Вера Перминова.

По ее словам, именно Рудинский придумал, как льготные лекарства будут совершать свой путь от производителя до льготника, как будет вестись их учет, разработал юридическую схему и ответственность каждого участника цепочки.

Пять крупных дистрибьюторов по-мирному разделили страну на зоны влияния: СИА, например, обеспечивала льготными лекарствами Южный и Уральский федеральные округа и Саратовскую область. После внедрения ДЛО оборот СИА за год вырос более чем в 2 раза, с 30,3 млрд до 65 млрд рублей, на поставки по ДЛО приходилось 10–12%. «Как бизнесмен, Рудинский сделал блестящий ход — создал новый рынок там, где его не было, а была только сплошная нерешенная проблема. И, разумеется, занял достойную долю на этом рынке», — считает Перминова.

«Рудинский придумывал правила игры для отрасли и консультировал министров», — подтверждает Давид Мелик-Гусейнов, директор НИИ организации здравоохранения и медицинского менеджмента. По его словам, основные затраты на внедрение ДЛО (компьютеризацию аптек, систему учета) понесли «Протек» и СИА, «без них ДЛО не состоялось бы». Были и минусы. Дистрибьюторы не могли повышать цены на льготные лекарства, к тому же деньги из бюджета поступали через 180 дней после отпуска лекарств из аптеки.

Именно участие в ДЛО подтолкнуло дистрибьюторов к покупке собственных производств. В 2007 году СИА создала холдинг «Фарм-Центр», куда вошли три купленных Рудинским завода — курганский «Синтез», саранский «Биохимик», ставропольский «Биоком», выпускавшие около 250 препаратов. «Исходили из потребностей ДЛО», — объясняет Сторожев.

По итогам 2010 года СИА вышла на первое место по обороту среди российских фармдистрибьюторов. Но быстро нарастив оборот после кризиса, компания не сумела снизить издержки. «Оказалось, что с ростом оборота затраты выросли в той же степени, а маржа упала. Доходность свелась к нулю», — признает ошибку Сторожев.

Встреча с «Ростехом»

Когда прошли сорок дней после смерти Рудинского, всех партнеров, поставщиков и кредиторов СИА собрали в банкетном зале Golden Palace на вечер памяти. Но не только ради того, чтобы делиться воспоминаниями об отце-основателе СИА. Представители «Р-Фарм» со сцены подтвердили намерение купить половину компании. Репик уверяет, что в тот момент задачей «Р-Фарм» была защита интересов наследников. «После смерти Игоря появилось много разных мнений, что он кому-то что-то обещал, кому-то что-то должен и это уже вообще принадлежит не семье, — говорит Репик. — Стоя за плечами семьи, мы дали им возможность защитить свой актив».

Однако дальнейшее развитие событий для Репика стало полной неожиданностью. Весной 2015 года на него вышло руководство «Ростеха». Выяснилось, что Рудинский параллельно вел переговоры о продаже с госкорпорацией. «Мы про «Ростех» точно не знали, предполагаю, что и они о нас тоже. Все недоразумения мы в итоге сняли», — замечает Репик. «Ростеху» был интересен курганский завод «Синтез», а не коммерческая дистрибуция. В октябре 2013-го госкомпания учредила Национальную иммунобиологическую компанию (НИК), на базе которой планировалось создать холдинг по производству иммунобиологических препаратов, для проекта искали площадки. 33,46% «Синтеза» через компанию «Фармацевтическое бюро» принадлежало фирме «Паспорт», официальным владельцем которой была пиарщица СИА Марина Хачхарджи, а неофициальным считался сам Игорь Рудинский (летом 2015 года Хачхарджи переуступила права собственности Елене Рудинской), пакетом 32,3% акций владело государство. «Это был проект, на который Рудинский скорее согласился, не он его инициировал. Менеджеры предложили, он поддержал», — говорит про «Синтез» Юрий Крестинский. Уже после смерти Рудинского президент Путин подписал указ о передаче госдоли «Ростеху». В «Ростехе» на запрос Forbes ответили, что «никаких переговоров по покупке СИА или иных активов наших партнеров по «Синтезу» госкомпания не вела и не ведет».

«Р-Фарм» предпочла отступить. «Входить в конкуренцию с таким миноритарием, как «Ростех», да еще параллельно вычищать менеджмент «Синтеза» мы посчитали слишком сложной задачей. В конце концов, это же не уникальная шахта с редкоземельным металлом, такие площадки можно и в другом месте создать», — замечает Репик. Другие заводы СИА его не интересовали. Расстаться с ними предпочел и новый совладелец. «Биохимик» купила NC Pharma (96% препаратов, которые здесь выпускали, входят в список ЖНВЛП, жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, цены на них регламентирует государство). О покупке «Биокома» громко объявляла индийская Lupin, документы сейчас рассматривает ФАС.

Выбор Репика

«Через пару месяцев после смерти Рудинского семья заметно активизировалась — стали чаще приезжать в офис, начали вести переговоры с людьми, незнакомыми тогдашнему менеджменту. Нашли себе помощников», — вспоминает Сторожев. Он имеет в виду Александра Шарапанюка, который в феврале 2015 года по желанию семьи сменил на посту гендиректора Василия Шалашова.

Рудинский и Шарапанюк были знакомы с начала нулевых — Шарапанюк был учредителем саратовской аптечной сети «Эфедра», которую хотела купить СИА. В СИА он числился референтом Рудинского, сидел в смежном с ним кабинете и, судя по всему, пользовался неограниченным доверием семьи. «Он сумел вовремя подхватить компанию и сыграл свою положительную роль, хотя в дальнейшем не справился», — говорит Елена Рудинская. Связаться с Шарапанюком не удалось.

«Это был резкий поворот, — вспоминает Сторожев. — Все рычаги управления компанией были отданы в руки человеку, который имел мало представления о том, куда и зачем компания идет. Это были не очень профессиональные попытки со стороны семьи улучшить финансовое положение компании и более выгодно ее продать».

По просьбе менеджмента Репик, еще не отказавшийся от планов покупать СИА, «впрыснул» в компанию в конце 2014 года около 1 млрд рублей. Деньги пошли на закупку новых лекарств. Но сделка не состоялась. Весной 2015 года, когда семья Рудинского вступила в наследство, вдова приехала в офис к Репику. «Мы пообщались спокойно, нам с Алексеем стало понятно, что сделки уже не будет. Репик отказался сам», — вспоминает Рудинская, не вдаваясь в детали.

Репик предложил пересчитать стоимость компании с учетом изменившихся обстоятельств: привлекательность бизнеса упала, курс рубля упал. «Если бы это были чужие люди, мы могли бы структурировать сделку так, чтобы это полетело, — говорит Репик. — Но я не заинтересован входить в активы своих покойных друзей, ломая через колено их наследников».

Возможно, была и другая причина. Одно из новых собственных лекарств «Р-Фарм» — ингибитор интерлейкина-6 (ИЛ-6) для лечения артрита — в начале 2015 года вышло на третью фазу испытаний в США и Европе. На 2016–2018 годы были намечены большие клинические исследования, все расходы долларовые. «Мы почувствовали, что нам надо выстраивать систему приоритетов. По моим ощущениям, первый продукт на мировом рынке, сделанный в России, — это как полет в космос, — уверяет Репик. — Для меня фарма — это не дистрибуция, не производство, это прежде всего продукт». Сделка с СИА отошла для Репика на второй план.

Да и семья на его новые условия не согласилась.

Подкосили банки

«Нас подкосили банки. Если бы банки не наезжали с такой силой, мы бы сами выжили», — уверяет Рудинская. По ее словам, банки не давали провести реструктуризацию, требовали залогов, каждый банк тянул одеяло на себя.

В Промсвязьбанке у СИА была открыта кредитная линия на 2,5 млрд рублей, но ее заморозили, когда задолженность достигла 700 млн рублей. «Потребовали все погасить. И точка», — вспоминает Рудинская. Когда этого не произошло, банк арестовал ее личное имущество — квартиру и машину. В «Глобэксе» и Газпромбанке заявили, что, если СИА рассчитается с ПСБ, дополнительных кредитов от них может не ждать. В Промсвязьбанке сообщили, что условия реструктуризации, предложенные сначала клиентом, не устраивали банк.

А в ноябре 2015 года ЦБ отозвал лицензию у Нота-банка, акционерами которого были Рудинские (7,8% ) и в котором у семьи лежали личные деньги. Банкиром основатель СИА стал в 2003 году, но в 2011-м он продал существенный пакет миноритарию и председателю правления банка Дмитрию Ерохину и аффилированным с ним структурам.

По словам первого зампреда ЦБ Алексея Симановского, в банке была дыра в капитале размером 35,5 млрд рублей, он оказался замешан в мошенничестве с выдачей фальшивых гарантий участникам госзакупок на десятки миллиардов рублей. «Я не знаю, что там случилось. Большой кассовый разрыв, сейчас с этим разбираются», — неохотно говорит Рудинская.

Осенью 2015 года наследники обратились за помощью к семье Винокуровых.

«Винокуровы — наши старинные друзья. Когда мы поняли, что сами не справляемся, обратились к Саше», — говорит Рудинская. «Елена попросила меня помочь решить проблемы компании. Через некоторое время я решил стать ее акционером», — говорит Винокуров. Структуру собственности и условия сделки Рудинские и Винокуров не раскрывают. По данным Forbes, сделка была безденежная — Винокуров получил 50% акций СИА и опцион на покупку оставшейся части.

По словам Рудинской, Винокуров сразу договорился с банками о реструктуризации долга и арест с ее имущества был снят. «Управление активами, структурирование сделок, инвестиции — это наша работа», — говорит Винокуров, добавляя, что сейчас все долги СИА обслуживаются вовремя. В ПСБ подтвердили, что в конце 2015 года с наследниками было подписано мировое соглашение, и сейчас оно исполняется в полном объеме.

Репик в начале 2016 года обсуждал с Винокуровым вопрос о задолженности СИА перед «Р-Фарм». «Наш диалог показал высокую степень понимания, и мы оба удовлетворены разговором, — вспоминает Репик. — Я даже пригласил Сашу присоединиться к «Деловой России».

Что будет с компанией дальше? «Наследники смогли удержать СИА, а Винокуров довольно энергично взялся за дело, — говорит Forbes совладелец «Фармстандарта» Виктор Харитонин. — Мне кажется, уже виден позитивный тренд: они декларируют, что будут и развивать свои заводы, и поднимать дистрибуцию. Никто на рынке не заинтересован, чтобы СИА легла».

С ноября 2015 года СИА возглавляет Сергей Пивень, бывший финансовый директор X5 Retail Group. Его рекомендовал Винокуров. Как сообщил Forbes президент Сергей Пивень, уже завершена полная реструктуризация долгов банкам-кредиторам, подготовлена программа оптимизации логистики и увеличения ассортимента. «Цель — возвращение в течение трех лет в тройку лидеров», — говорит он.

Пивень сидит теперь в кабинете Рудинского. Поговорив с Forbes, вдова звонит ему на сотовый, спрашивая разрешения показать журналистам кабинет мужа, где со временем будет его музей. Пивень не возражает.

Павел Седаков, Елена Зубова

Источник: Forbes