Сторож будущего

Сторож будущего

 Алексей Полубояринов, основатель зеленоградской компании «СМП-Роботикс», бросил вызов армии чоповцев — в России сейчас около 1,5 млн частных охранников, сотрудников служб безопасности и сторожей. Выгуливая своего патрульного робота по заснеженным дорожкам зеленоградского парка, Полубояринов рисует перспективы: «Я хочу продавать их тысячами. Когда наш робот в серийной версии будет стоить 500 000 рублей, половину охранников выгонят и отправят учиться делать что-то полезное».

В мире патрульные роботы уверенно заменяют людей — как в зоне боевых действий, так и в мирной жизни. В Израиле вооруженные до зубов роботы Guardium охраняют аэропорт Бен-Гурион. В США робот К5 от компании Knightscope, напоминающий R2D2 из «Звездных войн», скоро будет патрулировать студенческие кампусы и улицы мегаполисов. В России охранный робот пока экзотика. Но роботам Полубояринова уже есть что писать в резюме. Они наблюдали за стройкой олимпийских объектов в Сочи, ездили по дорожкам столичного парка «Сокольники».

Стартап «СМП-Роботикс» вырос из проекта зеленоградской же компании «СМП-Сервис» (не имеет отношения к СМП Банку), куда Полубояринов пришел менеджером в 2006 году после Московского института электронной техники. «СМП-Сервис» выпускает цифровые системы видеонаблюдения: видеорегистраторы для банкоматов, следящие камеры для режимных объектов, коттеджных поселков, офисных центров.

Одну из таких камер в 2010 году заказал ЧОП, охранявший алмазный прииск в Якутии. Важное условие: камера должна быть мобильная. Инженеры «СМП-Сервиса» хотели установить камеру на треногу, но конструкция получилась тяжелая, под 40 кг. «Тогда я вспомнил, чему меня учили в вузе. Я ж инженер, нужно придумать устройство, чтобы камера сама ездила, — говорит Полубояринов. — Нашли в Чехии радиоуправляемую газонокосилку на бензиновом двигателе, прикрутили к ней камеру». В Якутию улетело пять моделей. Работа над заказом натолкнула Полубояринова на идею производства мобильных патрульных.

На новый проект переключились несколько разработчиков и монтажников «СМП-Сервиса». Узких специалистов Полубояринов привлекает на аутсорсинге. Например, по визуальной одометрии — ориентации роботов в пространстве. «Нахожу студента, который защищал по данной теме диплом. Он за 50 000 рублей решает узкую задачу за два месяца и очень рад, что его разработки потребовались», — объясняет тактику зеленоградский предприниматель. Сейчас в штате 15 человек, столько же помогают на фрилансе.

Разработка, правда, шла не быстро: полтора года экспериментировали в офисе, катая по полу детскую коляску, на которую установлено оборудование.

Корпус первого робота делали из фанеры, потом перешли на стеклопластик. Роботостроителям помогли на соседнем НПО «Стеклопластик», которое выпускает обтекатели для ракет.

В августе 2012 года производство роботов выделилось из «СМП-Сервиса» в отдельную фирму, совладельцами которой стали Алексей Полубояринов и его отец Сергей. «Я слушаю, что клиенту надо, и доношу мысль до разработчиков. А отец — настоящий инженер советской закалки. Если бы не он, мы бы сейчас на несколько лет в разработке отставали. Его роль — задавать вектор и говорить, куда копать, а куда не копать», — объясняет распределение ролей в стартапе Полубояринов-младший.

Алексей еще и гендиректор в «СМП-Сервисе», где у него небольшой пакет акций. До обеда работает в московском офисе большей компании, после обеда — в Зеленограде. Специалисты обеих компаний тоже часто объединяют усилия — например, софт для робота и видеорегистратора на мобильной платформе Android пишут совместно, новый алгоритм для следящей камеры — тоже общая разработка. Видеокамерами робота оснащают на «СМП-Сервисе», да и продажи пока идут через эту компанию.

Большинство роботов в мире управляются с помощью телеметрии человеком — как детские игрушки на дистанционном управлении. Для ориентации на местности многие из них оснащаются системой GPS или сканирующими лазерами — лидарами. Инженеры же «СМП-Роботикс» используют гораздо более дешевый, по словам Полубояринова, метод — визуальную одометрию: робот сам ориентируется в пространстве по окружающим объектам. Получая видеосигнал с камер, программа робота определяет реперные точки (в каждом кадре камеры около 400 точек), на основе которых высчитывается местоположение.

Первый раз оператор проводит робота по трассе — привязывает его к точкам.

После этого робот передвигается самостоятельно и может даже сам корректировать маршрут в случае появления прохожих или каких-то преград.

Владимир Яковлев, ведущий разработчик «СМП-Роботикс», поворачивает ключ зажигания на панели робота «Трал-Патруль 4.0», тот начинает мигать голубыми и зелеными лампочками. Скорость патрулирования этого робота около 5–6 км в час, запас хода 25 км, или 5 часов непрерывного движения. «Весит он 100 кг, из них 12 кг — это камеры. Главная его функция — наблюдение», — замечает разработчик.

Шесть камер, размещенных по окружности корпуса, формируют панораму. Обработка данных с этих камер позволяет обнаружить движение в радиусе 100 м. Система оснащена поворотной камерой с возможностью увеличения изображения: она автоматически наводится на место, где зафиксировано движение. Эта картинка анализируется специальным алгоритмом. Если робот «узнает» в объекте человека, он начинает сопровождать цель и передает ее видеоизображение на пост охраны по беспроводным каналам связи.

«Робот-охранник «СМП-Роботикс» — интересный продукт, думаем, он будет востребован на рынке», — замечает Алексей Князев, руководитель группы компании RBOT, тоже выпускающей роботов. Но предупреждает, что общество часто не готово к подобным инновациям и воспринимает их настороженно.

Первым робота Полубояринова «трудоустроил» директор тверского КБ «Эталон» Андрей Суздальцев. По территории вверенного ему предприятия проходит газопровод. Проверяющие все время пеняли Суздальцеву, что участок без присмотра. Вместо сторожа он согласился протестировать патрульного из стеклопластика, передающего изображения со своих видеокамер на компьютер дежурной смены охраны. «Люди не очень-то хотят ходить в морозную ночь вдоль забора», — объясняет он выбор. Новым «сотрудником» доволен: «Недоделки, конечно, были, но сама идея хорошая: со временем роботы могут заменить охранников».

«Если брать охрану периметра, один робот легко заменяет 2–3 охранников, — говорит руководитель робототехнического центра Сколково Альберт Ефимов. — Но мыслить надо шире: эффективность роботизированной охраны возрастает, если рассматривать инфраструктурные объекты — трубопроводы, железнодорожные пути, где суровые погодные условия и человеку трудно работать».

Правда, стать резидентом Сколково и получить грант на 20 млн рублей Полубояринову не удалось — в 2011 году ему отказали.

Альберт Ефимов замечает, что представленное описание продукта не соответствовало критериям инновационности: «У нас большая конкуренция, битва за гранты, надо было добавить больше описаний технологических преимуществ и конкурентного анализа». По его словам, переговоры с «СМП-Роботикс» продолжаются, он надеется, что следующая попытка будет более удачной. Ефимов советует делать не просто робота-охранника, а платформу, которая позволит использовать различные сенсоры, манипуляторы.

Двойное назначение

«Когда люди видят нашего охранного робота, часто спрашивают, где у него пулемет», — смеется разработчик Яковлев. В прошлом году, когда робота в качестве эксперимента (инициатива исходила от журналистов «Известий») выпустили в парк «Сокольники», руководство интересовалось, может ли робот остановить хулигана и не причинит ли вреда прохожим? По российским законам, гражданских роботов запрещено вооружать, но для защиты от вандалов достаточно установить шумовую электрическую гранату.

В США, Канаде, Израиле и Германии основной заказчик патрульных роботов — военные. Но в России, признает Полубояринов, слишком сложные условия входа на этот рынок — специальные приемные комиссии, жесткие требования к начинке, где не должно быть никакой западной электроники. Хотя над продукцией для военных он думает. Одна из разработок — колесный робот SRX3, на платформе которого помещается беспилотный летательный аппарат компании «Нелк». До места назначения «коптер» едет прямо на крыше робота, с нее же взлетает, а завершив миссию, снова приземляется на колесного робота для подзарядки.

Изначально «Нелк» разрабатывал коптер для силовиков — Минобороны, МВД, МЧС, чтобы использовать его в зоне боевых действий или чрезвычайной ситуации, рассказывает представитель компании «Нелк». Он уверен, что войны будущего будут вестить роботами, без участия людей.  Да и в случае крупных аварий вроде Чернобыля роботизированные системы могут спасти жизни.

Пока роботы Полубояринова вызывают больше интереса у гражданских заказчиков. Они патрулируют территорию завода, ТЭЦ, животноводческого хозяйства в Подмосковье. Геодезисты хотели использовать робота для проверки взлетно-посадочных полос. По словам главы «СМП-Роботикс», интерес есть и у зарубежных заказчиков. Предпринимателям из Малайзии, например, нужен робот с телескопической видеокамерой для патрулирования плантаций.

Сейчас разработчики Полубояринова обкатывают технологию, позволяющую роботам работать командой. Вместе они обеспечивают непрерывную картинку всей охраняемой территории.  С помощью сети MANET (MobileAdhocNetworks) передача данных может происходить от робота к роботу. «Это как в стае птиц — есть ведущий и ведомые, которые определяют свое положение относительно вожака. Получается коллективный разум», — объясняет Полубояринов.

За четыре года «СМП-Роботикс» собрала около 30 опытных моделей, сейчас переходит к мелкосерийному производству на заказ. Цена одного патрульного робота составляет в среднем 1,3–1,5 млн рублей. «Стоимость вполне конкурентоспособна по сравнению с зарубежными аналогами, например роботом K5 компании Knightscope», — замечает Алексей Князев из RBOT. По его мнению, в период кризиса компании, выпускающие инновационный продукт в сфере робототехники и искусственного интеллекта, имеют шанс быстрее выйти на рынок — клиенты ищут новые подходы для решения своих задач.

«Робот окупается за год, а потом начинает приносить прибыль. Вы сможете экономить на охране, а ее эффективность только возрастет», — убежден Полубояринов.

На вопрос, сколько уже вложено в разработку и производство, он отвечать не хочет: «Если считать, будет грустно». Единственный инвестор пока — «СМП-Сервис», выручка которого в 2013 году составила 55 млн рублей. «Прибыль от продажи видеорегистраторов уходит на роботов», — признается он. Но он рассчитывает, что ситуация изменится. В марте первая мелкосерийная партия из 10 охранных роботов должна поступить на подмосковное нефтехранилище.

Источник: Forbes

Брат, сват и штрафбат

Брат, сват и штрафбат

Уничтожение попавших под санкции западных продуктов остается одной из самых обсуждаемых в России новостей. По словам источников Forbes в правительстве, инициатор ужесточения контроля над импортом — новый министр сельского хозяйства Александр Ткачев. «Человеку нужно было проявить себя на новом месте, и он это сделал», — охарактеризовал роль экс-губернатора Кубани высокопоставленный собеседник Forbes. И, хотя, по мнению чиновника Минсельхоза, правильную идею Ткачеву «подсказали сверху», аппаратный вес министра заметно вырос. Forbes изучил, как устроена семейная бизнес-империя Ткачева.

Въезжающих в кубанскую станицу Выселки встречает билборд «Выбери Кубань», с которого устало взирает мужчина в сером пиджаке. Никакой подписи. Уроженец Выселок и бывший директор холдинга «Агрокомплекс», штаб-квартира которого расположена в станице, экс-губернатор Краснодарского края Александр Ткачев в представлении не нуждается.

За 14 лет его губернаторства выручка принадлежащего семье Ткачевых холдинга «Агрокомплекс» выросла в 33 раза — с 800 млн до 26,5 млрд рублей. Сейчас в него входят 40 предприятий, где работают 16 000 человек. Фирменная розничная сеть, в которой более 500 магазинов, уже вышла за пределы края. Но интересы семьи распространялись не только на сельское хозяйство — родственники Ткачева строили в крае автодороги, рестораны, жилую недвижимость и даже олимпийские объекты.

В апреле 2015 года Александр Ткачев был назначен министром сельского хозяйства. Он нарочито дистанцируется от бизнеса — разговаривать с Forbes на эту тему Ткачев отказался. «Про Кубань пишите, а про нас не надо, — внушает и гендиректор «Агрокомплекса» Евгений Хворостина. — Краснодарский край идет своим путем, а мы — своим». Что будет с бизнесом семьи после изменения статуса Александра Ткачева?

Собиратель земель

«На Кубани два самых ценных бизнеса — земля и порты. Порты попали под контроль крупных ФПГ, Ткачеву были не по зубам, так что он начал строить бизнес на земле», — говорит Forbes бывший сотрудник краевого ФСБ. У губернатора для этого было много возможностей.

Как началась политическая карьера Ткачева? В декабре 1999 года в перерыве между заседаниями Госдумы бывший зампред правительства по аграрным вопросам Геннадий Кулик подошел к Александру Волошину, главе администрации Бориса Ельцина, с предложением рассмотреть кандидатуру 39-летнего коммуниста Ткачева на пост губернатора или министра сельского хозяйства. «Нам нужно было поменять в крае «красного» губернатора Николая Кондратенко, — рассказывает бывший сотрудник президентской администрации. — Присмотрелись к Ткачеву — действительно перспективный. Хотя и пришел в Думу под красным флагом, но ментально он точно буржуйский». В декабре 2000 года Александр Ткачев победил на выборах губернатора Краснодарского края.

«Буржуйские» качества к тому моменту он успел проявить, занимаясь развитием семейной компании «Агрокомплекс». В 1983 году после окончания Краснодарского политеха он пошел работать теплотехником на комбикормовый завод в Выселках, который возглавлял его отец Николай Ткачев (после его смерти в 2014 году холдинг переименовали в «Агрокомплекс имени Н. И. Ткачева»). Товарищ отца, первый секретарь Выселковского райкома КПСС Алексей Климов поспособствовал сначала комсомольской карьере Ткачева-младшего, а потом и старту его бизнеса. При его поддержке Александр Ткачев в 1990 году был избран директором комбикормового завода, который вскоре объединился с комплексом по откорму скота в компанию «Агрокомплекс», в процессе акционирования перешедшую под контроль семьи Ткачевых.

За несколько лет «Агрокомплекс» поглотил почти все агропредприятия по соседству. Николай Минаенко, бывший сотрудник управления сельского хозяйства районной администрации, уверяет, что у тех просто не было иного выхода, «по одиночке не выжили бы».

А вот бывший покровитель Ткачева Климов после ссоры с Ткачевыми дал ряд резких интервью, утверждая, что поглощения «делались с позиции силы».

Говорить о Ткачеве с Forbes Климов, по-прежнему живущий в Выселках, отказывается: «Яйцо съело курицу, что теперь об этом вспоминать». В 2002 году в дом родителей Климова бросили гранату Ф-1, она ударилась о наличник, упала в палисадник и взорвалась.

О давлении вспоминает и бывший топ-менеджер одного из кубанских сахарных заводов. Осенью 2005 года на дорогах, ведущих к заводу «Кристалл» компании «Русский сахар» в Выселках, появились временные посты ГИБДД. «В самый сезон завод оказался в осаде — инспекторы не пускали грузовики со свеклой», — вспоминает менеджер в интервью Forbes. Прокуратура возбудила шесть административных дел в связи с нарушениями экологических и санитарных требований, Выселковский райсуд приостановил работу завода. Его владелец Михаил Липский обратился к президенту и губернатору с просьбой найти другого собственника. «Мы готовы продать завод, так как нам не дают нормально работать», — заявлял он прессе. В марте 2006 года «Кристалл» вошел в «Агрокомплекс».

В начале 2014 года «Агрокомплексу» достались около 40 000 га земли, которую контролировала семья Цапков и местного депутата Владимира Цеповяза, выстроивших бизнес на силовых захватах и мошеннических схемах с кредитами. Осенью 2010 года Цапки прогремели на всю Россию, вырезав в станице Кущевской семью фермера Аметова с гостями из Ростова.

Агропредприятия Цапков и депутата Цеповяза имели взаимные поручительства по кредитам «Россельхозбанка» и в документах банка назывались ГВЗ  (группа взаимосвязанных заемщиков) «Север Кубани» — в  разное время в нее входили до 30 предприятий, в том числе и фирмы-однодневки. Всего с 2006 по 2010 годы сумма выданных региональным «Россельхозбанком» кредитов их фирмам составила около 10 млрд рублей, еще 130 млн рублей из бюджета Цапки получили по нацпроекту «Развитие АПК». Уже после трагедии в Кущевке расследование показало вопиющие нарушения: фальсификация отчетности, отсутствие залогов, присвоение кредитных средств.

По словам собеседника Forbes, близкого к РСХБ, на фирмах, связанных с Цапками, висело около 7 млрд рублей проблемных кредитов, но после приобретения ГК «Север Кубани» «Агрокомплекс» заключил соглашение с РСХБ о реструктуризации ее долгов, при этом даже получив дисконт около 50%. В РСБХ и «Агрокомплексе» эту сделку не комментируют.

Самое последнее крупное приобретение «Агрокомплекса» — холдинг Valinor. «Земля отходит Ткачеву, деньги — банкам, в течение 10 дней я закончу весь этот зерновой процесс», — признавался Forbes в январе 2015 года бывший владелец агрохолдинга Кирилл Подольский. Долги компании перед банками превысили $600 млн, Сбербанк, один из основных кредиторов, предлагал передать «Агрокомплексу» последний крупный актив — 14 хозяйств Valinor Group с 170 000 га земли в Ростовской области, на Ставрополье и Кубани. «Пока шли переговоры, люди из «Агрокомплекса» постоянно названивали Ткачеву, было очевидно, кто принимает решения», — рассказывает бывший топ-менеджер Valinor. Подольский, как сообщил Forbes источник в окружении бизнесмена, на сделку согласился, а потом начал рассматривать другие предложения, рассчитывая еще и заработать.

«Но Герман Оскарович [Греф] сказал, что устроит карачун, если Подольский будет сопротивляться: сказал — продаю Ткачеву, значит продавай».

Сам Подольский на эту тему разговаривать не хочет, в Сбербанке содержание переговоров не комментируют. Купив в начале 2015 года активы Valinor, «Агрокомплекс» стал крупнейшим землевладельцем в Европе — земельный банк компании за 14 лет вырос с 80 000 га почти до 500 000 га.

Скользкая тема

На здании администрации колхоза «им.С. М. Кирова» в Кореновском районе развевается красный флаг. «Немного троллим нашу районную администрацию. Не сдаемся», — говорит юрист колхоза Нина Попова. Эта молодая красивая женщина несколько недель провела в СИЗО по сфабрикованному делу о рейдерстве, потом была реабилитирована. Два года назад к Поповой пришли настоящие рейдеры.

Все угодья в колхозе находились на праве бессрочного пользования, но после земельной реформы в начале 2000-х нужно было все переоформлять в аренду или собственность. «К нам начали ездить люди, представляться доверенными лицами Алексея Ткачева (депутат Госдумы, брат Александра Ткачева), которые решают вопросы в Департаменте имущественных отношений — выкупа без торгов, цену называли. За свои услуги по оформлению двух участков колхозной земли площадью около 600 га они запросили 7,5 млн рублей», — вспоминает Попова. Представители колхоза обратились в ФСБ. Закончилась эта история задержанием летом 2013 года начальника отдела краевого департамента имущественных отношений Сергея Жилина и директора «Торговый дом Кубанский» Сергея Сергеева, сына председателя краевой Ассоциации крестьянско-фермерских хозяйств Виктора Сергеева.

В суд, который прошел летом 2014 года, вызывали и их непосредственного руководителя в краевой администрации Вениамина Кондратьева — его подпись стояла на акте приема-передачи земли. Оказалось, что оформление было поставлено на поток — в материалах дела упоминаются похожие аферы в других районах. «В материалах уголовного дела есть свидетельства подсудимых — там прямо называется эта фамилия [Ткачев], но не было команды расследовать дальше», — говорит Попова. На карьере Кондратьева это факт отразился весьма странным образом — его перевели в администрацию президента и в 2015 году, после ухода Ткачева, назначили и.о. губернатора.

Сам колхоз «им.С.М.Кирова» переживает нелегкие времена. «Деньги, которые выделяли на развитие сельского хозяйства, до нас не доходили, нас останавливали еще на стадии сбора документов, а победителем оказывался «Агрокомплекс», они получали субсидии и дотации на удобрения, химикаты, на семенной материал, — сетует председатель СПК «Колхоз им. С. М. Кирова» Иван Ярошенко. — Это не зависть наша, это неравные условия. Везде присутствовал административный ресурс».

В краевом Министерстве сельского хозяйства отказались сообщить, сколько субсидий выделялось «Агрокомплексу». «Вы же понимаете, это очень скользкая тема», — говорит чиновник. Согласно бухгалтерской отчетности,  с 2004 по 2011 год предприятие получило из бюджета 1,3 млрд рублей госпомощи. В 2008 году «Агрокомплекс» был включен в список 295 системообразующих предприятий России.

Особый статус «Агрокомплекса» был закреплен законодательно. В декабре 2009-го губернатор Ткачев внес поправки в краевой закон «Об основах регулирования земельных отношений». Максимальный размер площади сельхозугодий на территории одного района, находящихся в собственности одной компании, для Усть-Лабинского и Выселковского районов составляет 50% от общей площади, для всех остальных — 10%. В Выселковском районе основным выгодоприобретателем был «Агрокомплекс» (к тому моменту он уже обрабатывал больше половины пашни в районе), в Усть-Лабинском — агрохолдинг «Кубань», входящий в группу «Базэл» Олега Дерипаски 17. В «Базэле» комментировать отношения с губернатором Кубани отказались.

А по словам источника Forbes в правительстве, Дерипаска и Ткачев не раз выручали друг друга.

Например, когда после кризиса 2008 года у «Русала» возникли проблемы, Ткачев, имеющий доступ к «первому лицу», замолвил слово за миллиардера.

При предшественнике Ткачева — одиозном Николае Кондратенко — действовала жесткая установка сельхозпродукцию из края не вывозить, были даже введены квоты на вывоз, что стало и одной из основных причин его отставки. «В стране была трудная ситуация с обеспечением населения продовольствием, — вспоминает Геннадий Кулик. — Отвалилась Прибалтика, Украина, Белоруссия. А Кондратенко, имея большие продовольственные ресурсы, практически не выполнял плана поставки по регионам. Мы подняли этот вопрос, Ельцин сказал: не выполняет — освободить!»

Александр Ткачев, став губернатором, дал зеленый свет на вывоз продукции в другие регионы и на экспорт. «Зерно — это как нефть, у него такой же экспортный потенциал, — замечает Петр Светличный, председатель Ассоциации хлебоприемных и зерноперерабатывающих предприятий АПК Краснодарского края. — На Кубани вы не увидите ни одного заброшенного поля». Светличный уверяет, что сам «Агрокомплекс» ни одной тонны зерна не экспортируют — все перерабатывают в крае (после приобретения Valinor «Агрокомплекс» может собрать около 2,5 млн т зерна и по объему урожая обогнать целую Болгарию). Но на экспорте семья Ткачевых тем не менее зарабатывает.

Один из крупнейших экспортеров зерна в крае — компания «Основа», созданная в 2011 году и за два года доросшая до выручки 8,4 млрд рублей. В феврале 2014 года Андрей Долуда, гендиректор и владелец 25% акций «Основы» не без гордости рассказывал в интервью журналу «Эксперт», что одним из секретов успеха является команда с прочными связями, которая способная убедить поставщиков зерна работать именно с ней. Совладельцем компании тогда являлся Роман Баталов (75%), зять губернатора Ткачева, а отец Андрея Долуды — вице-губернатор Николай Долуда. Через месяц после выхода интервью, в марте 2014 года, Баталов довел свой пакет до 100%, а Долуда ушел в малоизвестную фирму «Мирогрупп Ресурсы». По итогам 2014 года выручка «Основы» упала вдвое до 4 млрд рублей. От комментариев для этого текста Долуды отказались.

Нажмите на инфографику для увеличения масштаба

Но потерянное в опте легко можно компенсировать в рознице. Собственная продукция «Агрокомплекса» — молоко, яйца, хлеб, мясо, сахар, колбасы, консервы и т. д. — продается через розничную сеть, работающую под вывеской «Агрокомплекс». Незначительный объем поставляется сторонним магазинам, в том числе сети «Магнит», для которой Краснодарский край тоже родной. «Ткачевы первыми по-другому стали смотреть на агробизнес, сделали ставку на замкнутый цикл, от поля до прилавка», — уверяет Павел Соколенко, депутат краевого Заксобрания от КПРФ. Розничная сеть начиналась с палаток и передвижных автолавок, сейчас в ней есть даже супермаркеты. «Архитекторы по всему городу бегали, искали места под магазины», — вспоминает бывший чиновник мэрии Краснодара.

«Однозначно, что это значимый игрок на региональном рынке, который влияет на формирование цены», — говорит представитель уральского холдинга «Ариант», который владеет на Кубани агрофирмой «Южная». В Челябинской и Свердловской областях «Ариант» тоже продает свои мясопродукты через сеть из 550 фирменных магазинов, команда периодически обменивается опытом с коллегами из «Агрокомплекса». Сильно ли собственная розница влияет на доход производителя? В «Арианте» отмечают, что с учетом большого числа точек и популярности «Агрокомплекса» в крае собственные продажи могут обеспечивать агрохолдингу 80–90% выручки (при поставках в чужую сеть терялось бы 30–40% прибыли).

При этом крупнейший агрохолдинг юга всегда старался экономить на налогах. Из постановления арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 13 апреля 2010 года видно, что «Агрокомплекс» делился доходами с государством по специальному налоговому режиму ЕСХН (единый сельхозналог), который был разработан и внедрен для поддержки фермерских хозяйств и индивидуальных предприятий в сельском хозяйстве. Ставка ЕСХН заменяет налог на прибыль (20%), налог на имущество (2,2%), НДС (18%) и составляет всего 6% от налоговой базы (разница между доходами и расходами). ЕСХН был введен в 2001 году. «Агрокомплекс» перешел на него в 2003 году, и, судя по тому, что прибыль до уплаты налогов в 2014 году у «Агрохолдинга» равна чистой прибыли — 4,145 млрд рублей, предприятие по-прежнему использует этот режим.

«Ткачев его введение и лоббировал», — говорит один из зернотрейдеров. «Продвигал этот налог я, — отрезает Геннадий Кулик. — При решении вопроса использовал и губернаторский корпус. Аграрной политики не было, поддержки никакой, поэтому разработали и ввели этот налог». Сейчас, по мнению Кулика, льготная ставка для сельхозпроизводителей себя исчерпала — в Думе уже есть законопроект по отмене ЕСХН.

Строительство вертикали

Занимаясь агробизнесом, губернатор Ткачев в то же время достаточно жестко выстраивал вертикаль власти — поменял около 30 глав районов и городов. «При Ткачеве Кубань перестала быть оппозиционным регионом, вышла из «красного пояса» и стала одним из оплотов партии власти», — пишет в книге «Десять правителей Кубани. От Медунова до Ткачева» журналист Светлана Шишкова-Шипунова. После прихода Ткачева, отмечает она, произошло перераспределение собственности, через механизм банкротств проведена санация предприятий, начался бурный рост частных инвестиций: открывались рестораны, торговые центры, строилось элитное жилье.

В каждой из этих сфер у окружения Ткачева был свой финансовый интерес.

В 2008 году на территории тракторного завода «Октябрь» в центре Краснодара открылся торговый комплекс «Галерея», который ежедневно посещают около 30 000 человек. Бывшего мэра города Николая Приза, собиравшегося открыть там оптовый рынок, отправили в отставку, возбудив против него уголовное дело.

Вскоре после отставки Приза территория бывшего завода досталась компании «Сити-Парк» (позже переименована в «Галерею Краснодар»). В разные годы ее владельцами были департамент имущества края, структуры тогдашних совладельцев Новороссийского морского порта Александра Пономаренко 39 иАлександра Скоробогатько 40, членов семьи Ткачева и вице-губернатора Александра Ремезкова. «Когда надо было отдать квартал под «Галерею», все делалось мгновенно, было видно, что солидная компания решает вопросы», — вспоминает один из бывших городских чиновников. Незадолго до открытия торгового центра в 2008 году структуры Ткачевых из числа совладельцев вышли, сейчас «Галерея» принадлежит Пономаренко.

До вечера еще далеко, а в ресторане Bellini в центре Краснодара уже многолюдно: на веранде банкет, за парой столиков ведутся какие-то переговоры, остальные заняты золотой молодежью. Bellini — неформальный офис Романа Баталова: здесь, по словам местных бизнесменов, он принимает просителей, ведет переговоры. Напротив, через сквер — здание краевой администрации, где до недавнего времени работал его тесть. В последнее время, правда, Баталов в ресторане появляется нечасто.

По данным СПАРК, Bellini и еще несколькими ресторанами в Краснодаре и на Черноморском побережье управляет компания «Хорека Групп Партнер», владелица и гендиректор которой — крестница Ткачева Елена Фирсткова, дочь главы Выселковского района Сергея Фирсткова.

Депутат городской думы Андрей Дупляк, бывший руководитель управлявшего четырьмя городскими парками МУП «Парки. Инвестиции. Туризм», вспоминает, что в 2013 году представители Баталова требовали провести отчуждение трех земельных участков в парках для кафе и жилой недвижимости. Дупляк не соглашался. «Тогда, видимо, решили, какой смысл отбирать землю, когда можно руководить процессом, — говорит Дупляк. — Баталов тогда не вылезал из администрации города, глава города не мог не решить вопрос, это было прямое поручение губернатора». Кресло Дупляка вскоре занял Георгий Мурадов, земляк Баталова.

Для своих 30 лет сын красноярского предпринимателя Роман Баталов, в 2006 году женившийся на Татьяне Ткачевой, с которой познакомился во время учебы в МГИМО, сделал головокружительную карьеру. В 20 лет он был помощником депутата Госдумы от Красноярского края Игоря Исакова, недолгое время работал в «Роснефти». Через два года после свадьбы в 23 года стал депутатом Законодательного собрания и членом совета директоров «Независимой энергосбытовой компании Краснодарского края». В 2010 году именно Баталов, первый заместитель руководителя ОАО «Сочи Парк», представлял Владимиру Путину проект российского Диснейленда — Олимпийского парка развлечений в Имеретинской низменности.

В 2009 году указом правительства РФ ответственным исполнителем по созданию нескольких олимпийских объектов, включая медиацентр и трассу для «Формулы 1», была назначена компания «Центр Омега», принадлежащая правительству Краснодарского края. Ее менеджеры — люди, близкие Ткачеву, говорит федеральный чиновник. По данным СПАРК на сентябрь 2014 года, руководил компанией Виктор Абулгафаров, который в свое время руководил ООО «Дельта», где 50% принадлежало племяннице Ткачева Анастасии Краттли («Дельта» год за годом выигрывала тендеры на строительство дорог в крае — в общей сложности на сумму более 3 млрд рублей).

За пять лет подготовки к Олимпиаде в «Омегу», по подсчетам земляка Ткачевых Петра Соколенко, депутата краевого Заксобрания от КПРФ, из бюджета было перечислено 54 млрд рублей, администрация края выступала поручителем. Соколенко рассказывает, что просил Счетную палату проверить целевое использование бюджетных средств, но проверки не состоялось, «Единая Россия» блокировала эту инициативу. «Мы были не против Олимпиады, но против передачи бюджетных денег «Омеге», — говорит депутат. — Мы видели, какой фонд оплаты они себе нарисовали — у директора зарплата была 400 000 рублей, у инженера — 100 000 рублей».

Сейчас «Центр Омега» один из основных должников ВЭБа по олимпийским кредитам. В прошлом году  «Омега» выкупила у Сбербанка курорт «Горная карусель» вместе с долгом (ВЭБ выдал кредит Сбербанку на «Горную карусель» — 52,5 млрд рублей). До конца 2015 года инвесторы освобождены от уплаты процентов и возврата основной части долга.

В 2008–2010 годах подконтрольная Баталову «Кубань Девелопмент Групп» учредила около 70 строительных, девелоперских и финансовых компаний в Сочи, Анапе, Геленджике, Туапсе и других городах края, 54 из них сейчас ликвидированы. «Кубань Девелопмент Групп» тоже больше не существует, а к «Кубанской финансовой компании», которой принадлежало 95% ее акций, в начале 2015 года ВТБ подал иск о взыскании задолженности в размере 574 млн рублей.

У структур Романа Баталова долги не только перед банками. «Посмотрите на снимки со спутника — огромная дыра под Анапой, просто марсианский кратер», — в сердцах говорит Павел Шапошников, гендиректор краснодарской компании «Базис-С», которая выступала подрядчиком на строительстве 30-этажного отеля с казино, который должны были сдать в 2016 году (стройка потеряла смысл — игорная зона переедет в Сочи).

Заказчиком выступала компания «Адаптас (Рус)», выигравшая конкурс на участок. В стройку обещали вложить 16 млрд рублей. Фирма Шапошникова привлекла для проведения земляных работ сербскую компанию «Путеви» (Ужице), участвовавшую в нескольких проектах в Сочи. Сербы вырыли котлован, укрепили сваями, но всех денег за работу не получили. В августе 2014 года «Базис-С» выиграла иск к «Адаптас (Рус)» на 290 млн рублей — 170 млн долга и 120 млн рублей неустойки, счета последней арестованы. Три собеседника Forbes, знакомых с обстоятельствами дела, утверждают, что за казино стоит Баталов. Шапошников подтверждает, что встречался именно с ним: сначала обсуждали проект, а потом финансовые проблемы. «Путеви» за долги обещали другие подряды, — вспоминает Шапошников. — Но нет ни денег, ни подрядов, Рома трубку не берет». На предложение Forbes о встрече Баталов не отреагировал.

Под колпаком

За четырехметровым забором губернаторской резиденции в центре Краснодара  — серое здание УФСБ. Соседство не случайно — под резиденцию переделали бывший ведомственный детсад. Здание было оформлено на ЗАО «Агрокомплекс», ФСБ не возражала. «Так, наверное, им проще было следить за губернатором, — говорит федеральный чиновник. — Под Ткачева копали давно, ждали отмашки. Сразу после Олимпиады нельзя было никого сносить, была установка, что это наш триумф, а раз все довольны, значит никто ничего не украл».

Нажмите на инфографику для увеличения масштаба

В конце ноября 2013 года был задержан сват Ткачева, красноярский бизнесмен Александр Баталов по подозрению в передаче взятки в 10 млн рублей. После пяти месяцев в СИЗО его отпустили под подписку о невыезде, летом 2015 года дело прекращено. В феврале 2015 года были задержаны два вице-губернатора — Вадим Лукоянов и Александр Иванов. Источник в местных правоохранительных органах говорит, что в задержании участвовали сотрудники ФСБ, прилетевшие из Москвы.

Не сложились отношения Ткачева и с назначенным в 2010 году главой Россельхозбанка Дмитрием Патрушевым, сыном директора ФСБ Николая Патрушева. Осенью 2010 года задержали главу краевого филиала Россельхозбанка Николая Дьяченко, бывшего вице-губернатора. Его обвиняли в незаконной выдаче кредитов фирмам-однодневкам и неработающим предприятиям. Губернатор, в свою очередь, возмущался, что банк неэффективно распоряжается шестью сахарными заводами, которые достались ему за долги в кризис 2008 года. «Имейте в виду: если Кубань потеряет эти заводы, то и РСХБ у нас в крае тоже не будет», — через прессу предупреждал он руководство РСХБ в 2012 году. Став министром, Ткачев отказался докапитализировать РСХБ. В банке на вопросы Forbes не ответили, сославшись на то, что позицию не успели согласовать с Дмитрием Патрушевым — тема Ткачева находится на его личном контроле.

Про назначение в Минсельхоз собеседник Forbes в правительстве говорит: «Для Ткачева это штрафбат».

Да и новый губернатор края Вениамин Кондратьев, по словам чиновника, был «немного ошарашен доставшимся наследием». Госдолг края — более 100 млрд рублей, из них 58 млрд рублей — перед коммерческими банками. Большая часть долга — по олимпийским объектам «Омеги». «Все, что можно было нагрузить на бюджет, нагружали на бюджет, — вспоминает собеседник Forbes. — Если «Агрокомплекс» можно поддерживать с министерской должности, то недвижимость точно надо будет сбрасывать с дисконтом».

Впрочем, у правителей Кубани еще с советских времен был особый статус: на Черноморском побережье находятся правительственные резиденции первых лиц государства. «Ткачеву звонят: «первый» приземляется в Сочи. Он все бросает — летит в аэропорт, стоит встречает у трапа. Лодка и самолеты Ткачева работали как такси», — говорит один из чиновников. Сочи постепенно становится южной столицей, вслед за первыми лицами сюда потянулись и прочие представители истеблишмента. Многие чиновники тесно общались с Ткачевым по вопросам оформления земли и недвижимости. «Ткачев удивительно умеет дружить и тратит на это огромное количество времени», — отмечает источник Forbes в администрации президента. Старые друзья пригодятся бывшему губернатору и на новом месте.

ПАВЕЛ СЕДАКОВ, ИГОРЬ ПОПОВ

ИСТОЧНИК: FORBES

Виртуальный халифат

Виртуальный халифат

К борьбе с исламистами подключаются частные компании: они выслеживают вербовщиков, блокируют электронные кошельки и следят за перепиской в офисах

В феврале 2015 года Андрей Масалович, экс-подполковник ФАПСИ и создатель поисково-аналитической системы Avalanche, прилетел в Казань: здесь его ждало дело государственной важности. Через четыре месяца республика принимала Международный чемпионат по водным видам спорта. Спецслужбы опасались терактов. Из Сирии на родину возвращались люди, уехавшие строить халифат под знаменами ИГ*.  Одни успели повоевать, другие только прошли тренировочные сборы. Система Avalanche должна была отследить связи экстремистов в интернете и социальных сетях и заранее предупредить силовиков об угрозах. «Мы хотели провести полную инвентаризацию [экстремистов], чтобы уже до конца весны зачистить поляну», — рассказывает Масалович.

В тот момент «зачистка» шла по всей стране. В Сирию уехали около 2400 россиян, подсчитали в американской Soufan Group, специализирующейся на стратегической разведке (доклад «Иностранные боевики. Обновленные оценки притока иностранных боевиков в Сирию и Ирак»). На 650 из них на родине были возбуждены уголовные дела. Вернулись не все. «На территории Сирии уничтожено более 2000 бандитов — выходцев из России, в том числе 17 полевых командиров»,  — докладывал Владимиру Путину министр обороны Сергей Шойгу в день, когда было принято решение о выводе войск. Война шла не только в Сирии, но и в киберпространстве.

По оценкам Group-IB, хакеры-исламисты из группировок Global Islamic Caliphate, Team System Dz, FallaGa Team атаковали около 600 российских сайтов госведомств и частных компаний.

Один лишь турецкий хакер ZoRRoKiN за одну неделю января 2015 года устроил серию DDoS- атак на 22 сайта: премьер-министра Дмитрия Медведева, Минюста, Минобороны, ФТС, Минфина, «Росатома», «Аэрофлота», ВТБ и т. д.

В соцсетях активно собирали деньги на войну с неверными и рекрутировали новых воинов джихада. «ИГ вкладывает огромные деньги в высокопрофессиональную целевую пропаганду — это позволяет рекрутировать новых боевиков, — говорит Forbes сенатор Дмитрий Саблин, первый заместитель председателя «Боевого братства». Летом прошлого года он направил в правительство и Госдуму справку об активности ИГ в интернете. — Значительную часть новых сторонников террористы вербуют через соцсети. И пока тут инициатива принадлежит им, а мы только реагируем».

В борьбе с исламистами теперь активно участвуют и частные компании. Сражения идут на всех киберфронтах: блокировка аккаунтов и электронных кошельков террористов, охота на вербовщиков, слежка за подозрительными сотрудниками в офисах. Forbes решил узнать, как это работает.

Вербовка провалена 

18-летняя отличница из МГУ Варвара Караулова отправилась в Сирию, чтобы выйти замуж за человека, с которым она была знакома только виртуально: сначала в группе футбольного клуба ЦСКА в соцсети «ВКонтакте», а затем —  в Viber и WhatsApp. Вербовщик из ИГ заставил девушку принять ислам, сменить имя на Амину, бросить семью и улететь в Стамбул. Но их встреча не состоялась. Отец беглянки Павел Караулов поднял на ноги прессу, МИД, ФСБ и турецкую полицию. Варвару задержали в приграничном городе Килис с группой перебежчиков. Караулов — человек со связями.  Он был управляющим партнером сети Divizion, в 2011 году стал гендиректором ГК «Информзащита», разрабатывающей средства защиты информации по заказу спецслужб и госведомств. Могли ли террористы использовать девушку как инструмент для давления на отца? «Я этого не исключаю, — признается Forbes Караулов. — Для вербовщиков имеет значение и социальное положение жертвы —  ценник [для выкупа] разный».

Вербовщика, которому удалось вскружить голову Варваре Карауловой, звали Айрат Саматов. Он уроженец Татарстана. И вместе с ним в ИГ в 2014-2015 годах, по данным регионального МВД, из республики уехали 59 человек. Из них вернулись шестеро. «Это люди с подготовкой, с боевым опытом. Вполне могли быть «слипперами» — агентами, которые ждут сигнала, чтобы «проснуться» и выполнить приказ», — говорит Андрей Масалович.

В феврале 2015 года он прилетел в Казань, чтобы на месте наладить работу своей  поисково-аналитической системы Avalanche. К тому времени у Масаловича, бывшего офицера ФАПСИ, был богатый опыт работы по противодействию экстремизму и терроризму в интернете. После погромов в Бирюлево в 2013 году «Лавину Пульс» — это система раннего предупреждения на базе Avalanche — использовали в управлении оперативно-розыскной информации (УВОИ) МВД. В 2014 году Avalanche работала на Олимпиаде в Сочи: для руководства МВД готовили справки об угрозах из интернета — компромате, провокации. В Татарстане Масаловичу по заказу правоохранительных органов необходимо было провести анализ террористической и экстремистской активности.

Еще пять лет назад республика больше напоминала Северный Кавказ. На юге, в богатом нефтью Нурлатском районе,  объявились «лесные братья», называвшие себя «Моджахеды Татарстана» («Чистопольский джамаат»).  В 2012 году «лесные» перешли в наступление. В подъезде собственного дома был застрелен мусульманский богослов Валиуллу Якупов. Час спустя — взорван автомобиль муфтия Илдуса Файзова.  В 2013 году в республике сгорели семь православных храмов. Кто-то обстрелял из самодельного гранатомета территорию ОАО «Нижнекамскнефтехим». К середине 2014 года силовики разгромили Чистопольский джамаат, но о себе вдруг заявило ИГ.

Чтобы развернуть систему Avalanche, команде Масаловича потребовалась неделя. Вначале аналитики вручную «пристреляли» источники оперативных угроз: «Радикальный ислам», «Выходцы с Северного Кавказа», «Международные террористические группировки» и т. д. Дальше по этим целям начинают работать поисковые роботы, они прочесывают «белый» интернет — СМИ, соцсети, форумы, блоги. Найденная информация автоматически распределяется по темам («умным папкам») и ложится в основу досье, отчетов или прогнозов.

Параллельно Avalanche работал по соцсетям: анализировал и выстраивал структуру связей членов «Чистопольского джамамата» (см. скриншот) и боевиков ИГ: выявлялись вербовщики, лидеры мнений и группы поддержки. Для наглядности собранную информацию Масалович перекидывает в Gephi (программа визуализации и построения графов) — дерево связей. Деталей расследования Масалович не сообщает — оперативная тайна, но в качестве примера демонстрирует группу HalifatNews в «ВКонтакте». «На первый взгляд аудитория не очень большая — 146 мужчин и 32 женщины, — замечает Масалович. —  Но в нее входит проповедница Ibada Lillahi, которая координирует деятельность женских мусульманских групп. Посмотрите на ее окружение. Впечатляет?»

Вербовка в соцсетях никогда никогда не будет происходить в открытую, никто влобовую не призывает человека вступить в ИГ, замечает разработчик Avalanche. Создаются нейтральные группы «Любители хиджаба» или более агрессивные «Мы против США», и уже в них вербовщики выходят на контакт с теми, кто активно лайкает или комментирует посты. «Вербовщику нужны две вещи: чтобы с ним заговорили и заинтересовать своими взглядами на ситуацию», — говорит Масалович.

По его словам, вербовщики выбирают ребят из бедных семей, помогают деньгами, обрабатывают, потом начинают запугивать, что его якобы уже ищут спецслужбы.

Вербовка обычно заканчивается «повязыванием кровью» — кандидата  заставляют совершить преступление. К девушкам другой подход — их ждет судьба военно-полевых жен или смертниц.

Кошелек или жизнь?

Мужчина в арафатке целится из пистолета прямо мне в грудь. За его спиной кровавое зарево. Внизу подпись: «Снарядивший воина в поход на пути Аллаха сам принял в нем участие, и заменивший собой участника такого похода в заботах о его семье принял в нем участие» и реквизиты QIWI-кошелька и Яндекс-деньги. Этот пост размещен «В Контакте» на странице одного из жителей Уфы. Если это не интернет-мошенники, то средства наверняка отправятся террористам.

Электронные платежные системы не готовы рисковать своей репутацией. Летом 2014 года компания QIWI в дополнение к уже имеющимся инструментам противодействия отмыванию доходов и финансированию терроризма привлекла агентство Sidorin Lab для мониторинга в соцсетях и поисковой выдачи экстремистских постов с реквизитами QIWI-кошелька. «Эта тема в большом приоритете, — подтверждает корпоративный риск менеджер платежного сервиса QIWI Денис Персанов. — У нас популярный сервис,  активных клиентов около 16 млн, и мы всегда жестко пресекаем случаи, когда его пытаются использовать экстремисты или мошенники».

Вначале Sidorin Lab находили много подозрительных кошельков. «Это был пик, потом количество стало снижаться», — вспоминает Персанов. Sidorin Lab передает скриншоты и адреса подозрительных кошельков в QIWI, а они их блокируют в соответствии с требованиями внутренних политик и закона о противодействии отмывания доходов и финансирования терроризма. «Компания тесно сотрудничает с правоохранительными органами», — говорит Персанов, не конкретизируя деталей. Это значит, что оперативники потом пытаются распутать финансовый клубок и выйти на след не только тех, кому предназначаются деньги, но и тех, кто их перечислял.

Проще всего было обнаружить группы или посты в «ВКонтакте», в которых  сторонники ИГ призывали скинуться на войну с неверными, замечает замгендиректора и совладелец Sidorin Lab Никита Прохоров. Когда модераторы стали удалять такие группы и посты, просьбы о финансовой помощи стали появляться в комментариях и чатах.  «Экстремисты пытаются маскироваться: реквизиты внедряют прямо на фотографии или в видеоролики — их так труднее обнаружить».

Летом 2015 года у Sidorin Lab появился еще один заказчик, который интересовался экстремистской темой — «Боевое братство». «Поиском и блокировкой акаунтов, связанных с ИГ,  планомерно занимаются наши спецслужбы. А мы в меру сил содействуем им в этой работе, — объясняет сенатор Дмитрий Саблин. — Второе направление — это идеологическое противодействие вербовке террористов. Пропагандисты ИГ используют недоверие к бюрократии, одиночество, разочарование, жажду справедливости, такую естественную у молодых. Среди них есть отличные психологи». По словам Саблина, у «Боевого братства» есть специальная  группа, которая противодействует вербовщикам, — в нее входят  специалисты по антитеррору,  интернет-безопасности, арабисты и сирийские духовные лидеры.

Летом прошлого года  Дмитрий Сидорин по просьбе Саблина участвовал в подготовке аналитической записки об активности ИГ в российском сегменте интернета. «Нас поразили объемы: в те дни количество упоминаний ИГ в соцсетях доходило до 10 000 упоминаний в сутки»,  — вспоминает основатель компании Дмитрий Сидорин. По его словам, распространение новостей и сообщений про ИГ в основном происходило «ВКонтакте» и Facebook.

Собеседник в одном из профильных управлений ФСБ подтверждает, что сотрудничество спецслужб с частными компаниями ведется, но, скорее всего, оно неофициальное.  «Использовать стороннее ПО официально у нас не разрешено, — уверяет источник Forbes. — Конечно, у нас есть свои разработки — по поиску и по анализу в соцсетях. Инструменты могут меняться, но такая работа никогда не прекращалась».

По его словам, наибольший интерес у органов сейчас вызывают защищенные каналы связи, по которым проходит координация,  — интернет-рация Zello, мессенджер Павла Дурова Telegram. «Здесь уровень шифрования очень хороший, но оперативникам зачастую важно установить сам факт, что человек общается с другим, используя защищенные каналы связи», — подверждает Масалович. Под подозрением оказались и чаты популярных онлайн-игр. Например, в игре Clash of Kings, рассказывает отдин из сотрудников спецслужб, существовала арабская группировка, в которой постоянно звучали призывы вступать в ИГ.

«Под колпаком»

В крупном магазине электроники с сетью по всей России арестовали начальника центрального склада. Он использовал служебные грузовики, которые развозили товары по регионам, для переброски наркотиков. Наркоторговля – один из основных источников дохода терроризма, говорит Лев Матвеев, председатель совета директоров группы компаний SearchInform. Так под прикрытием легальной работы драгдилер создал целую сеть, но прокололся в одном — все вопросы обсуждал в Skype.

В компании была установлена DLP-система, которая позволяет отслеживать каждый клик сотрудника в офисе — мониторить и перехватывать корпоративную и личную почту, сообщения в соцсетях, переговоры в Skype, запросы в поисковиках, использование приложений и т. д. По информации SearchInform на март 2016-го, уже 1688 компаний-клиентов запросили установку политик по выявлению террористических угроз. В первую очередь такой сервис интересует компании из нефтегазового сектора, промышленные, государственные и оборонные предприятия, компании из кредитно-финансового сектора, ритейл.

Чтобы найти в офисе «чужих среди своих», в программе используются специальные словари. Например, в политику ИГ входят словари, содержащие специальные термины: фетва, шахада, умма, кафир, кяфир, мунафик; синонимические ряды, например, к слову мусульманин: муслим, муслик, правоверный, друз, гаджи, хаджи, исламист; сленговые выражения:калашграник (гранатомет)коробочка (БТР), самовар (миномет), лифчик (разгрузочный жилет). Когда одно из этих слов-маркеров встречается в переписке сотрудника, об этот тут же становится известно офицеру службы безопасности.

В одной компании в перехват попала переписка сотрудников в корпоративном чате — они обсуждали войну в Сирии. Один из собеседников негативно высказывался о роли России. Система среагировала на «негатив», офицеры безопасности «капнули» неблагонадежного сотрудника  и увидели, что этот человек на работе скачивал и распечатывал брошюры религиозной тематики. Его не уволили, но внесли в  «группу риска». Если сотрудник ИБ нашел доказательства нарушения закона, он обязан оповестить об этом органы. Бизнес перестраховывается: если в компании обнаружатся пособники террористов, проблемы будут и у них — это будет огромное пятно на репутации.

Пример «перехвата» переписки системой «Контур» SearchinformПример «перехвата» переписки системой «Контур» Searchinform

Запрос на подобную услугу — технологию мониторинга экстремистских высказываний — появился примерно 5 лет назад, говорит Константин Левин, директор по продажам компании InfoWatch. «Сейчас предприятия-заказчики хотят застраховаться от рисков, связанных с тем, что их наемные сотрудники могут оказаться членами запрещенных в России организаций», — замечает Левин. Kribrum от InfoWatch использует лингвистические технологии при мониторинге соцсетей и ежедневно в режиме online анализирует более 60 млн сообщений из 250 млн аккаунтов и 20 000 СМИ. «Это позволяет нам считать, что мы по крайней мере видим общую картину, — говорит Левин. По его мнению, в информационной войне наше государство пока выступает в роли обороняющейся стороны и в лучшем случае лишь реагирует на угрозы: «Технологии, которые разрабатывает в том числе и наша компания, могут помочь России, по крайней мере сравнять счет и перейти к атаке  в Рунете».

Левин приводит наиболее типичный пример вербовки, который был замечен InfoWatch в российских компаниях: красавец-мужчина восточной внешности знакомится через интернет с девушкой из России, влюбляет ее в себя и зовет жить в Финляндию, Швецию, Норвегию. Уже там начинается религиозная обработка.

«Потом девушка оказывается в Сирии,  одна в чужой стране, полностью под влиянием своего возлюбленного, может стать шахидкой».

Фото REUTERS
Фото REUTERS

Эмоциональный окрас сообщений об ИГ под данным Kribrum от InfoWatch

Бывает и по-другому. После истории Варвары Карауловой руководство одной из компаний решило контролировать интернет-активность сотрудников в офисе: общение в форумах, чатах, заходы на экстремистские сайты и чтение религиозной литературы. Среди запросов нашли, например, такое: «Кто такие неверные?» или «Все мы принадлежим Аллаху, и все мы возвращаемся к нему». А две сотрудницы в чате обсуждали нового знакомого из Facebook — он  правоверный мусульманин, зовет одну из девушек замуж и предлагал купить билет в Турцию. «Безопасники тут же провели семинар, на котором рассказали о методах вербовки и социальной инженерии», — говорит Матвеев из SearchInform. — Девушку увольнять не стали, но охоту к знакомству в интернете, похоже, отбили».

ИГ* — террористическая организация, запрещенная в России

Магия вина

Магия вина

Павел Швец 15 лет строил карьеру сомелье в Москве, но оставил столицу, чтобы производить биодинамические вина в Крыму. Почему бизнес оказался под ударом после присоединения полуострова к России?

Древний уазик-«буханка» ползет вверх по разбитой горной дороге. Внутри, чихая от залетающей в салон дорожной пыли, трясутся пассажиры — на дегустацию к крымскому виноделу Павлу Швецу едут владельцы севастопольского кафе, сомелье из ялтинского ресторана и корреспондент Forbes. «Дорогу чинить не будем, в рай нужно въезжать на ишаке», — смеется Швец, рассаживая гостей на открытой террасе с видом на залитые солнцем виноградники. Винодел раскладывает по тарелкам запеченную с травами баранину и разливает по бокалам свое вино Chernay River Valley, параллельно объясняя, почему пару лет назад он переехал из Москвы в Крым: «У меня тут ни кредитов, ни партнеров, я не завишу от биржевых индексов».

Швец почти 15 лет проработал сомелье в московских  ресторанах, стал победителем первого российского конкурса сомелье,  а потом вместе с партнерами открыл винный ресторан Salon de Gusto в Петровском переулке. Параллельно его компания «Био Вайн» поставляла из Европы крепкий алкоголь для корпоративных клиентов, а сам сомелье зарабатывал на обустройстве частных винных погребов — его клиентами были многие членысписка Forbes. Бизнес шел весьма успешно, но в середине 2000-х Швец вдруг надумал сам заняться виноделием. Объясняет свое решение просто:  «Мне казалось, что виноделы — счастливые люди. Ты делаешь вино, и, чтобы ни случилось, ты не пропадешь».

Швец не единственный из российских бизнесменов, рискнувших вложиться в крымское виноделие. У президента НК «Лукойл» Вагита Алекперова 6 возле Гурзуфа есть винодельческое хозяйство Chateau Cotesde Saint-Daniel — там 20 га виноградников и винодельня, рассчитанная на выпуск  40 000 бутылок. Структуры, близкие к председателю правления ВТБ Андрей Костина, развивают завод в поселке Вилино: хозяйство производит 400-450 тысяч бутылок вина под маркой Alma Valley, а площадь виноградников — 120 га.

СТРАДАНИЯ ЛОЗЫ И СЧАСТЬЕ ВИНОДЕЛА 

Шагая вдоль виноградника, Швец поднимает лежащий на дороге камень — плоскую раковину, одну из тех, что, оседая на дне доисторического океана, образовали крымские известняки. Лоза должна страдать — тогда получится отличное вино, гласит одно из правил виноделов. Лучше всего виноградную лозу истязают бедные каменистые почвы с высоким содержанием извести. «Все великие терруары мира находятся на известняковых почвах — Бургундия, Бордо», — подтверждает главный винодел крымской компании «Сатера» Олег Репин.

Такую землю московский сомелье искал очень долго и нашел у себя на родине — в 20 км от Севастополя, на месте бывшего совхозного виноградника. 17 апреля 2008 года Швец высадил на склонах Зыбук-Тепе первые саженцы, привезенные из французского питомника: «пино нуар», «рислинг», «совиньон блан», «совиньон», «мерло», «каберне совиньон». А в 2010 году собрал первый урожай и начал делать вино. В продаже — в ресторанах и бутиках Крыма, Киева, Москвы — вино под брендом Chernay River Valley появилось в 2013 году. «У него [Швеца] высокий потенциал и  многообещающие результаты», — уверен председатель совета директоров «Абрау-Дюрсо» Павел Титов.

Вином Швец интересовался с детства. Его отец работал водителем, перевозил в автоцистерне вино и часто брал сына с собой на винзаводы. «Я был на всех предприятиях в Крыму, видел все подвалы, — вспоминает винодел. — Когда учился в школе, нас каждый год гоняли на уборку винограда — и однажды друг чуть было не отрезал мне полпальца секатором».

Этот шрам Швец в шутку называет пропуском в мир сомелье:  французских шампанистов, кстати, тоже узнают по шрамам: их лица иссечены осколками взорвавшихся бутылок.

Бросив на третьем курсе военное-морское училище в Ленинграде, Швец перевелся в пищевой институт в Москву. На практику в 1996 году попал в столичный ресторан «Ностальжи» Игоря Бухарова. Студента оставили работать — сначала помощником бармена, а потом — помощником сомелье. «Мы, конечно, тогда о винах почти ничего не знали, но Игорь Олегович [Бухаров] нам говорил: никогда не говорите гостям «не знаю», — вспоминает винодел. — Стали учить язык, читать в интернете, потом поехали во Францию — смотреть, как деды с синими носами делают лучшие в мире вина».

Теперь Швец делает вино сам — на территории хозяйства  он построил небольшой цех, производство позволяет выпускать 50 000 л вина — около 75 000 бутылок. Впереди — строительство винзавода. Его проект разработал испанский архитектор Фернандо Менис. Швец потратил кучу времени на то, чтобы вывести участок под застройку из земель сельхозназначения, но не мог пробить бюрократическую машину. Тогда он пригласил испанского архитектора в Крым.

«Фернандо излазил тут все холмы и выбрал место под строительство. Мы позвали главного архитектора Севастополя на презентацию — и на следующий день нам подписали документы», — улыбается Швец.

Во сколько ему встало открытие нового бизнеса?  До присоединения Крыма к России цена гектара в среднем обходилась в $10 000 за 1 га, у бизнесмена — 16 га, из них под виноградники использованы 7 га. Около €20 000 стоит посадка виноградника на площади 1 га — в эту сумму входят подготовка участка, саженцы, высадка.  Оборудование в цехе, техника и трактора — около €600 000. Всего выходит около €1 млн, прикидывает свои вложения Швец, а на вопрос о прибыли отвечает:  «Отдача — это долгая песня: от распашки до вина в бутылке прошло семь лет».

Когда дело пошло, он перевез семью из Москвы в Севастополь и вышел из ресторанного бизнеса. «Хорошим рестораном невозможно управлять издалека, нужно постоянно присутствовать в зале », — замечает винодел. О закрытом Salon de Gusto Швецу теперь напоминает мебель и тенты, которые он привез с Петровки и поставил у себя на террасе посреди виноградника.

ЛУННЫЙ СВЕТ И РОГ С НАВОЗОМ

«Птицы съели мерло», — голос агронома в трубке был полон трагизма, и Швец тоже схватился за голову. После птичьего налета летом 2012 года от 20 т винограда осталось 1 т «рислинга» и 0,5 т «пино нуар». «Мы ставили чучела, гремели банками, взрывали петарды, отстреливали — им пофиг», — вспоминает винодел. Потом уже знающие люди подсказали, что птицы хотели пить — если им поставить ведра с водой, они не станут клевать виноград.

«Покусали себе локти, погрустили и написали работу над ошибками», — замечает Швец. Решив заняться виноделием, он выбрал сложную задачу — делать биодинамические вина. Биодинамика, или органическое земледелие, — метод, придуманный австрийцем Рудольфом Штейнером, смысл которого в том, чтобы выращивать экологически чистые продукты без использования химикатов и минеральных удобрений. «При правильном отношении природа сама сделает все, что нужно», — уверен Швец. Для обработки виноградников Швец не использовал ни грамма ядохимикатов — только травяные чаи, эфирные масла. «50 г чесночного масла разводишь в молоке, потом в 600-литровой емкости — один раз опрыскали, трактористы потом неделю чесноком воняли — не могли отмыться», — воодушевленно рассказывает винодел.

В биодинамике, которая очень популярна во Франции и Германии,  есть что-то от средневекового колдовства. Бизнес-омбудсмен Борис Титов рассказывал, что на его французском винограднике Chateau d’Aviz (шато куплено в 2010 году у  Moët & Chandon и входит в группу «Абрау-Дюрсо») не работает техника — только лошадки и не больше двух часов без перерыва, а его энолог-консультант Эрве Жестин «заряжает» вино, выливая в бочку собранный в полнолуние лунный свет.

Швец отлично знаком с техниками «винной магии» и приводит такой пример: навоз набивают в коровий рог и закапывают в землю, потом достают, разводят содержимое рога в 100 л воды и обрабатывают 1 га земли — считается, что почва становится энергетически заряженной.

«Мне трудно объяснить, как это работает, но результат есть», — уверяет Швец.  Винодел замечает, что, хотя у него в цехе и стоит оборудование, как у винного дома Romanee Conti, выпускающего самые дорогие вина в мире, для него  хорошее вино — это не колдовство в цеху, а работа в поле.

Удивительно, но в Крыму, где виноград выращивали на протяжении тысячи лет греки, генуэзцы, татары и виноделы царской и советской России, отрасль находится в упадке.

Из 150 000 га виноградников времен СССР осталось около 30 000 га. Крупные предприятия в огромных объемах закупают виноматериалы в Африке, Южной Америке, Европе. «Вырастить у нас килограмм винограда дороже, чем купить литр виноматериалов в Южной Африке и привезти сюда, — говорит источник в отрасли. — Поэтому виноградники никто не сажает. А если и сажают, то лишь для того, чтобы приписать урожайность 400 центнеров с га и привезти виноматериалы, чтобы не платить акцизы за ввоз».

В итоге, сердится Швец, на бутылке с низкосортным «шмурдяком» появляется надпись «Вкус Крыма». Виноделу не по душе, что крупные производители обманывают потребителя. Его идея — создать в Крыму развитый винодельческий регион, где виноделы использовали бы местный  виноград и отвечали за качество вина. Получится ли? Глава крымской виноторговой компании «Сатера» Игорь Самсонов замечает, что в России лишь малая часть производителей работает на собственном винограде, но многие используют приобретенные на стороне виноматериалы  В Крыму же часть новых предприятий, а также несколько классических заводов — «Массандра», «Солнечная долина» — ориентированы на собственное сырье. «У меня винограда меньше в 150 раз, чем у «Инкермана», я вина выпускаю 50 000 л, а они 25 млн л. Я — песчинка», — замечает Швец.

КРЫМСКОЕ ЛОББИ 

После того как Россия приросла Крымом, вместе с пляжами, санаториями и здравницами ей достались около 30 000 га виноградников и около 110 производителей винограда и вина. Из них 32, такие как «Массандра» или «Новый свет», были национализированы. Изменения коснулись не только собственности, но и самой работы виноделов. В России нет специального закона о вине — оно попадает под действие федерального закона №171, который одинаково жестко контролирует и водочников, и виноделов.

«На наше маленькое предприятие, выпускающее 50 т вина, надо получить такие же разрешения, как и на огромный спиртзавод. Выжить будет невозможно», — замечает Швец.

Правила такие: в цехе на каждом трубопроводе должны стоять счетчики учета — сколько и чего разлили. Они в режиме онлайн посылают информацию на центральный сервер в Москву. Плюс к этому надо отправлять ежедневные бумажные отчеты. «Если данные расходятся, приезжает проверка. Два нарушения — и лишение лицензии», — объясняет крымский винодел.

Летом крымские виноделы с тревогой ждали визита эмиссаров Росрегулирования — но все украинские лицензии им без проблем заменили на российские. Все вздохнули с облегчением, но эмиссары сказали: «С 1 января все приведите в порядок — приедем проверим». Большинство мер чрезмерны по отношению к вину, с ним не надо бороться, считает Павел Титов, председатель совета директоров «Абрау-Дюрсо»: «Если оперативно что-то не сделать с законодательством, первые кандидаты на исчезновение — это крымские виноделы».

Швец это понимает. Вместе с коллегами он пишет предложения, проводит встречи с чиновниками в Симферополе и Москве, лоббирует новые законодательные изменения. По его словам, самая перспективная идея — вывести из-под действия закона 171 ФЗ вина, изготовленные из собственного винограда (вина географического наименования), и под эту категорию создать отдельный закон о вине. Пока все идет по плану: в Госдуме этот законопроект должны рассмотреть осенью.

ПАВЕЛ СЕДАКОВ

ФОТО ИВАН КУРИННОЙ ДЛЯ FORBES

ИСТОЧНИК: FORBES