Бедный родственник Путина

Бедный родственник Путина

Карьерный взлет Владимира Путина сулил его однокурснику блестящее будущее: высокий пост, карьеру в «Газпроме», дружбу с первыми лицами. Но что-то пошло не так

К неприметному офисному зданию на юго-западе Москвы подруливает белый Rolls-Royce Ghost с красными дипломатическими номерами. Из машины выходит высокий грузный мужчина — это Виктор Хмарин, бизнесмен, однокурсник президента и почетный консул Сейшельских островов. Увлечение экзотическими странами характерно для многих питерских знакомых президента — в «Российскую лигу почетных консульских должностных лиц» кроме Хмарина входят, например, консул Таиланда Юрий Ковальчук, почетный консул Бангладеш Сергей Фурсенко, почетный консул Бразилии Таймураз Боллоев. «Это не дает особых льгот и привилегий. Единственное, по табелю о рангах вы должны называть меня «Ваше превосходительство», — шутит Хмарин.

В середине 2000-х годов было много желающих обращаться к нему именно так. К Хмарину выстраивалась очередь из тех, кто хотел решить проблемы или передать просьбу президенту. До 2009 года его бизнес шел в гору — компании, подконтрольные Хмарину, с завидной регулярностью выигрывали конкурсы на поставки для «Газпрома». Однако в отличие от многих друзей Путина Хмарин не сделал головокружительную карьеру на госслужбе, не занял высокий пост в госмонополиях, его имя не фигурирует в списке Forbes. Сейчас адвокат и почетный консул Хмарин — вице-президент «Международного фонда сотрудничества и партнерства Черного моря и Каспийского моря» и совладелец десятка компаний с ничего не говорящими названиями. Почему Хмарин вылетел с орбиты путинских миллиардеров? И по каким правилам работает «система Путина»?

Хмарина с Путиным кроме студенческой юности связывает еще и родство. Бизнесмен рассказывает, что в Подмосковье у Владимира Путина живет тетка, сестра отца — Людмила Спиридоновна Путина. С ее дочерью Любовью Хмарин познакомился в 1970-х годах и вскоре женился на ней. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков подробностей о родственных связях не рассказывает, говорит лишь, что Хмарин и Путин однокурсники и неплохо знают друг друга. «Они вместе учились, хотя не могу сказать, что прямо закадычные друзья», — говорит Песков.

Путин и Хмарин познакомились на юрфаке Ленинградского университета, хотя и учились в разных группах. Хмарин — в группе ЮР-1 вместе с будущим совладельцем торгового комплекса «Европейский» и других московских объектов недвижимости Ильгамом Рагимовым (состояние, по оценке Forbes, более $500 млн). А Путин — в группе ЮР-4 вместе с будущим главой Следственного комитета Александром Бастрыкиным.

«Это была неразлучная тройка — Путин, Хмарин, Рагимов. Борьба их объединяла», — рассказывает про однокурсников бывший физорг юридического факультета Леонид Полохов.

Как и Путин, Хмарин занимался самбо и дзюдо, но травма — разрыв связки коленного сустава — вынудила его бросить большой спорт. После окончания университета дороги выпускников разошлись. Рагимов остался в аспирантуре, Путина взяли в КГБ, Полохов пошел в военную прокуратуру, а Хмарин стал адвокатом. В 1976 году он получил адвокатский статус, через несколько лет возглавил юридическую консультацию №1 Городской коллегии адвокатов.

Топливо карьеры

В эпоху рыночных реформ адвокат переквалифицировался в бизнесмена. Летом 1993 года на его домашний адрес была зарегистрирована компания «Вита-Х». Существует она до сих пор. Чем занималась фирма? «Было много всего. Основная работа — это зарабатывание денег», — уходит от прямого ответа Хмарин. В сфере его интересов оказался топливный бизнес. Были разовые сделки, вспоминает бизнесмен,  и «Вита-Х» приобрела «за небольшие деньги» долю в Петербургской топливной компании  (ПТК) — около 2%.  Петербургская топливная компания — одна из легенд «бандитского Петербурга»,  у ее истоков стояли чиновники и братва. Созданная по инициативе мэрии, ПТК получила городские нефтебазы, сеть АЗС и стала монополистом на рынке ГСМ: в середине 2000-х компания заправляла автопарки 70% городских бюджетных организаций.

Соучредителем ПТК выступило «Информационно-юридическое бюро «Петер», принадлежавшее сослуживцу Путина по КГБ Виктору Корытову и авторитетному предпринимателю Илье Траберу, который, как сообщала «Новая газета» со ссылкой на отчет полиции Монако, был «связан с тамбовской группировкой».

До 2000 года вице-президентом ПТК был лидер «тамбовских» Владимир Барсуков-Кумарин. «ПТК — жемчужина в короне активов Кумарина, он фактически отец-основатель компании, хотя сейчас, возможно, мы уже не найдем между ними никаких юридических взаимосвязей», — говорит заместитель директора питерского Агентства журналистских расследований, бывший сотрудник ленинградского уголовного розыска Евгений Вышенков. Бенефициарами ПТК в разное время были соучредители кооператива «Озеро» Юрий Ковальчук (через АКБ «Россия»), авторитетный предприниматель Геннадий Петров (через ЗАО «Петролиум»), нынешний депутат Госдумы Владислав Резник. Последний в разговоре с Forbes сообщил, что ни «Вита-Х», ни Хмарина не помнит. «Миноритариев не видели в упор, дивидендов не выплачивали, — говорит Хмарин. — Я два года как-то участвовал, но потом забросил».

С конца 1990-х годов Петербургский городской банк, контролируемый бизнесменами Андреем и Ольгой Голубевыми, стал скупать доли ПТК у акционеров. Сейчас банк контролирует 99,4%. И лишь Хмарин не расстался со своим пакетом, у «Вита-Х» — 0,6%. «Лет 15 назад мне предлагали продать долю, но за смешные деньги. Я отказал и решил: пусть будет», — объясняет Хмарин.

Из Петербурга в Москву

Карьерный взлет Владимира Путина изменил судьбы его друзей, однокурсников, сослуживцев и соседей по дачному кооперативу «Озеро». Выходцы из северной столицы оперативно заняли ключевые места в госорганах, госмонополиях, госбанках. В числе тех, кто совершил кадровый скачок из Петербурга в Москву, был и Хмарин.

В ноябре 2001 года он становится председателем наблюдательного совета банка «Флора Москва», его друг Рагимов также вошел в наблюдательный совет. В то время банк занимал 383-е место по размеру активов (605 млн рублей), капитал — 195 млн рублей. К моменту ухода Хмарина из банка в июне 2002 года банк опустился на 403-е место. Глава банка Михаил Отдельнов вспоминает, что за Хмарина его «попросили», но «никакой пользы от него не было». Хмарин уверяет, что должность в банке «была номинальной и позволяла пользоваться офисом». «На Донской (здесь расположен центральный офис банка) у меня был офис, и огромное количество людей приходили со мной пообщаться», — вспоминает адвокат. Бывший глава службы безопасности Хмарина Сергей Соколов рассказывает, что после переезда Хмарина в Москву к тому потянулись многочисленные просители — генералы, космонавты, депутаты.

«Несли тонны бумаги: передайте Владимиру Владимировичу! Потом все это выкидывалось в корзину».

 

По словам Соколова, родственника президента воспринимали как новую «Татьяну Дьяченко» при очередном царе». В прессе то и дело появлялись сообщения о готовящемся назначении Хмарина — то прокурором, то главой МВД, то премьером. В итоге Хмарину нашлось дело ни много ни мало — в «Газпроме».

Дави на газ

Утром 30 мая 2001 года в «Газпроме» произошла революция: в отставку был отправлен председатель правления и один из основателей концерна Рем Вяхирев. Контракт Вяхирева истекал только на следующий день, но, как рассказывал Forbes сам Вяхирев, его отставку начали готовить заранее — c марта. «Новый «царь» [Владимир Путин] начал мне вопросы задавать довольно-таки интересные. Ну, я и говорю: если я не на месте, то сейчас прямо и ухожу. Так и договорились. Путин когда услышал, что я ухожу, так обрадовался, что прямо при мне начал звонить [Александру] Волошину (в 2001 году занимал пост руководителя администрации президента. — Forbes) с поручением выписать орден», — вспоминал Вяхирев.

Вяхирева сменил 39-летний Алексей Миллер, давний знакомый Путина, замминистра энергетики и бывший директор по развитию Морского порта Санкт-Петербурга — еще одной легенды «бандитского Петербурга». Это назначение круто изменило карьерную траекторию многих путинских знакомых. Хмарин был в их числе.

В то время всеми закупками газовой монополии ведала ее дочка «Газкомплектимпэкс». В 2003 году ее возглавил выходец из Ленинградского КГБ, глава секретариата питерской мэрии Валерий Голубев. Именно Голубев включил Хмарину «зеленый свет» на работу с «Газпромом», рассказали Forbes два источника в окружении бизнесмена. Хмарин подтверждает, что знаком с Голубевым с начала 1990-х, когда тот возглавлял Василеостровский район Петербурга. Но, уверяет Хмарин, его никто не «назначал» — компании его партнеров занимались поставками для «Газпрома» еще до того, как Голубев возглавил «Газкомплектимпэкс». Голубев на вопросы Forbes не ответил.

Первые контакты с «Газпромом» у Хмарина были еще в Петербурге. В 2001 году появляется компания «Разноэкспорт», 100%-ным учредителем которой был друг детства и партнер миллиардераГеннадия Тимченко загадочный бизнесмен Петр Колбин (состояние в 2013 году, по оценке Forbes, $550 млн). В интервью Forbes Тимченко рассказывал, что Колбин «на некоторое время» выступал финансовым инвестором Gunvor, за что получил небольшой пакет акций компании.

Хмарин утверждает, что познакомился с Колбиным еще до перестройки — в 1980-х тот работал в мясном отделе магазина. «Разрубал туши большим ножиком, и я получал у Пети лучшие куски», — со смехом рассказывает Хмарин. Спустя годы он не забыл своего кормильца. «Мне нужен был надежный человек [для «Разноэкспорта»], и я его пригласил поучаствовать», — уверяет Хмарин. Гендиректором компании он поставил другого своего знакомого — Вячеслава Куприянова. В конце 1990-х тот занимался налоговым консультированием иностранных компаний, работающих в России. Фактически он стал для Хмарина «правой рукой». «Вначале были мелкие контракты, через год-полтора появилась возможность работать с «Газпромом», — рассказывает Forbes Куприянов.

Большой бизнес начался в 2003 году, когда в сферу интересов «Разноэкспорта» попала московская компания «ЯмалИнвест» (на 75% «дочка» «Газкомплектимпэкса»). Она занималась поставками оборудования для «Газпрома». «Было решение учредителей «Газкомплектимпэкса» о продаже блокпакета «ЯмалИнвеста» «Разноэкспорту» и назначении меня генеральным директором, — вспоминает Куприянов, — но тут объявился несговорчивый миноритарий и началась юридическая война».

Этим миноритарием (25%) была компания «Госпроминвест», за которой, полагает Куприянов, стоял бывший глава Российского союза промышленников и предпринимателей Аркадий Вольский. Из-за конфликта Куприянов не мог полноценно руководить компанией, не имел доступа ни к документам, ни
к печатям «ЯмалИнвеста». Только через год миноритарий передал свою долю «Разноэкспорту». Вячеслав Куприянов был правой рукой Хмарина, но их дружба и бизнес закончились финансовыми спорами и судебными искамиВячеслав Куприянов был правой рукой Хмарина, но их дружба и бизнес закончились финансовыми спорами и судебными исками. Фото Pol Roberts для Forbes

По словам Куприянова, Колбин оперативными делами не занимался — сидел в Петербурге, а он ездил к нему с отчетами и на переговоры. У Хмарина же ни в «Разноэкспорте», ни в «ЯмалИнвесте» доли не было. Уже в то время в его бизнес-стратегии появилась особенность, которая сохранится и впредь, — формально оставаясь в стороне, контролировать компании через своих доверенных людей. Он являлся неофициальным советником и, по словам Куприянова, непосредственно участвовал в принятии принципиальных решений. Сам Хмарин говорит, что поставками занимались «специально обученные люди», а он лишь рассчитывал на дивиденды и не помнит даже названий компаний.

Как распределялись доходы? Бывший сотрудник компании говорит, что Колбин как владелец «Разноэкспорта» и должен был получать всю прибыль, но вероятно, были некие внутренние договоренности, по которым часть денег доставалась Хмарину.
По словам Хмарина, ни он, ни Колбин от «ЯмалИнвеста» денег не получали — «финансами занимался Куприянов, к нему и вопросы». «Я не был совладельцем «ЯмалИнвеста», а лишь управляющим, получал только зарплату и иногда премиальные», — говорит Куприянов.  Как распределялись деньги между Колбиным и Хмариным, ему не известно.

С 2003 по 2008 год компании «ЯмалИнвест», «Разноэкспорт» и их многочисленные «дочки» (см. схему) выигрывали конкурсы на поставку газопромыслового и бурового оборудования, спецтехники и запчастей. В архиве поставок «Газкомплектимпэкса» за этот период другие компании встречаются в виде исключения. «В отличие от труб большого диаметра по нашей номенклатуре были небольшие объемы — конкурсы на 100–300 млн рублей», — вспоминает Куприянов. Оборот «ЯмалИнвеста» он оценивает в 5–8 млрд рублей ежегодно. «10 млрд рублей — это в среднем, в лучшие годы было 15–20 млрд рублей», — уточняет один из бывших сотрудников «ЯмалИнвеста». При этом, согласно отчетности тех лет, оборот предприятий, подконтрольных Хмарину, не превышал нескольких десятков миллионов рублей.

Как такое может быть? «Схема никогда не была прозрачной. Часть газпромовских денег через цепочку белых фирм и фирм-однодневок выводилась на офшоры, часть обналичивалась и уходила на взятки», — уверяет бывший менеджер «ЯмалИнвеста».

Отжали от «Газпрома»

В октябре 2008 года в офисе на Вавилова, 79, где в тот момент оказался Хмарин,  появилась милиция. «Прибежали 15 человек — все с оружием и блокировали кабинеты, — вспоминает Хмарин. — Изъяли документы, сервера. Я подошел к старшему и прямо спросил: «Вы тут от казны работаете или по заказу?» «ЯмалИнвестом» заинтересовался отдел по налоговым преступлениям УВД по ЗАО Москвы. «В материалах нашей проверки Хмарин не фигурировал — мы проверяли «ЯмалИнвест» и его гендиректора Куприянова, но мы знали, кто за ними стоит», — вспоминает бывший старший оперуполномоченный по ОПН майор милиции Руслан Мильченко. Расследование, по его словам, началось с информации о том, что «ЯмалИнвест», используя цепочки фирм-однодневок, уходит от уплаты налогов.

«ЯмалИнвест» было сложно зацепить, потому что в схеме были белые и серые компании. Мы зацепили их за векселя», — говорит бывший милиционер.

Схема, по версии милиции, выглядела так. «Газкомплектимпэкс» переводил на счет «ЯмалИнвеста» в среднем около 400 млн рублей в месяц — это оплата за поставку оборудования. «ЯмалИнвест» покупал векселя в Донском отделении Сбербанка, часть из которых обналичивалась через фирмы-однодневки, а часть шла на оплату оборудования для нужд «Газпрома». Милиционеры, говорит Мильченко, обнаружили целый букет нарушений: черная бухгалтерия, фирмы-однодневки, уклонение от уплаты налогов. «70% газпромовских денег выводилось через векселя. За период, который мы расследовали, за два года, векселей было приобретено на 4 млрд рублей», — говорит Мильченко.

Дело так и не было возбуждено — в действиях руководства «ЯмалИнвеста» не нашли состава преступления. Однако бизнес Хмарина и партнеров начал сжиматься. В конце 2008 года структуры «Газпрома» перестали подписывать с ними договоры, рассказывает один из бывших сотрудников. А с 2009 года «ЯмалИнвест» перестал побеждать в конкурсах, из состава его акционеров вышел «Разноэкспорт» и «Газкомплектимпэкс». Единственным владельцем стала компания «Вита-Х», принадлежавшая непосредственно Хмарину. В 2011 году «ЯмалИнвест» и вовсе был ликвидирован.

Почему блестящий бизнес так печально завершился? Куприянов считает, что это могло быть связано с назначением нового главы «Газпром комплектации» (так с 2009 года стал называться «Газкомплектимпэкс») Игоря Федорова, у которого были свои представления о том, кто должен поставлять «Газпрому» оборудование и запчасти. На поле, где до этого играл Хмарин и партнеры, в 2010 году появились другие компании. Федоров на вопросы Forbes не ответил.

Бывший сотрудник «ЯмалИнвеста» выдвигает другую версию: крах бизнеса Хмарина был связан с появлением на рынке более сильного игрока, Аркадия Ротенберга, купившего в 2010 году компанию «Северный европейский трубный проект», которая уже тогда была монополистом на рынке поставок «Газпрому» труб большого диаметра. Сам Хмарин говорит, что с Ротенбергами знаком, но никаких конфликтов не имел. Единственный человек, к которому у него есть претензии, — это генеральный директор «ЯмалИнвеста» Куприянов, который «на процедуре поставок «Газпрому» подзаработал кое-какие деньги». «Пользуясь доверием, он сам оформлял бумаги, сам организовал и подписывал контракты. Потом выяснилось, что нет ни денег, ни бумаг». Куприянов уверяет, что, наоборот, всегда отказывался от «серых схем», которые ему советовали применять, потому что понимал: отвечать ему. Сейчас он и сам имеет претензии к Хмарину. Куприянов подал в суд, пытаясь получить плату за продажу своей доли в компании «Инвест Стар» — ей принадлежит, в частности, офис Хмарина на улице Вавилова.

Еще один судебный спор связан с компанией «Юнитек», на которой числятся бывшая газпромовская нефтебаза в Подольске, склады и офисные здания. Совладельцами компании были Виктор Хмарин (20% акций) и Вячеслав Куприянов (50% акций через две офшорные компании), но Куприянов продал свою долю в «Юнитеке».

Как рассказал Forbes нынешний совладелец компаний Сергей Епифанов, он требует с «Юнитека» через суд возврата займа (вместе с процентами это 58 млн рублей) и долю за выход из бизнеса. Источник Forbes оценивает стоимость активов «Юнитека» в $20 млн. «Неправда, все эти активы старье и требует вложений», — не соглашается Хмарин. Историю с «Юнитеком» он объясняет так: «У нас в Подмосковье сгорел склад, и 50 млн рублей с офшора, бенефициаром которого был Куприянов, пошли на его восстановление. Потом он требует возврата долга, но это не его 50 млн рублей — это мои 50 млн рублей!»

После того как «ЯмалИнвест» закрыл долги перед предприятиями, бюджетом и «Газпромом», компания была упразднена и никакой прибыли у акционеров не осталось, рассказывает источник в компании.

С тех пор у Хмарина была череда неудачных проектов. В апреле 2009 года Хмарин возглавил совет директоров ЗАО «Сунтарнефтегаз», владевшего лицензиями на разработку двух месторождений в Якутии. Их суммарные запасы оценивались в 60 млрд кубометров газа. Осенью 2009 года 51% акций «Сунтарнефтегаза» выкупила зарегистрированная в Гонконге RusEnergy Investment Group. Сумма сделки не разглашалась. На разработку месторождений RusEnergy взяла в китайских банках кредит на $300 млн — добытый газ, как было заявлено, должен был идти на экспорт — в Китай, Японию, Южную Корею. Внезапно в декабре 2009 года Роснедра досрочно отозвали у «Сунтарнефтегаза» лицензию на Южно-Березовский участок. А за RusEnergy Investment Group, как утверждала китайская пресса, стоял гендиректор «Сунтарнефтегаза» Афанасий Максимов. «Он не имел отношения к RusEnergy, Максимов с инвесторами был на связи постоянно, показывал бумаги, что китайцы уже готовы вложить деньги», — вспоминает Хмарин.

В декабре 2011 года Максимов получил 7 лет по другому делу (спустя год, правда, приговор был отменен и дело направили на новое рассмотрение). У Хмарина своя версия: «Максимова вызвали в Роснедра и предложили перечислить деньги в некую благотворительную организацию. Он отказался, его посадили, участки «Сунтарнефтегаза» отдали аффилированным господам». Хмарин уверяет, что инвестировал в проект свои средства — около $6 млн (180 млн рублей) и «они сгорели».

Еще одним неудачным проектом была покупка Махачкалинского цементно-помольного производственного комбината (ОАО «МЦПК»). В 2010 году Вячеслав Куприянов и помощник Хмарина Сергей Хмара вошли в совет директоров ОАО, а сам Хмарин стал членом ревизионной комиссии компании. В 2010 году на комбинате числились всего 10 сотрудников, убыток по итогам года составил 6,4 млн рублей. «Хмарин купил его за $11 млн (330 млн рублей), а был вынужден продать за $1, 5 млн (45 млн рублей)», — рассказывает собеседник Forbes, знающий о сделке.

«Я исходил из того, что югу России нужен был цемент, но не догадывался об условиях работы в Дагестане, — объясняет Хмарин. — Когда мы зашли [на комбинат], администрация разбежалась, все разворовали, прилетали мелкие угрозы. Мы поняли, что работать невозможно, и продали актив с убытком».

А что же друг юности и дальний родственник Хмарина — Владимир Путин? Несколько источников в окружении Хмарина рассказывали, что в середине 2000-х их шеф впал в немилость. «Хмарин был не сдержан в разговорах и несколько раз попадал под запись», — утверждает Сергей Соколов. По его словам, слишком откровенные разговоры противники Хмарина отправляли «наверх». «Однажды охранники даже не пропустили машину Хмарина в резиденцию президента. Тогда он просто сгрузил документы возле ворот и уехал», — говорит знакомый бизнесмена.

У Хмарина, по его словам, сейчас по-прежнему отличные отношения с Путиным. За это лето он виделся с президентом четыре раза. «У нас есть про что поговорить. Я никогда для себя ничего не просил. У нас мухи отдельно, пиво отдельно», — говорит Хмарин.

Странные детали

Формально сотрудничество Хмарина и его компаний с «Газпромом» закончилось в 2009 году. Тем не менее через несколько лет фамилия Хмарина снова всплыла в контексте поставок для газовой монополии. На этот раз — поставок труб. С мая прошлого года мало кому известная компания «Стройпромдеталь» выиграла несколько крупных конкурсов «Газпрома» на поставку труб большого диаметра на сумму около 10 млрд рублей. Эта компания была зарегистрирована еще в 2006 году. Ее выручка нестабильна:
по данным «СПАРК-Интерфакс» на май 2012 года, в 2009 году она составила около 780 млн рублей, в 2011 году выросла до 33 млрд рублей, а в 2012-м упала до 5, 5 млрд. В 2010 году газета «Ведомости» писала о том, что «Стройпромдеталь» связана с партнерами Виктора Хмарина. На май 2012 года 19% этой компании принадлежало ЗАО «Соединительные детали трубопроводов», которую в 2002 году создали партнеры бизнесмена Александр Казаков и Николай Яковенко. Начало совместной работы с ними Хмарин вспоминает так:

«У них были приличные контакты с заводами-производителями, но в «Газпром» напрямую черта лысого пустят — надо пробивать поставки. Они мне сказали: Николаич, нас тут давят-плющат, не хотел бы ты с нами поработать?»

Казаков говорит, что совместная работа с Хмариным была связана в первую очередь
с «ЯмалИнвестом» и «Разноэкспортом».

У «Стройпромдетали» нет сайта, даже контактные данные найти непросто. Генеральный директор компании Людмила Мельникова заявила Forbes, что «Стройпромдеталь» не собирается раскрывать структуру собственников и комментировать финансовые показатели. О Хмарине ей ничего не известно, а его партнеры Казаков и Яковенко не являются собственниками «Стройпромдетали». Отказавшись от подробных комментариев, Казаков подтвердил, что с 2009 года ни он, ни его партнеры в этом предприятии не участвуют.

По данным СПАРК, 62% «Стройпромдетали» принадлежит «Трубной промышленной группе» Алексея Баженова, которая с 2012 года зарегистрирована там же, где и «Стройпромдеталь», — в Хлебном переулке. О Баженове известно лишь то, что в 2004 году он был совладельцем и гендиректором компании «Трубопровод», принадлежавшей создателю СЕТП Ивану Шабалову. Шабалов вспомнил, что Баженов у него работал, но ушел, вероятно, чтобы заняться собственным бизнесом. Баженов на вопросы Forbes не ответил.

Старый друг дороже новых двух

Пока у Виктора Хмарина бизнес не клеился, дела его друга Ильгама Рагимова шли в гору. Его партнеры Год Нисанов и Зарах Илиев (общее состояние $6 млрд) купили у московских властей гостиницы «Украина» и «Рэдиссон-Славянская», построили торговый центр «Европейский» и сейчас владеют больше чем миллионом квадратных метров недвижимости. По данным Forbes, у Рагимова (см. статью о нем в октябрьском номере 2012 года), есть миноритарные доли, в частности в ТЦ «Европейский», гостинице «Украина», торговых центрах «Гранд» и «Гранд 2». Его совокупное состояние оценивается в $500 млн. А что же Хмарин?

«Рагимов — это мой университетский товарищ. Нисанов его партнер. У них свои девелоперские проекты. Совместные проекты мы не ведем. Мы с Рагимовым общаемся как друзья, а бизнеса совместного нет — может быть, и к лучшему», — уверяет Хмарин.

Не совсем так. В 2004 году подмосковные власти сдали турецкому холдингу «Аран» в аренду земельный участок рядом с аэропортом Шереметьево сроком на 49 лет. На площади 17 га планируется построить около миллиона квадратных метров складов, офисов и магазинов оптовой торговли. Арендовать площади будут производители из Турции, а приедут за покупками оптовики со всей России. Президент холдинга «Аран» Аранлы Али-Наги говорит, что познакомился с Хмариным еще в 2004 году. «Я рассказал Хмарину об этой идее, он поддержал и лоббировал этот проект раньше и сейчас лоббирует очень активно, используя окружение и связи», — говорит он. Хмарин участвует в этом проекте не только идеологически, но и финансово.  На первом этапе в него было вложено около 600 млн рублей.

Однако после того как правительство решило строить третью взлетную полосу Шереметьево, проект пришлось переделать и вложить еще около 400 млн рублей. Эти расходы турецкая компания и Хмарин пока несут пополам, говорит Аранлы. Хмарин уверяет, что вложений значительно меньше — около  $10 млн (300 млн рублей), из них его собственных — $6 млн (180 млн рублей). Впрочем, на все вопросы о своих доходах и сбережениях Хмарин отвечает уклончиво, вспоминая слова, услышанные когда-то от отца Ильгама Рагимова: «Вот когда останется последний мешок с деньгами, тогда и буду считать».

В 2009 году Хмарин возглавил Международный фонд сотрудничества и партнерства Черного и Каспийского морей, созданный по инициативе президентов Румынии и Азербайджана. Хмарин объясняет, что его туда настойчиво позвал Рагимов — «допек». На одном из заседаний фонда Хмарин презентовал проект «Шереметьевский», обещая, что площадь комплекса достигнет 1 млн кв. м, а инвестиции — $1 млрд. Тогда же представитель почетного члена фонда Года Нисанова заявил, что бизнесмен будет участвовать в этом проекте. Сейчас он от комментариев отказывается. «Мне неизвестно, инвестируют ли в этот проект Ильгам Рагимов или Год Нисанов, — говорит Аранлы, — координацией инвесторов с российской стороны занимается Хмарин». Перспективы проекта неясны: правительство области с 2009 года судилось, пытаясь признать проектную компанию банкротом, поскольку она недостаточно платит за аренду. Аранлы уверяет, что сейчас все деньги уплачены, в правительстве Московской области на запрос Forbes не ответили.

Чем занимается «морской» фонд? За три года в эту организацию вошли представители 19 стран, причем не только стран черноморского и каспийского бассейна, но и например Киргизия, Сербия, Швейцария и ЮАР. Есть у фонда и инвестиционная составляющая. На его официальном сайте размещены проекты, в которые руководство обещает привлекать инвестиции. Среди них устройство для получения пресной воды из атмосферы, вытяжка из лиственницы, омолаживающая организм на 25 лет, технология получения удобрений из отходов жизнедеятельности птиц. Сам Хмарин в эти проекты вкладываться не собирается, зато в 2012 году в его компанию «Газ-Инвест Флот» вошла румынская фирма Grup Servicii Petroliere (GSP), которая занимается бурением и производит нефтепромысловое оборудование. В июне 2011 года Владимир Путин и Алексей Миллер под вспышки фотокамер дали команду на розжиг контрольного факела и запуск олимпийского газопровода Джубга — Лазаревское — Сочи. Морскую часть трубопровода длиной 159, 5 км прокладывала румынская компания GSP, получив субподряд у «Стройгазмонтажа» Аркадия Ротенберга.

Румыны, рассказывает Хмарин, сами обратились к нему за помощью через Фонд сотрудничества. «Они столкнулись с проблемами коррупционного свойства: выиграли один из тендеров «Газпрома» по прокладке оптоволоконного кабеля, а им предложили откатить 70% денег. Они ко мне пришли с этим вопросом. Я говорю: не платите ни хрена и никому». В итоге, по словам Хмарина, «Газпром» решил проект не финансировать. В GSP Forbes сообщили, что к этой информации им нечего добавить. «Газпром» сейчас не осуществляет этот проект из-за высоких затрат и неопределенности с загрузкой, парируют в управлении информации «Газпрома».

Пока у «Газ-Инвест Флота» выручки нет, но Хмарин видит для компании блестящие перспективы. В его планах добыча нефти в арабских странах и в Африке, одну из стран которой, Гану, Хмарин рассчитывает принять в Фонд сотрудничества Черного и Каспийского морей.

Автор: Павел Седаков, Наджеда Иваницкая

— При участии Ивана Васильева

Источник: Forbes

Фото: Артема Голощапова для Forbes

Южная Осетия: бюджет без дна

Южная Осетия: бюджет без дна

Как в Южной Осетии бесследно исчезают миллиарды рублей, выделяемые правительством России

Оптовая база стройматериалов на улице Героев полтора года назад была одним из самых опасных мест в столице Южной Осетии Цхинвале. Однажды к проходной подъехала тонированная «девятка», из окна высунулся ствол «калашникова» и дал очередь по складу. «Первое время у нас волосы дыбом вставали: и стреляли, и угрозы были», — вспоминает бывший директор базы Станислав Пустозеров. Сам он с Урала, из Челябинской области, однако в послевоенном Цхинвале оказался неслучайно. В августе 2009 года правительство Южной Осетии возглавил челябинец Вадим Бровцев. Следом за ним в республику приехали три десятка земляков — чиновники, строители, снабженцы. «Хотели расширить сферу интересов, — объясняет свой переезд Пустозеров. — Я слетал предварительно в командировку [в Южную Осетию], познакомился с людьми, понял, что восстанавливать есть что и Россия деньги выделяет».

Пустозеров сел на «золотую жилу» — снабжение стройматериалами. В разрушенной республике это был высокодоходный, но и весьма криминализированный бизнес. Все — от профнастила до шурупа — в Цхинвале стоило в два раза дороже, чем по другую сторону Рокского тоннеля. До осени 2009 года, по словам Пустозерова, товары завозились в Южную Осетию или контрабандой, или под видом гуманитарной помощи, которую потом продавали. «Власти республики нам поставили задачу обеспечить легальный ввоз», — рассказывает челябинец.

В Цхинвале он открыл магазин и оптовую базу «Главстройснаб». Бизнес шел успешно до тех пор, пока в апреле 2010 года на склад не пришли с обыском местные силовики. Компанию Пустозерова они посчитали «прокладкой», через которую было выведено 42 млн рублей бюджетных денег. Склад был опечатан, стройматериалы арестованы, Пустозеров спешно вернулся в Россию. Сейчас он с неохотой вспоминает этот период своей биографии. «Автоматизированный склад, стройматериалы — все это мы подарили. Так что свою лепту в восстановление мы внесли», — говорит экс-директор базы.

С начала 2000-х годов Южная Осетия живет главным образом за счет финансовых вливаний извне. «В мою бытность главой правительства мы получали помощь со стороны Тбилиси и Москвы по межправительственному договору между Россией и Грузией, также действовали программы Евросоюза и УВКБ ООН», — вспоминает Дмитрий Санакоев. С 2001-го он был премьер-министром республики, а с 2007 года — главой созданной правительством Грузии администрации по управлению Южной Осетией. После российско-грузинского военного конфликта 2008 года Россия признала независимость Южной Осетии (подавляющее большинство стран ООН независимость республики не признали, а в Грузии ее официально числят оккупированным «Цхинвальским регионом») и полностью взяла ее на обеспечение.

Без учета гуманитарной помощи в республику направили почти 43 млрд рублей: более 30 млрд поступили из российского бюджета, 10 млрд инвестировал «Газпром», 2 млрд выделило правительство Москвы и еще 1 млрд рублей собрал благотворительный спецсчет. Для республики с населением не более 36 000 человек сумма огромная. Для сравнения: 41 млрд рублей — доходная часть бюджета 1,5-миллионной Ленобласти.

Выделение денег сопровождалось ожесточенной аппаратной борьбой между Москвой и Цхинвалом, взаимными обвинениями в коррупции. Республиканская генпрокуратура возбудила 17 уголовных дел против строителей и чиновников, участвовавших в восстановлении. Комитет экономической безопасности вскрыл нарушений на 500 млн рублей, а Стройтехконтроль урезал аппетиты строителей почти на 1 млрд рублей: строительные сметы завышались в 10, а иногда и в 20 раз. Тем не менее строительство выходило золотым: стоимость 1 кв. м построенного жилого дома в Цхинвале составляла $830, на 30% выше, чем в расположенном неподалеку Владикавказе (столица входящей в Российскую Федерацию Северной Осетии); дом площадью 125 кв. м обходился для бюджета в 2,8 млн рублей.

СЛОВА «СТРОИТЕЛЬСТВО» И «ВОРОВСТВО» СТАЛИ СИНОНИМАМИ

Не успели в августе 2008 года российские танки дойти до Гори, как российские власти уже пообещали выделить 10 млрд рублей на восстановление Цхинвала и окрестных сел. После войны в Южной Осетии насчитали около 700 разрушенных домов, еще более 3000 зданий требовали срочного ремонта. Непризнанная республика, которая 20 лет жила в изоляции, нуждалась буквально во всем: стройматериалах, технике, рабочих руках, управленцах. И, конечно, российских деньгах.

Размер неосвоенной бюджетной помощи поначалу вызвал ажиотаж. Количество крупных генподрядчиков увеличилось с 18 до 40 — и только две компании были местными. Разделив город, подрядчики составили смету на 1340 млн рублей, включив в нее даже ветхие и разрушенные дома, которые надо было не ремонтировать, а сносить. Смету потом завернули. «Некоторые приехали с умыслом выхватить, вырвать кусок из тех средств, которые выделяла Россия, — рассказывает руководитель Комитета государственного контроля и экономической безопасности республики Батраз Таказов. — Из-за них некоторые [жители] до сих пор остались в палатках и гаражах».

С десяток фирм просто исчезли с бюджетными деньгами. Североосетинская компания «Владремстрой» получила 19,4 млн рублей аванса и уехала — на стройплощадку компанию возвращал УБЭП. ООО «Золотой фазан» получило на специальный расчетный счет, открытый в Южной Осетии, примерно 10 млн рублей — его не могут отыскать до сих пор. Много претензий было к работе ОАО «Строительная компания Чеченстрой». Летом 2009 года договор с компанией был расторгнут, тем не менее чиновники одобрили перевод на ее счета 50 млн рублей.

До лета 2009 года все восстановительные работы буксовали: строители завышали расценки, Цхинвал и Москва долго не могли согласовать работы, в результате обещанные деньги до строителей не доходили. Однако в декабре 2008 года Счетная палата России обнаружила на счетах, используемых Южной Осетией, неизрасходованные 500 млн рублей. «Мы потеряли время, но сохранили деньги. Добились прозрачности и совместного контроля по расходованию средств», — объяснял корреспонденту Forbes президент республики Эдуард Кокойты, приводя в пример рекорд завышения сметной стоимости жилого дома — в 21 раз.

По данным Счетной палаты, наибольшее финансирование получили структуры «Спецстроя» — 30% (2,7 млрд рублей), ОАО «Северо-Кавказская энергоремонтная компания» (СКЭРК) — 25,9% (2,3 млрд рублей), ГУП «Дирекция РПНП» — 18,8% (1,7 млрд рублей). И хотя к подрядчикам возникали претензии (СКЭРК, например, отметилась завышением в 2,7 раза стоимости алюминиевого провода), деньги им перечисляли авансом — по схеме опережающего финансирования. С декабря 2008-го по март 2010 года на расчетные счета этих компаний было перечислено в общей сложности 8,5 млрд рублей, тогда как приняты и согласованы были работы только на сумму 4,7 млрд. «Финансирование объектов осуществлялось в режиме 100% предоплаты, что увеличивало риски неисполнения генподрядчиками договорных обязательств», — говорится в отчете Счетной палаты.

Слова «строительство» и «воровство» стали чуть ли не синонимами. Республиканскую больницу стеклили дважды: сначала поставили деревянные рамы, потом, когда привезли пластиковые окна, старые выбили лопатами и поставили новые. Плитку клали четыре раза, рассказывали врачи. «Какого черта все по два раза делать?» — распекал строителей на планерках министр здравоохранения Нугзар Габараев. Не помогало.

«Это не решенный нигде вопрос — ни на Кавказе, ни в Южной Африке: как распределять гуманитарную помощь при условии коррупции у принимающей стороны, — говорит Наталья Зубаревич, директор региональной программы Независимого института социальной политики. — Чтобы контролировать Южную Осетию, Москва направляла туда своих ставленников, но в условиях клановой сплоченности местных элит «засланный казачок» ничего не решал».

ДЕСАНТ «СОКА»

Найти общий язык с кланами сначала пытался Юрий Качмазов, глава поволжской группы «СОК», до недавнего времени контролировавшей «ИжАвто» и частично АвтоВАЗ. Осенью 2008 года администрацию президента Южной Осетии возглавил бывший ульяновский зампред правительства Александр Большаков. Кресло главы Минфина занял Алексей Пантелеев, бывший ульяновский министр финансов. А работу со СМИ и идеологию взял на себя поволжский политтехнолог Лев Павлючков. Все трое были креатурами «СОКа». Президент Кокойты потом объяснял, что лично просил своего друга Юрия Качмазова (он осетин по отцу) помочь с кадрами.

У «СОКа» в Южной Осетии был свой интерес: к лету 2008 года ФГУП «Рособоронэкспорт» выдавил компанию с АвтоВАЗа, и «СОК» начал терять позиции в Поволжье. Разворачиваясь в Южной Осетии, холдинг намеревался получить крупные подряды, а заодно подправить имидж. Павлючков подтвердил в интервью Forbes, что «СОК» в республике интересовали инфраструктурные проекты — ремонт автодорог, Рокского тоннеля, строительство аэропорта. Эти подряды вполне мог получить, например, инфраструктурный дивизион «СОКа» — компания «Волгомост». Планы были серьезные — Качмазов прикидывал даже, где в Южной Осетии построить себе дом.

Но «СОК» в Южную Осетию так и не пустили. В то время глава компании еще не был фигурантом уголовного дела (в феврале 2011 года Качмазова объявили в федеральный розыск по обвинению в преднамеренном банкротстве «ИжАвто»), но осетинские власти не смогли уговорить Москву отдать подряды «СОКу». «Бизнесом мы даже не занимались. Ни одного дома не построили, ни одного рубля не заработали», — говорит Павлючков. Уже через полмесяца после назначения министра финансов Пантелеева Кокойты подписал указ о его отставке. В 2009 году на родину вернулись Большаков и Павлючков. Все это время контроль за финансовыми потоками был у окружения президента республики. В Минрегионе, где весной 2009 года произошли кадровые перестановки, решили эту ситуацию изменить.

ЧЕЛЯБИНСКАЯ КОМАНДА

До августа 2009 года вряд ли кто в Южной Осетии знал про существование расположенного в Челябинской области города Озерска. И вдруг закрытый 90-тысячный город атомщиков стал кадровым инкубатором для кавказской республики. Началось с того, что ее правительство возглавил бизнесмен из Озерска Вадим Бровцев.

Ему было 40 лет, с начала 1990-х он занимался бизнесом, два срока был депутатом Озерского городского совета депутатов. Газеты расхваливали нового премьера: Бровцев строит олимпийские объекты в Сочи, однажды вынес из горящей квартиры пьяного соседа. Как оказалось, Бровцев действительно спас человека в 2000 году, но вот в олимпийском строительстве его компании не участвовали.

Бровцев начинал бизнес с поставок мандаринов в Озерск, вспоминает редактор интернет-портала «Озерск 74» Наталья Павловская. Отец будущего премьера Владимир Бровцев в советское время возглавлял комбинат бытового обслуживания (потом его успешно приватизировал), считался влиятельным человеком в городе. В 1990 году в Озерске появилась компания «Вермикулит» (вермикулит — это вспученная слюда, изоляционный строительный материал). Она начинала с ремонта дорог и благоустройства, а с 2001 года стала строить жилые дома. Конкурентов было много, но помощник Бровцева, озерчанин Андрей Агапов рассказывал в интервью журналистам, что, когда другие строительные организации города разорились, «Вермикулит» приобрел старый завод ЖБИ и стал успешно развиваться. В Озерске Бровцева до сих пор вспоминают как пробивного человека со связями, который умел получать муниципальные заказы. «Он умеет находить подходы к людям, расположить к себе, оказать хорошую услугу и благодаря этому с руководством города у него сложились хорошие отношения», — вспоминает бывший коллега Бровцева по городскому совету депутатов Валентин Черников. По его словам, пока Бровцев был депутатом, его компания получала муниципальные заказы.

«Компания «Вермикулит» и в Озерске не очень знаменита, за исключением пары скандальных строек», — утверждает челябинский политолог Александр Подопригора. Два года назад, сразу после того как назначили Бровцева, Подопригора опубликовал материалы, связанные со строительством городской набережной, подрядчиком которого выступал «Вермикулит». «Проверка ОБЭП Озерска и экспертов из «Челябинформцентра» выявила ущерб для городского бюджета в размере около 8 млн рублей — недовложение стройматериалов и завышение расценок работ, однако в возбуждении уголовного дела УВД было отказано прокуратурой», — говорилось в публикации. Валентин Черников утверждает, что историей вывода бюджетных средств занимались депутаты и милиция, но «уголовное дело не возбуждалось, потому что администрация находилась в хороших отношениях с Бровцевым».

И вот назначение в Южную Осетию. Как произошел такой стремительный карьерный рост? Сам Бровцев через помощника объяснил Forbes прибытие в республику желанием помочь «маленькой многострадальной стране» и стремлением самореализоваться в государственном менеджменте. Депутат южноосетинского парламента Амирал Дьяконов помнит, что Бровцева депутатам представлял замминистра Минрегионразвития Роман Панов, сам выходец из челябинского региона. Панов утверждает, что познакомился с Бровцевым в Москве за месяц до назначения. Тем не менее Панов представил Бровцева как одного из ведущих строителей и управленцев России, говорит Дьяконов. Да и в Цхинвале вначале были твердо уверены: это Москва прислала Бровцева смотреть, чтобы местные чиновники не разворовали деньги. То обстоятельство, что с его приходом финансирование программы восстановления было возобновлено, тоже сыграло на руку премьеру.

НАИВНЫЕ КАЗНОКРАДЫ

Они [осетины] за 20 лет войны отвыкли работать. Но они не озлобились, вполне доброжелательны. Даже казнокрадство организовано так наивно, как в России не поступают уже лет 30. В то же время взаимная наивность казнокрадов и проверяющих порождает гигантские масштабы воровства. Клановость есть, но для озерчанина такое положение дел вполне привычно. Так что найти общий язык с местными жителями можно», — писал в своем интернет-дневнике 40-летний бывший замглавы ЗАТО Озерск Александр Жмайло. По приглашению Бровцева Жмайло приехал в Цхинвал и был утвержден министром экономического развития.

В Озерске имя Жмайло прежде всего связывают с Фондом социального и экономического развития, куда были переведены 70 млн рублей для поддержки местного бизнеса. Фонд впоследствии обмелел, через четыре года в нем осталось всего 3,5 млн рублей. Черников говорит, что «деньгами пользовались лукаво»: например, был выдан кредит на 1,9 млн рублей — вероятно, по фиктивным документам — некой екатеринбургской предпринимательнице, которая недавно вернулась из мест заключения.

Жмайло был не единственным земляком в команде Бровцева: первым вице-премьером стал озерчанин Александр Зелиг, а помощником Бровцева — озерский депутат Андрей Агапов. «Даже завхозы и те — из Челябинска, а наши ребята, которые защищали город (во время конфликта с Грузией), сидят без работы», — недоумевает Таира Гаглоева, руководитель общественной приемной южноосетинской «Народной партии».

Основная борьба развернулась за контроль над финансами. Российские деньги шли в Южную Осетию двумя большими потоками: меньшая часть — на поддержку бюджета республики (зарплаты бюджетникам, пенсии), большая — на восстановление разрушенных объектов и строительство новых. Бюджетные поступления контролировало правительство Южной Осетии, средства на восстановление — Госкомитет по реализации проектов восстановления Республики Южная Осетия, нечто вроде параллельного правительства, находившегося в подчинении президента. В течение первого послевоенного года расходование денег, попадавших в Южную Осетию, и распределение гуманитарной помощи практически полностью контролировало окружение Эдуарда Кокойты. Москву это не устраивало, и с августа 2008-го по апрель 2010 года схемы финансирования восстановления республики менялись трижды. Почему это происходило? Сам Кокойты в одном из интервью заявил, что посредники были созданы Минрегионом под предлогом того, что «в Южной Осетии все воруют».

Весной 2009 года Межведомственную комиссию (МВК) по восстановлению Южной Осетии возглавил замглавы Минрегиона РФ Роман Панов, который выстроил новую финансовую вертикаль. С декабря 2009 года главным распорядителем бюджетных средств (5 млрд рублей) определен Минрегион, а госзаказчиком работ — ФГУ «Южная дирекция реализации программ и проектов». Дирекция базировалась в Москве, возглавил ее предприниматель из Челябинска Сергей Агеев. Предприятие отвечало за строительство девяти стратегических объектов: водовод, внутренние городские сети, вертодромы, водозабор и городские очистные сооружения. В Цхинвале же по инициативе Бровцева под предлогом, чтобы деньги не уходили из республики, был образован местный крупный генподрядчик — ГУП «Дирекция по реализации национальных приоритетных проектов Республики Южная Осетия». Ее возглавил заместитель Бровцева по «Вермикулиту» Исмаил Каримов.

Раньше схема работы была следующей: подряды по восстановлению весь 2009 год распределял Госкомитет по реализации проектов восстановления совместно с МВК. Деньги перечислялись из Минфина РФ в Минфин Южной Осетии, оттуда — в Госкомитет, а затем — подрядчикам. Теперь же местные структуры в лице Госкомитета были фактически отстранены от рычагов управления. «Челябинская команда» сделала то, что не удалось СОКу, — под контроль были взяты все финансовые потоки и 10–15% строительного рынка республики (это сообщил в одном из интервью заместитель директора «Южной дирекции» Павел Бегеба). В генпрокуратуре Южной Осетии оценивают экспансию челябинцев шире — до четверти рынка. Ответная реакция осетинских властей не заставила себя долго ждать.

ПИВНОЙ КОНФЛИКТ

Когда Бровцев стал избавляться от сомнительных фирмочек-субподрядчиков, выстроил вертикаль власти, а деньги начал распределять Каримов, а не цхинвальские структуры, начались проблемы с пивзаводом «Алутон», — вспоминает собеседник в окружении премьера кавказской республики.

В апреле 2010 года директор по развитию пивзавода «Алутон» Дмитрий Лазарев уехал из Цхинвала, оставив автомашины и оргтехнику, взял с собой только личные вещи и документы. «Предупредили, что меня могут арестовать, — рассказывает Лазарев. — В 20:00 мы заехали в правительство, а потом вдвоем с водителем рванули в аэропорт. Границу пересекли спокойно». Через несколько часов в доме, который снимал Лазарев, прошел обыск, несколько его сотрудников были задержаны и на какое-то время оказались в тюрьме.

А ведь всего полгода назад, осенью 2009 года, Лазарев приехал из Челябинской области в Южную Осетию — поднимать, как он говорит, разрушенную войной промышленность. «Никто нас с шарами и фанфарами, конечно, не встречал, — вспоминает он. — Свели нас с местными, чтобы получить доступ на объекты. Вместе с [главой Минэкономразвития] Александром Жмайло осмотрели винкомбинат, консервный завод, пивзавод «Алутон» в Лениногорском районе. Он [пивзавод] — самый интересный». Это неудивительно: до августа 2008 года завод находился под контролем грузинских предпринимателей — они выпускали там пиво и лимонад. Лазарев говорит, что завод год стоял заброшенный — часть оборудования проржавела, часть растащили. Лазарев стал директором по развитию, а должность гендиректора получил его земляк Руслан Шарипов, ранее менеджер по развитию в Челябинской области пивоваренной компании «Балтика».

Лазарев уверяет, что инвестировал в восстановление завода «примерно 10-15 млн рублей», однако точную сумму назвать затруднился. Через два месяца завод заработал, в январе 2010 года сварили первое пиво, весной оно появилось в каждом магазине республики. В тот момент, когда руководство завода решило отправлять пиво в Россию, им и заинтересовалась прокуратура.

Челябинских топ-менеджеров обвинили в мошенничестве, присвоении и растрате бюджетных средств. Как рассказали в прокуратуре, на счета «Алутона» из бюджета было переведено 5,5 млн рублей — в качестве уставного капитала, но потом, как полагает следствие, деньги были выведены из республики. «Около 4 млн рублей перевели в город Озерск на счета ООО «Орфей» — якобы на закупку оборудования, еще 1,5 млн рублей сняли в Цхинвале через ООО «Эталонсервис», — рассказал в интервью Forbes заместитель генерального прокурора республики Эльдар Кокоев. По его словам, из нового оборудования на пивзаводе обнаружили только три новых насоса, цена которых не превышает 20 000 рублей.

Проблемы с силовиками возникли не только у пивоваров. В апреле 2010 года в офисах «челябинских» компаний прошли проверки, обыски, аресты счетов и имущества. Два десятка челябинских специалистов, чтобы не попасть в руки следователей, спешно уехали из республики. Уже в Москве они сами поспешили обвинить цхинвальские власти в коррупции. Экс-директор ГУП «Управление автомобильного транспорта» Сергей Олейник заявил, что выделенные республике автобусы забрали себе водители и чиновники. Дмитрий Лазарев назвал арест завода рейдерским захватом. По его словам, топ-менеджерам предлагали поделить бизнес: «Нам предлагали схему: пять дней завод работает на вас, два дня на нас».

Политика уже вмешивалась в работу правоохранительных органов, считает оппозиционер Ахсар Кочиев, бывший генпрокурор Южной Осетии. «В корне уголовных дел не борьба за справедливость, а борьба за власть, чтобы дорваться до денег», — считает Кочиев. Так, например, уголовное дело было возбуждено в отношении политического оппонента Кокойты Альберта Джуссоева (его компания «Стройпрогресс» тянула газопровод в Южную Осетию). По данным Комитета экономической безопасности, на счета дочки «Стройпрогресса» — ОАО «Спецстрой Южной Осетии», открытые в ООО «Первый республиканский банк», — за 2007–2008 годы поступило около 1,5 млрд рублей. Потом деньги были переведены в Москву, а компания не уплатила налогов в бюджет на сумму 163 млн рублей. Давать комментарии для этой статьи Джуссоев отказался, но в 2009 году в беседе с корреспондентом Forbes называл преследование политическим заказом. На открытие газопровода Джуссоев не приехал.

Всего генпрокуратура Южной Осетии возбудила 17 уголовных дел по фактам превышения должностных полномочий, мошенничества, халатности, из них десяток относится к деятельности челябинской команды. «Я готов подать в отставку, если челябинцы мне назовут, что перекрыли хотя бы один канал хищений. А я назову 10 каналов, которые они открыли», — уверяет Батраз Таказов из Комитета по экономической безопасности республики. Больше всего претензий к «Южной дирекции» и челябинцу Исмаилу Каримову, директору ГУП «Дирекция реализации приоритетных национальных проектов», основного генподрядчика на восстановительных работах.

Происходящее едва не привело к отставке Бровцева — в мае 2010 года местный парламент инициировал расследование деятельности команды премьера и готов был проголосовать за его отставку. Но за Бровцева вступился Кокойты. Причина проста: незадолго до этого Кокойты встречался с министром регионального развития России Виктором Басаргиным — в Минрегионе Бровцева не сдали. «Внешне все было хорошо. Он [Бровцев] вместе с президентом ездил на охоту. Сидели за одним столом, поднимали тосты», — говорит информированный собеседник Forbes, отмечая, что на самом деле взаимоотношения между ветвями власти больше походили на холодную войну.

Любопытно, что претензий к местным чиновникам у силовиков нет — не возбуждено ни одного уголовного дела. «Кокойты под микроскопом, вначале он просто боялся принимать управленческие решения. Потому что еще никто ничего не украл, а Москва всех уже обвинила», — утверждает собеседник Forbes в руководстве республики. По его словам, у многих высокопоставленных чиновников есть недвижимость или бизнес в России. В республике многие говорят о московском бизнесе самого Эдуарда Кокойты, например, в Москве работает компания «Франг», которая занимается сдачей в аренду недвижимости. В сентябре 1996-го Кокойты был замгендиректора и совладельцем (38% акций) зарегистрированного в Москве ЗАО с таким названием. Соучредителем (62%) компании был авторитетный предприниматель Альберт (Ибгарим) Тедеев, застреленный в октябре 2006 года. Став президентом республики, Кокойты оставил пост гендиректора «Франга». Компания же существует до сих пор.

ЧУДЕСА ДИПЛОМАТИИ

Летом 2010 года российские власти, которые снова были недовольны ходом восстановительных работ, объявили, что посредники будут устранены: с 1 января 2011 года «Южная дирекция» перестанет отвечать за распределение денег на восстановление республики, будет ликвидирована МВК. В начале 2011 года Минрегион России и южноосетинские власти объявили об окончании программы восстановления и отчитались, на что потрачены деньги. По отчетам Минрегиона, работы завершены на 792 объектах: построено 250 жилых домов, отремонтировано 57 многоквартирных домов, на сотне зданий поменяли крыши. Но в самой республике много недовольных: строили долго, некачественно и в итоге дорого.

Осенью этого года у Эдуарда Кокойты заканчивается президентский срок — и ему сейчас как никогда надо проявить чудеса дипломатии. Независимо от того, кто станет новым президентом республики, Россия пообещала и дальше вкладываться в Южную Осетию — теперь уже в рамках «инвестиционной программы». У Цхинвала есть пример для подражания. Бюджетная помощь России на восстановление Чечни по двум федеральным программам с 2002-го по 2011 год составляет около 111 млрд рублей. Для Кремля закачка денег в Чечню стала гарантией спокойствия и мира. «Помощь Цхинвалу — гарантия лояльности осетинского народа», — уверяет бывший южноосетинский чиновник. Но это еще и вопрос амбиций: в Грузии беженцам из Осетии за считаные месяцы построили коттеджный поселок, а в Цхинвале люди три года жили в палатках.

После череды скандалов «челябинская команда» практически в полном составе покинула Южную Осетию. Снабженец Пустозеров и пивовар Лазарев вернулись на Урал и сожалеют о потраченных деньгах и времени. Еще хуже подмоченная репутация. Когда в августе 2010-го экс-министр Жмайло попытался пойти на выборы в заксобрание Челябинской области, южноосетинские силовики предъявили чиновнику претензии в халатности, которая обошлась бюджету республики в 30 млн рублей. Кандидат выбыл из предвыборной гонки. Сам Бровцев в республике бывает все реже, уверяют несколько собеседников в Цхинвале, — документы на подпись премьеру возят в Москву или Сочи.

ПАВЕЛ СЕДАКОВ

ФОТО ВАСИЛИЯ МАКСИМОВА КОММЕРСАНТ

ИСТОЧНИК: FORBES