Бедный родственник Путина

Бедный родственник Путина

Карьерный взлет Владимира Путина сулил его однокурснику блестящее будущее: высокий пост, карьеру в «Газпроме», дружбу с первыми лицами. Но что-то пошло не так

К неприметному офисному зданию на юго-западе Москвы подруливает белый Rolls-Royce Ghost с красными дипломатическими номерами. Из машины выходит высокий грузный мужчина — это Виктор Хмарин, бизнесмен, однокурсник президента и почетный консул Сейшельских островов. Увлечение экзотическими странами характерно для многих питерских знакомых президента — в «Российскую лигу почетных консульских должностных лиц» кроме Хмарина входят, например, консул Таиланда Юрий Ковальчук, почетный консул Бангладеш Сергей Фурсенко, почетный консул Бразилии Таймураз Боллоев. «Это не дает особых льгот и привилегий. Единственное, по табелю о рангах вы должны называть меня «Ваше превосходительство», — шутит Хмарин.

В середине 2000-х годов было много желающих обращаться к нему именно так. К Хмарину выстраивалась очередь из тех, кто хотел решить проблемы или передать просьбу президенту. До 2009 года его бизнес шел в гору — компании, подконтрольные Хмарину, с завидной регулярностью выигрывали конкурсы на поставки для «Газпрома». Однако в отличие от многих друзей Путина Хмарин не сделал головокружительную карьеру на госслужбе, не занял высокий пост в госмонополиях, его имя не фигурирует в списке Forbes. Сейчас адвокат и почетный консул Хмарин — вице-президент «Международного фонда сотрудничества и партнерства Черного моря и Каспийского моря» и совладелец десятка компаний с ничего не говорящими названиями. Почему Хмарин вылетел с орбиты путинских миллиардеров? И по каким правилам работает «система Путина»?

Хмарина с Путиным кроме студенческой юности связывает еще и родство. Бизнесмен рассказывает, что в Подмосковье у Владимира Путина живет тетка, сестра отца — Людмила Спиридоновна Путина. С ее дочерью Любовью Хмарин познакомился в 1970-х годах и вскоре женился на ней. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков подробностей о родственных связях не рассказывает, говорит лишь, что Хмарин и Путин однокурсники и неплохо знают друг друга. «Они вместе учились, хотя не могу сказать, что прямо закадычные друзья», — говорит Песков.

Путин и Хмарин познакомились на юрфаке Ленинградского университета, хотя и учились в разных группах. Хмарин — в группе ЮР-1 вместе с будущим совладельцем торгового комплекса «Европейский» и других московских объектов недвижимости Ильгамом Рагимовым (состояние, по оценке Forbes, более $500 млн). А Путин — в группе ЮР-4 вместе с будущим главой Следственного комитета Александром Бастрыкиным.

«Это была неразлучная тройка — Путин, Хмарин, Рагимов. Борьба их объединяла», — рассказывает про однокурсников бывший физорг юридического факультета Леонид Полохов.

Как и Путин, Хмарин занимался самбо и дзюдо, но травма — разрыв связки коленного сустава — вынудила его бросить большой спорт. После окончания университета дороги выпускников разошлись. Рагимов остался в аспирантуре, Путина взяли в КГБ, Полохов пошел в военную прокуратуру, а Хмарин стал адвокатом. В 1976 году он получил адвокатский статус, через несколько лет возглавил юридическую консультацию №1 Городской коллегии адвокатов.

Топливо карьеры

В эпоху рыночных реформ адвокат переквалифицировался в бизнесмена. Летом 1993 года на его домашний адрес была зарегистрирована компания «Вита-Х». Существует она до сих пор. Чем занималась фирма? «Было много всего. Основная работа — это зарабатывание денег», — уходит от прямого ответа Хмарин. В сфере его интересов оказался топливный бизнес. Были разовые сделки, вспоминает бизнесмен,  и «Вита-Х» приобрела «за небольшие деньги» долю в Петербургской топливной компании  (ПТК) — около 2%.  Петербургская топливная компания — одна из легенд «бандитского Петербурга»,  у ее истоков стояли чиновники и братва. Созданная по инициативе мэрии, ПТК получила городские нефтебазы, сеть АЗС и стала монополистом на рынке ГСМ: в середине 2000-х компания заправляла автопарки 70% городских бюджетных организаций.

Соучредителем ПТК выступило «Информационно-юридическое бюро «Петер», принадлежавшее сослуживцу Путина по КГБ Виктору Корытову и авторитетному предпринимателю Илье Траберу, который, как сообщала «Новая газета» со ссылкой на отчет полиции Монако, был «связан с тамбовской группировкой».

До 2000 года вице-президентом ПТК был лидер «тамбовских» Владимир Барсуков-Кумарин. «ПТК — жемчужина в короне активов Кумарина, он фактически отец-основатель компании, хотя сейчас, возможно, мы уже не найдем между ними никаких юридических взаимосвязей», — говорит заместитель директора питерского Агентства журналистских расследований, бывший сотрудник ленинградского уголовного розыска Евгений Вышенков. Бенефициарами ПТК в разное время были соучредители кооператива «Озеро» Юрий Ковальчук (через АКБ «Россия»), авторитетный предприниматель Геннадий Петров (через ЗАО «Петролиум»), нынешний депутат Госдумы Владислав Резник. Последний в разговоре с Forbes сообщил, что ни «Вита-Х», ни Хмарина не помнит. «Миноритариев не видели в упор, дивидендов не выплачивали, — говорит Хмарин. — Я два года как-то участвовал, но потом забросил».

С конца 1990-х годов Петербургский городской банк, контролируемый бизнесменами Андреем и Ольгой Голубевыми, стал скупать доли ПТК у акционеров. Сейчас банк контролирует 99,4%. И лишь Хмарин не расстался со своим пакетом, у «Вита-Х» — 0,6%. «Лет 15 назад мне предлагали продать долю, но за смешные деньги. Я отказал и решил: пусть будет», — объясняет Хмарин.

Из Петербурга в Москву

Карьерный взлет Владимира Путина изменил судьбы его друзей, однокурсников, сослуживцев и соседей по дачному кооперативу «Озеро». Выходцы из северной столицы оперативно заняли ключевые места в госорганах, госмонополиях, госбанках. В числе тех, кто совершил кадровый скачок из Петербурга в Москву, был и Хмарин.

В ноябре 2001 года он становится председателем наблюдательного совета банка «Флора Москва», его друг Рагимов также вошел в наблюдательный совет. В то время банк занимал 383-е место по размеру активов (605 млн рублей), капитал — 195 млн рублей. К моменту ухода Хмарина из банка в июне 2002 года банк опустился на 403-е место. Глава банка Михаил Отдельнов вспоминает, что за Хмарина его «попросили», но «никакой пользы от него не было». Хмарин уверяет, что должность в банке «была номинальной и позволяла пользоваться офисом». «На Донской (здесь расположен центральный офис банка) у меня был офис, и огромное количество людей приходили со мной пообщаться», — вспоминает адвокат. Бывший глава службы безопасности Хмарина Сергей Соколов рассказывает, что после переезда Хмарина в Москву к тому потянулись многочисленные просители — генералы, космонавты, депутаты.

«Несли тонны бумаги: передайте Владимиру Владимировичу! Потом все это выкидывалось в корзину».

 

По словам Соколова, родственника президента воспринимали как новую «Татьяну Дьяченко» при очередном царе». В прессе то и дело появлялись сообщения о готовящемся назначении Хмарина — то прокурором, то главой МВД, то премьером. В итоге Хмарину нашлось дело ни много ни мало — в «Газпроме».

Дави на газ

Утром 30 мая 2001 года в «Газпроме» произошла революция: в отставку был отправлен председатель правления и один из основателей концерна Рем Вяхирев. Контракт Вяхирева истекал только на следующий день, но, как рассказывал Forbes сам Вяхирев, его отставку начали готовить заранее — c марта. «Новый «царь» [Владимир Путин] начал мне вопросы задавать довольно-таки интересные. Ну, я и говорю: если я не на месте, то сейчас прямо и ухожу. Так и договорились. Путин когда услышал, что я ухожу, так обрадовался, что прямо при мне начал звонить [Александру] Волошину (в 2001 году занимал пост руководителя администрации президента. — Forbes) с поручением выписать орден», — вспоминал Вяхирев.

Вяхирева сменил 39-летний Алексей Миллер, давний знакомый Путина, замминистра энергетики и бывший директор по развитию Морского порта Санкт-Петербурга — еще одной легенды «бандитского Петербурга». Это назначение круто изменило карьерную траекторию многих путинских знакомых. Хмарин был в их числе.

В то время всеми закупками газовой монополии ведала ее дочка «Газкомплектимпэкс». В 2003 году ее возглавил выходец из Ленинградского КГБ, глава секретариата питерской мэрии Валерий Голубев. Именно Голубев включил Хмарину «зеленый свет» на работу с «Газпромом», рассказали Forbes два источника в окружении бизнесмена. Хмарин подтверждает, что знаком с Голубевым с начала 1990-х, когда тот возглавлял Василеостровский район Петербурга. Но, уверяет Хмарин, его никто не «назначал» — компании его партнеров занимались поставками для «Газпрома» еще до того, как Голубев возглавил «Газкомплектимпэкс». Голубев на вопросы Forbes не ответил.

Первые контакты с «Газпромом» у Хмарина были еще в Петербурге. В 2001 году появляется компания «Разноэкспорт», 100%-ным учредителем которой был друг детства и партнер миллиардераГеннадия Тимченко загадочный бизнесмен Петр Колбин (состояние в 2013 году, по оценке Forbes, $550 млн). В интервью Forbes Тимченко рассказывал, что Колбин «на некоторое время» выступал финансовым инвестором Gunvor, за что получил небольшой пакет акций компании.

Хмарин утверждает, что познакомился с Колбиным еще до перестройки — в 1980-х тот работал в мясном отделе магазина. «Разрубал туши большим ножиком, и я получал у Пети лучшие куски», — со смехом рассказывает Хмарин. Спустя годы он не забыл своего кормильца. «Мне нужен был надежный человек [для «Разноэкспорта»], и я его пригласил поучаствовать», — уверяет Хмарин. Гендиректором компании он поставил другого своего знакомого — Вячеслава Куприянова. В конце 1990-х тот занимался налоговым консультированием иностранных компаний, работающих в России. Фактически он стал для Хмарина «правой рукой». «Вначале были мелкие контракты, через год-полтора появилась возможность работать с «Газпромом», — рассказывает Forbes Куприянов.

Большой бизнес начался в 2003 году, когда в сферу интересов «Разноэкспорта» попала московская компания «ЯмалИнвест» (на 75% «дочка» «Газкомплектимпэкса»). Она занималась поставками оборудования для «Газпрома». «Было решение учредителей «Газкомплектимпэкса» о продаже блокпакета «ЯмалИнвеста» «Разноэкспорту» и назначении меня генеральным директором, — вспоминает Куприянов, — но тут объявился несговорчивый миноритарий и началась юридическая война».

Этим миноритарием (25%) была компания «Госпроминвест», за которой, полагает Куприянов, стоял бывший глава Российского союза промышленников и предпринимателей Аркадий Вольский. Из-за конфликта Куприянов не мог полноценно руководить компанией, не имел доступа ни к документам, ни
к печатям «ЯмалИнвеста». Только через год миноритарий передал свою долю «Разноэкспорту». Вячеслав Куприянов был правой рукой Хмарина, но их дружба и бизнес закончились финансовыми спорами и судебными искамиВячеслав Куприянов был правой рукой Хмарина, но их дружба и бизнес закончились финансовыми спорами и судебными исками. Фото Pol Roberts для Forbes

По словам Куприянова, Колбин оперативными делами не занимался — сидел в Петербурге, а он ездил к нему с отчетами и на переговоры. У Хмарина же ни в «Разноэкспорте», ни в «ЯмалИнвесте» доли не было. Уже в то время в его бизнес-стратегии появилась особенность, которая сохранится и впредь, — формально оставаясь в стороне, контролировать компании через своих доверенных людей. Он являлся неофициальным советником и, по словам Куприянова, непосредственно участвовал в принятии принципиальных решений. Сам Хмарин говорит, что поставками занимались «специально обученные люди», а он лишь рассчитывал на дивиденды и не помнит даже названий компаний.

Как распределялись доходы? Бывший сотрудник компании говорит, что Колбин как владелец «Разноэкспорта» и должен был получать всю прибыль, но вероятно, были некие внутренние договоренности, по которым часть денег доставалась Хмарину.
По словам Хмарина, ни он, ни Колбин от «ЯмалИнвеста» денег не получали — «финансами занимался Куприянов, к нему и вопросы». «Я не был совладельцем «ЯмалИнвеста», а лишь управляющим, получал только зарплату и иногда премиальные», — говорит Куприянов.  Как распределялись деньги между Колбиным и Хмариным, ему не известно.

С 2003 по 2008 год компании «ЯмалИнвест», «Разноэкспорт» и их многочисленные «дочки» (см. схему) выигрывали конкурсы на поставку газопромыслового и бурового оборудования, спецтехники и запчастей. В архиве поставок «Газкомплектимпэкса» за этот период другие компании встречаются в виде исключения. «В отличие от труб большого диаметра по нашей номенклатуре были небольшие объемы — конкурсы на 100–300 млн рублей», — вспоминает Куприянов. Оборот «ЯмалИнвеста» он оценивает в 5–8 млрд рублей ежегодно. «10 млрд рублей — это в среднем, в лучшие годы было 15–20 млрд рублей», — уточняет один из бывших сотрудников «ЯмалИнвеста». При этом, согласно отчетности тех лет, оборот предприятий, подконтрольных Хмарину, не превышал нескольких десятков миллионов рублей.

Как такое может быть? «Схема никогда не была прозрачной. Часть газпромовских денег через цепочку белых фирм и фирм-однодневок выводилась на офшоры, часть обналичивалась и уходила на взятки», — уверяет бывший менеджер «ЯмалИнвеста».

Отжали от «Газпрома»

В октябре 2008 года в офисе на Вавилова, 79, где в тот момент оказался Хмарин,  появилась милиция. «Прибежали 15 человек — все с оружием и блокировали кабинеты, — вспоминает Хмарин. — Изъяли документы, сервера. Я подошел к старшему и прямо спросил: «Вы тут от казны работаете или по заказу?» «ЯмалИнвестом» заинтересовался отдел по налоговым преступлениям УВД по ЗАО Москвы. «В материалах нашей проверки Хмарин не фигурировал — мы проверяли «ЯмалИнвест» и его гендиректора Куприянова, но мы знали, кто за ними стоит», — вспоминает бывший старший оперуполномоченный по ОПН майор милиции Руслан Мильченко. Расследование, по его словам, началось с информации о том, что «ЯмалИнвест», используя цепочки фирм-однодневок, уходит от уплаты налогов.

«ЯмалИнвест» было сложно зацепить, потому что в схеме были белые и серые компании. Мы зацепили их за векселя», — говорит бывший милиционер.

Схема, по версии милиции, выглядела так. «Газкомплектимпэкс» переводил на счет «ЯмалИнвеста» в среднем около 400 млн рублей в месяц — это оплата за поставку оборудования. «ЯмалИнвест» покупал векселя в Донском отделении Сбербанка, часть из которых обналичивалась через фирмы-однодневки, а часть шла на оплату оборудования для нужд «Газпрома». Милиционеры, говорит Мильченко, обнаружили целый букет нарушений: черная бухгалтерия, фирмы-однодневки, уклонение от уплаты налогов. «70% газпромовских денег выводилось через векселя. За период, который мы расследовали, за два года, векселей было приобретено на 4 млрд рублей», — говорит Мильченко.

Дело так и не было возбуждено — в действиях руководства «ЯмалИнвеста» не нашли состава преступления. Однако бизнес Хмарина и партнеров начал сжиматься. В конце 2008 года структуры «Газпрома» перестали подписывать с ними договоры, рассказывает один из бывших сотрудников. А с 2009 года «ЯмалИнвест» перестал побеждать в конкурсах, из состава его акционеров вышел «Разноэкспорт» и «Газкомплектимпэкс». Единственным владельцем стала компания «Вита-Х», принадлежавшая непосредственно Хмарину. В 2011 году «ЯмалИнвест» и вовсе был ликвидирован.

Почему блестящий бизнес так печально завершился? Куприянов считает, что это могло быть связано с назначением нового главы «Газпром комплектации» (так с 2009 года стал называться «Газкомплектимпэкс») Игоря Федорова, у которого были свои представления о том, кто должен поставлять «Газпрому» оборудование и запчасти. На поле, где до этого играл Хмарин и партнеры, в 2010 году появились другие компании. Федоров на вопросы Forbes не ответил.

Бывший сотрудник «ЯмалИнвеста» выдвигает другую версию: крах бизнеса Хмарина был связан с появлением на рынке более сильного игрока, Аркадия Ротенберга, купившего в 2010 году компанию «Северный европейский трубный проект», которая уже тогда была монополистом на рынке поставок «Газпрому» труб большого диаметра. Сам Хмарин говорит, что с Ротенбергами знаком, но никаких конфликтов не имел. Единственный человек, к которому у него есть претензии, — это генеральный директор «ЯмалИнвеста» Куприянов, который «на процедуре поставок «Газпрому» подзаработал кое-какие деньги». «Пользуясь доверием, он сам оформлял бумаги, сам организовал и подписывал контракты. Потом выяснилось, что нет ни денег, ни бумаг». Куприянов уверяет, что, наоборот, всегда отказывался от «серых схем», которые ему советовали применять, потому что понимал: отвечать ему. Сейчас он и сам имеет претензии к Хмарину. Куприянов подал в суд, пытаясь получить плату за продажу своей доли в компании «Инвест Стар» — ей принадлежит, в частности, офис Хмарина на улице Вавилова.

Еще один судебный спор связан с компанией «Юнитек», на которой числятся бывшая газпромовская нефтебаза в Подольске, склады и офисные здания. Совладельцами компании были Виктор Хмарин (20% акций) и Вячеслав Куприянов (50% акций через две офшорные компании), но Куприянов продал свою долю в «Юнитеке».

Как рассказал Forbes нынешний совладелец компаний Сергей Епифанов, он требует с «Юнитека» через суд возврата займа (вместе с процентами это 58 млн рублей) и долю за выход из бизнеса. Источник Forbes оценивает стоимость активов «Юнитека» в $20 млн. «Неправда, все эти активы старье и требует вложений», — не соглашается Хмарин. Историю с «Юнитеком» он объясняет так: «У нас в Подмосковье сгорел склад, и 50 млн рублей с офшора, бенефициаром которого был Куприянов, пошли на его восстановление. Потом он требует возврата долга, но это не его 50 млн рублей — это мои 50 млн рублей!»

После того как «ЯмалИнвест» закрыл долги перед предприятиями, бюджетом и «Газпромом», компания была упразднена и никакой прибыли у акционеров не осталось, рассказывает источник в компании.

С тех пор у Хмарина была череда неудачных проектов. В апреле 2009 года Хмарин возглавил совет директоров ЗАО «Сунтарнефтегаз», владевшего лицензиями на разработку двух месторождений в Якутии. Их суммарные запасы оценивались в 60 млрд кубометров газа. Осенью 2009 года 51% акций «Сунтарнефтегаза» выкупила зарегистрированная в Гонконге RusEnergy Investment Group. Сумма сделки не разглашалась. На разработку месторождений RusEnergy взяла в китайских банках кредит на $300 млн — добытый газ, как было заявлено, должен был идти на экспорт — в Китай, Японию, Южную Корею. Внезапно в декабре 2009 года Роснедра досрочно отозвали у «Сунтарнефтегаза» лицензию на Южно-Березовский участок. А за RusEnergy Investment Group, как утверждала китайская пресса, стоял гендиректор «Сунтарнефтегаза» Афанасий Максимов. «Он не имел отношения к RusEnergy, Максимов с инвесторами был на связи постоянно, показывал бумаги, что китайцы уже готовы вложить деньги», — вспоминает Хмарин.

В декабре 2011 года Максимов получил 7 лет по другому делу (спустя год, правда, приговор был отменен и дело направили на новое рассмотрение). У Хмарина своя версия: «Максимова вызвали в Роснедра и предложили перечислить деньги в некую благотворительную организацию. Он отказался, его посадили, участки «Сунтарнефтегаза» отдали аффилированным господам». Хмарин уверяет, что инвестировал в проект свои средства — около $6 млн (180 млн рублей) и «они сгорели».

Еще одним неудачным проектом была покупка Махачкалинского цементно-помольного производственного комбината (ОАО «МЦПК»). В 2010 году Вячеслав Куприянов и помощник Хмарина Сергей Хмара вошли в совет директоров ОАО, а сам Хмарин стал членом ревизионной комиссии компании. В 2010 году на комбинате числились всего 10 сотрудников, убыток по итогам года составил 6,4 млн рублей. «Хмарин купил его за $11 млн (330 млн рублей), а был вынужден продать за $1, 5 млн (45 млн рублей)», — рассказывает собеседник Forbes, знающий о сделке.

«Я исходил из того, что югу России нужен был цемент, но не догадывался об условиях работы в Дагестане, — объясняет Хмарин. — Когда мы зашли [на комбинат], администрация разбежалась, все разворовали, прилетали мелкие угрозы. Мы поняли, что работать невозможно, и продали актив с убытком».

А что же друг юности и дальний родственник Хмарина — Владимир Путин? Несколько источников в окружении Хмарина рассказывали, что в середине 2000-х их шеф впал в немилость. «Хмарин был не сдержан в разговорах и несколько раз попадал под запись», — утверждает Сергей Соколов. По его словам, слишком откровенные разговоры противники Хмарина отправляли «наверх». «Однажды охранники даже не пропустили машину Хмарина в резиденцию президента. Тогда он просто сгрузил документы возле ворот и уехал», — говорит знакомый бизнесмена.

У Хмарина, по его словам, сейчас по-прежнему отличные отношения с Путиным. За это лето он виделся с президентом четыре раза. «У нас есть про что поговорить. Я никогда для себя ничего не просил. У нас мухи отдельно, пиво отдельно», — говорит Хмарин.

Странные детали

Формально сотрудничество Хмарина и его компаний с «Газпромом» закончилось в 2009 году. Тем не менее через несколько лет фамилия Хмарина снова всплыла в контексте поставок для газовой монополии. На этот раз — поставок труб. С мая прошлого года мало кому известная компания «Стройпромдеталь» выиграла несколько крупных конкурсов «Газпрома» на поставку труб большого диаметра на сумму около 10 млрд рублей. Эта компания была зарегистрирована еще в 2006 году. Ее выручка нестабильна:
по данным «СПАРК-Интерфакс» на май 2012 года, в 2009 году она составила около 780 млн рублей, в 2011 году выросла до 33 млрд рублей, а в 2012-м упала до 5, 5 млрд. В 2010 году газета «Ведомости» писала о том, что «Стройпромдеталь» связана с партнерами Виктора Хмарина. На май 2012 года 19% этой компании принадлежало ЗАО «Соединительные детали трубопроводов», которую в 2002 году создали партнеры бизнесмена Александр Казаков и Николай Яковенко. Начало совместной работы с ними Хмарин вспоминает так:

«У них были приличные контакты с заводами-производителями, но в «Газпром» напрямую черта лысого пустят — надо пробивать поставки. Они мне сказали: Николаич, нас тут давят-плющат, не хотел бы ты с нами поработать?»

Казаков говорит, что совместная работа с Хмариным была связана в первую очередь
с «ЯмалИнвестом» и «Разноэкспортом».

У «Стройпромдетали» нет сайта, даже контактные данные найти непросто. Генеральный директор компании Людмила Мельникова заявила Forbes, что «Стройпромдеталь» не собирается раскрывать структуру собственников и комментировать финансовые показатели. О Хмарине ей ничего не известно, а его партнеры Казаков и Яковенко не являются собственниками «Стройпромдетали». Отказавшись от подробных комментариев, Казаков подтвердил, что с 2009 года ни он, ни его партнеры в этом предприятии не участвуют.

По данным СПАРК, 62% «Стройпромдетали» принадлежит «Трубной промышленной группе» Алексея Баженова, которая с 2012 года зарегистрирована там же, где и «Стройпромдеталь», — в Хлебном переулке. О Баженове известно лишь то, что в 2004 году он был совладельцем и гендиректором компании «Трубопровод», принадлежавшей создателю СЕТП Ивану Шабалову. Шабалов вспомнил, что Баженов у него работал, но ушел, вероятно, чтобы заняться собственным бизнесом. Баженов на вопросы Forbes не ответил.

Старый друг дороже новых двух

Пока у Виктора Хмарина бизнес не клеился, дела его друга Ильгама Рагимова шли в гору. Его партнеры Год Нисанов и Зарах Илиев (общее состояние $6 млрд) купили у московских властей гостиницы «Украина» и «Рэдиссон-Славянская», построили торговый центр «Европейский» и сейчас владеют больше чем миллионом квадратных метров недвижимости. По данным Forbes, у Рагимова (см. статью о нем в октябрьском номере 2012 года), есть миноритарные доли, в частности в ТЦ «Европейский», гостинице «Украина», торговых центрах «Гранд» и «Гранд 2». Его совокупное состояние оценивается в $500 млн. А что же Хмарин?

«Рагимов — это мой университетский товарищ. Нисанов его партнер. У них свои девелоперские проекты. Совместные проекты мы не ведем. Мы с Рагимовым общаемся как друзья, а бизнеса совместного нет — может быть, и к лучшему», — уверяет Хмарин.

Не совсем так. В 2004 году подмосковные власти сдали турецкому холдингу «Аран» в аренду земельный участок рядом с аэропортом Шереметьево сроком на 49 лет. На площади 17 га планируется построить около миллиона квадратных метров складов, офисов и магазинов оптовой торговли. Арендовать площади будут производители из Турции, а приедут за покупками оптовики со всей России. Президент холдинга «Аран» Аранлы Али-Наги говорит, что познакомился с Хмариным еще в 2004 году. «Я рассказал Хмарину об этой идее, он поддержал и лоббировал этот проект раньше и сейчас лоббирует очень активно, используя окружение и связи», — говорит он. Хмарин участвует в этом проекте не только идеологически, но и финансово.  На первом этапе в него было вложено около 600 млн рублей.

Однако после того как правительство решило строить третью взлетную полосу Шереметьево, проект пришлось переделать и вложить еще около 400 млн рублей. Эти расходы турецкая компания и Хмарин пока несут пополам, говорит Аранлы. Хмарин уверяет, что вложений значительно меньше — около  $10 млн (300 млн рублей), из них его собственных — $6 млн (180 млн рублей). Впрочем, на все вопросы о своих доходах и сбережениях Хмарин отвечает уклончиво, вспоминая слова, услышанные когда-то от отца Ильгама Рагимова: «Вот когда останется последний мешок с деньгами, тогда и буду считать».

В 2009 году Хмарин возглавил Международный фонд сотрудничества и партнерства Черного и Каспийского морей, созданный по инициативе президентов Румынии и Азербайджана. Хмарин объясняет, что его туда настойчиво позвал Рагимов — «допек». На одном из заседаний фонда Хмарин презентовал проект «Шереметьевский», обещая, что площадь комплекса достигнет 1 млн кв. м, а инвестиции — $1 млрд. Тогда же представитель почетного члена фонда Года Нисанова заявил, что бизнесмен будет участвовать в этом проекте. Сейчас он от комментариев отказывается. «Мне неизвестно, инвестируют ли в этот проект Ильгам Рагимов или Год Нисанов, — говорит Аранлы, — координацией инвесторов с российской стороны занимается Хмарин». Перспективы проекта неясны: правительство области с 2009 года судилось, пытаясь признать проектную компанию банкротом, поскольку она недостаточно платит за аренду. Аранлы уверяет, что сейчас все деньги уплачены, в правительстве Московской области на запрос Forbes не ответили.

Чем занимается «морской» фонд? За три года в эту организацию вошли представители 19 стран, причем не только стран черноморского и каспийского бассейна, но и например Киргизия, Сербия, Швейцария и ЮАР. Есть у фонда и инвестиционная составляющая. На его официальном сайте размещены проекты, в которые руководство обещает привлекать инвестиции. Среди них устройство для получения пресной воды из атмосферы, вытяжка из лиственницы, омолаживающая организм на 25 лет, технология получения удобрений из отходов жизнедеятельности птиц. Сам Хмарин в эти проекты вкладываться не собирается, зато в 2012 году в его компанию «Газ-Инвест Флот» вошла румынская фирма Grup Servicii Petroliere (GSP), которая занимается бурением и производит нефтепромысловое оборудование. В июне 2011 года Владимир Путин и Алексей Миллер под вспышки фотокамер дали команду на розжиг контрольного факела и запуск олимпийского газопровода Джубга — Лазаревское — Сочи. Морскую часть трубопровода длиной 159, 5 км прокладывала румынская компания GSP, получив субподряд у «Стройгазмонтажа» Аркадия Ротенберга.

Румыны, рассказывает Хмарин, сами обратились к нему за помощью через Фонд сотрудничества. «Они столкнулись с проблемами коррупционного свойства: выиграли один из тендеров «Газпрома» по прокладке оптоволоконного кабеля, а им предложили откатить 70% денег. Они ко мне пришли с этим вопросом. Я говорю: не платите ни хрена и никому». В итоге, по словам Хмарина, «Газпром» решил проект не финансировать. В GSP Forbes сообщили, что к этой информации им нечего добавить. «Газпром» сейчас не осуществляет этот проект из-за высоких затрат и неопределенности с загрузкой, парируют в управлении информации «Газпрома».

Пока у «Газ-Инвест Флота» выручки нет, но Хмарин видит для компании блестящие перспективы. В его планах добыча нефти в арабских странах и в Африке, одну из стран которой, Гану, Хмарин рассчитывает принять в Фонд сотрудничества Черного и Каспийского морей.

Автор: Павел Седаков, Наджеда Иваницкая

— При участии Ивана Васильева

Источник: Forbes

Фото: Артема Голощапова для Forbes

Чемезов, финансисты и титан

Чемезов, финансисты и титан

Как Сергей Чемезов и менеджеры «Ростехнологий» взяли под контроль и приватизировали титанового монополиста России.

Осенью 2006 года в небольшой промышленный городок Верхняя Салда Свердловской области прибыли высокопоставленные гости из Москвы. Делегацию возглавлял глава ФГУП «Рособоронэкспорт» (сейчас — госкорпорация «Ростех») Сергей Чемезов, один из друзей Владимира Путина. Главной целью долгого путешествия был завод «ВСМПО-Ависма», крупнейший производитель титана в мире.

Гости сильно спешили, поэтому Чемезову во время экскурсии по цехам не показали фокус с часами. Обычно у кого-то из гостей берут часы и отправляют под работающий пресс «семидесятку», который с усилием 50 000–75 000 т штампует детали для самолетов Boeing и Airbus. Хозяин в ужасе, но часы возвращают невредимыми — автоматика останавливает пресс в нескольких миллиметрах от корпуса. «Наверное, не рискнули, — вспоминает директор заводского музея Аркадий Ежов. — К тому же все было очень быстро, по-деловому». В тот же день, 7 ноября, на внеочередном собрании представители «Рособоронэкспорта» Михаил Шелков и Михаил Воеводин вошли в состав совета директоров «ВСМПО-Ависма», а Чемезов стал его председателем.

Всего годом ранее под административный пресс попали предыдущие владельцы «ВСМПО-Ависма» — Владислав Тетюхин и Вячеслав Брешт. Налоговые претензии, проверки Генпрокуратуры под прикрытием ОМОНа, угрозы возбуждения уголовных дел — все это эпизоды борьбы за контроль над предприятием с годовой выручкой более миллиарда долларов. Чем заинтересовала титановая компания госменеджеров из «Рособоронэкспорта» и почему война за него приняла такой ожесточенный характер?

САМОЛЕТЫ ИЛИ БИДОНЫ

Корпорация «ВСМПО-Ависма» — это два больших завода по обе стороны Уральского хребта. В Пермском крае, в Березняках, на «Ависма» выпускают титановую губку, а на ВСМПО, в Верхней Салде, из этого сырья делают титановые слитки и полуфабрикаты. Из салдинского титана выпускают детали для Boeing и Airbus, компоненты авиадвигателей, спутников связи, межконтинентальных ракет и подводных лодок, титановые имплантаты, часы, велосипеды и клюшки для гольфа. Даже команда Renault из «Формулы-1» закупила в Верхней Салде полтонны титана для своих болидов.

В 1992 году Владислав Тетюхин, проработавший на заводе с 1956 года, купил дачу в Подмосковье с прицелом на пенсию. «Приехали ребята из Салды и сказали: возвращайся обратно. Ситуация критическая», — вспоминает Тетюхин. В 1992 году заказы по титану упали в 30 раз и в 6 раз — по алюминиевым сплавам — состояние, близкое к коллапсу. Летом того же года Тетюхин приехал в Салду и его выбрали гендиректором, а в феврале 1993 года ВСМПО было акционировано.

Где взять быстрые деньги? Вместо танковых катков стали делать диски для легковых машин. Из отходов титана выпускали лопаты — они легкие и земля к ним не прилипает. Еще одна удача — кастрюли, оборудование для производства которых достал в Германии местный предприниматель Вячеслав Брешт. «Мы познакомились с Брештом в гостинице, разговорились. Сразу было видно, что у него неплохая голова и хорошая реакция», — вспоминает Тетюхин. Брешт родился и вырос в Нижнем Тагиле. С отличием окончил местный пединститут, но, вместо того чтобы пойти в школу преподавать немецкий и английский языки, в начале 1980-х пошел служить в КГБ. Попал в Первое главное управление, которое занималось внешней разведкой, но был комиссован из-за проблем со здоровьем.

В 1993 году Тетюхин и Брешт разослали предложения о сотрудничестве всем авиакосмическим компаниям в Европе, США, Японии. У Тетюхина со времен работы во Всесоюзном НИИ авиационных материалов остались контакты с представителями Boeing и NASA. «Когда мы поехали в Южную Америку, я взял с собой пять бидонов — таскал их и всем показывал. Думал, что пригодятся для ферм, а нами заинтересовался бразильский Еmbraer», — вспоминает Тетюхин.

Оба завода буквально притягивали к себе акционерные скандалы и конфликты. В середине 1990-х в ходе приватизации 70% акций «Ависма» собрала группа «Менатеп», а председателем совета директоров стал Михаил Ходорковский. Но эта инвестиция так ни к чему и не привела; в 1997 году «Менатеп» уступил свой пакет знаменитому американскому инвестору-стервятнику Кеннету Дарту. Дарт, в свою очередь, поменял пакет на 30% акций ВСМПО, которое стало владельцем «Ависма». Тетюхин и Брешт к тому времени уже контролировали ВСМПО: они собрали акции, которые в процессе приватизации получили рабочие. Это был слаженный тандем: старший Тетюхин отвечал за производство, более молодой Брешт — за внешние связи и денежные вопросы. Вместе они сумели избавиться от Дарта, на которого даже подали иск в американские суды, а позже выкупили его пакет. В начале 2000-х под контролем Брешта с Тетюхиным оказалось примерно по 30% акций ВСМПО, владевшего около 70% «Ависма», остальные акции были распылены либо принадлежали менеджменту заводов. Позже предприятия перешли на единую акцию и возникло «ВСМПО-Ависма».

ТАКСИ ИЗ ВЕРХНЕЙ САЛДЫ

В 2003 году в Верхней Салде появился странный автобус. На нем висел плакат: «Купим акции. Дорого». Так на ВСМПО пришел новый акционер — компания «Ренова» Виктора Вексельберга. Миссионеры, как называли их тогда, ходили по домам и уговаривали сотрудников продать акции. «Мы поговорили с местными таксистами. Они стали вывозить этих миссионеров за город и выбрасывали посреди леса», — вспоминает очевидец тех событий, работавший на ВСМПО. В итоге свои акции продали только пять человек из менеджмента, с которыми Тетюхин немедленно расстался, а у «Реновы» оказалось около 13% акций ВСМПО. Попытки взять под контроль менеджмент предприятия тоже успехом не увенчались. «У Тетюхина был со всеми короткий разговор: я ребят подниму, забастовку устрою», — вспоминает участник тех событий. Забастовки в итоге не было, но представителей Вексельберга на завод не пустили физически — перекрыли въезд в город КамАЗами.

Через два года, когда «ВСМПО-Ависма» была уже единой компанией, акционеры помирились, подписав трастовое соглашение. В нем был прописан механизм «русской рулетки», цивилизованного развода: с весны 2005 года любой собственник имел право объявить цену, по которой он готов купить акции партнеров или продать свои. «Это была идея «Реновы», — вспоминает бывший директор управления «Ренессанс Капитала», а сейчас депутат Верховной рады Украины Павел Ризаненко,— они вовлекли Тетюхина и Брешта в соглашение акционеров, чтобы получить право выкупить компанию». «Ренова» запустила рулетку сразу же, как закончился мораторий на войну, назначив цену $96 за акцию — значительно ниже, чем оценивал рынок (более $116). На помощь Брешту и Тетюхину пришла инвестиционная компания «Ренессанс Капитал», которая привлекла консорциум иностранных банков. «Это была выгодная сделка для «Реновы», компания купила пакет за $40 млн, а продала за $130 млн», — говорит Ризаненко.

В «Ренове» так не считали. «Мы, конечно, облажались — цена была объявлена слишком низкая. Брешт нашел деньги. Выстави мы цену немного выше, и все было бы по-другому», — говорит близкий к «Ренове» источник.

Партнеры окончательно перессорились и стали апеллировать к государству. «Я написал президенту Путину про опасность захвата стратегического предприятия и про то, что мы не против участия государства — может быть «золотая акция» или госпредставитель в совете директоров», — рассказывает Тетюхин. Но ответа он не получил.

Как вспоминают участники событий, Вексельберг в это же время пошел в другой кабинет — к гендиректору «Рособоронэкспорта» Сергею Чемезову. Довод был примерно такой же — «у Брешта есть израильский паспорт, и он хочет увести актив за границу», рассказывает источник, близкий к «Ренове». «Вексельберг думал и о других механизмах привлечения государства, но, например, ВЭБ еще не был такой влиятельной структурой, а Чемезов активно мультиплицировался». Официальный представитель «Реновы» это не комментирует.

Так в истории с ВСМПО появился новый герой, который вскоре оказался главным.

«ЗАВХОЗ» ИЗ ДРЕЗДЕНА

В 1985 году в Дрездене в панельной пятиэтажке на Радебергерштрассе, 101, где жили семьи советских офицеров и сотрудники восточно-германской разведки «Штази», появился новый жилец — старший оперуполномоченный КГБ Владимир Путин. В соседях у Путина — семья Сергея Чемезова, руководителя представительства засекреченного ЭНО «Луч». Про дружбу с Путиным Чемезов охотно вспоминал в интервью «Итогам»: «Жили в одном доме, общались и по службе, и по-соседски». Сергей и Владимир были не только соседями, но и делили одну на двоих служебную машину «жигули», вспоминает, не называя фамилий, Владимир Усольцев, подполковник КГБ, автор книги о службе с Путиным в Дрездене: «Один день на машине ездит Володя, другой — Сергей, рулить любили оба. У всех дрезденских разведчиков были клички. У Володи — «Ути-Пути», а у Сергея — «Завхоз», — добавляет он.

Став заместителем главы управделами президента в 1996 году, Путин позвал к себе Чемезова, который до этого скромно работал в «Совинтерспорте». Замдиректора заключал контракты с иностранными спортсменами и тренерами, которых приглашали для работы в Россию, покупал инвентарь. «Не было ни лыж, ни ботинок, ни подъемников. Компания Чемезова все это доставала», — вспоминает бывший глава Олимпийского комитета Леонид Тягачев.

И в 1999-м премьер-министр Путин про сослуживца не забыл, назначив Чемезова главой внешнеторгового объединения «Промэкспорт». Это было одно из первых знаковых назначений нового главы правительства. «Промэкспорт» продавал в арабские и африканские страны «оружие на один бой» — технику и запчасти с армейских складов. Бывший сотрудник «Росвооружений» вспоминает, что «Пром-экспорт» получал комиссионные 18–25% от сделок, что в два раза больше, чем у «Росвооружений», контролировавших тогда до 80% рынка оружия.

В 2000 году Путин объединил конкурентов в одну компанию «Рособоронэкспорт». Руководителем, правда, поставил не Чемезова, а его заместителя по «Промэкспорту», тоже сотрудника КГБ Андрея Бельянинова. По словам бывшего сотрудника «Росвооружений», Чемезова не поставили руководить, потому что он был слишком близкой к Путину фигурой — представители влиятельной тогда ельцинской «семьи» были против. Однако, по его словам, большого значения это не имело — именно Бельянинов ездил на совещания из своего офиса на Гоголевском бульваре на Стромынку, где располагался кабинет его заместителя Чемезова, а не наоборот.

Как Чемезов добивался своего? В начале его работы в «Промэкспорте» многие директора предприятий спорили с ним о слишком высоких комиссионных, заложенных в цену. «Мы говорили, это превышает наши возможности. Тогда он показывал пальцем на портрет президента и говорил: вы думаете, я так хочу? Это он так хочет», — рассказывает один из директоров, чьи интересы пересеклись с «Рособоронэкспортом». — Сейчас уже давно с Чемезовым никто не спорит».

Однако хозяева «ВСМПО-Ависма» спорить все-таки попытались.

«ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА КОНЕЧНА»

«Сами виноваты, разбудили лихо, «Рособоронэкспорт» узнал, что такое предприятие есть», — говорит знакомый Брешта и Тетюхина. За три дня до того, как деньги должны были упасть на счет «Реновы» в банке, как рассказывают участники событий, последовал окрик из «Рособоронэкспорта»: сделку остановить. «Ренова» подала в суд, утверждая, что Брешт с Тетюхиным нашли деньги, заложив свои акции, а это было запрещено трастовым договором. Иски были поданы в Нью-Йорке, на Кипре, в Лондоне, а также в Свердловский арбитражный суд. Последний назначил в качестве обеспечительной меры арест 73,4% акций «ВСМПО-Ависма», а Федеральная служба по финансовым рынкам с 13 октября 2005 года остановила торги акциями на биржах.

В ноябре 2005-го на заводе появилась бригада Генпрокуратуры в сопровождении бойцов ОМОНа — компанию проверяли на незаконные хищения в процессе приватизации. Когда охранник попросил показать документы, ему заломили руки и несколько раз ударили ногами. Позже к «ВСМПО-Ависма» предъявили претензии и налоговики — обнаружилась недоимка за 2005 год, 2 млрд рублей. «Брешт тогда недооценил ситуацию, — рассказывает Ризаненко, — он был уверен, что победа уже за ним — суды казались бесперспективными, «маски-шоу» тоже не пугали».

Владельцев предприятия стали приглашать «на разговор» в «Рособоронэкспорт» и администрацию президента. «Основной мотив бесед был такой, — рассказывает знакомый бизнесменов, — молодцы, что посадили на титановую иглу мировую авиапромышленность,  «родина» вас благодарит и просит все подарить «Рособоронэкспорту». «В 2006 году основные заказчики «ВСМПО-Ависма» были обеспокоены акционерным кризисом в компании и рассматривали варианты долгосрочного обеспечения своих потребностей закупкой у американских и японских производителей, и Россия могла потерять свое место на мировом рынке», — объясняет необходимость вмешательства государства представитель «Ростеха».

Тетюхин, не раскрывая подробностей, подтверждает, что разговоры действительно были. «Во время встреч было понятно, что государство настроено на полное доминирование и 100%-ное управление. Я свою позицию озвучил так: жизнь человека конечна, государство вечно. Вести диалог, спорить с государством можно до определенного момента. Потом начинается согласительная позиция. У меня было мнение, что если предприятие принадлежит государству и оно о нем заботится, то это неплохой вариант. У Брешта было иное мнение, хотя и он, как человек прагматичный, понимал, что других вариантов нет», — вздыхая, рассказывает он. Брешт с момента своей эмиграции в Израиль в 2006 году не дал ни одного интервью, от комментариев для этой статьи он также отказался. Для Брешта это был прежде всего бизнес, он был готов продавать, но по рыночной цене. «Он никогда не скрывал, что для него это в первую очередь деньги. Он еще Вексельбергу говорил: зачем вы выдумали эту рулетку, предложили бы $300 за акцию, я бы продал», — вспоминает его знакомый (осенью 2006-го акция торговалась за $250).

В конце февраля 2006 года обоих владельцев «ВСМПО-Ависма» позвали в «Рособоронэкспорт». В кабинете, как рассказывают их знакомые, сидели несколько человек — глава ФСБ, помощник президента, замглавы МВД и Чемезов. Фактически зачитывались условия капитуляции. Решение принято, якобы сказал Чемезов. «Надо отдать должное догадливости Брешта, он сам работал в КГБ и сразу сказал, что понимает важность момента и со всем согласен. Спросил только, куда и когда присылать юристов, чтобы оформить бумаги», — рассказывает знакомый Брешта.  А на следующий день Брешт собрал вещи и улетел в Германию.

Во Франкфурт-на-Майне прилетели два ближайших сподвижника Сергея Чемезова — замглавы «Рособоронэкспорта» Алексей Алешин и глава «Оборонимпэкса» Михаил Шелков.  Разговор был жесткий — угрозы звучали уже с обеих сторон. «Брешт обложился юристами и обещал сделать скандал публичным, что после «дела ЮКОСа» не лучшим образом скажется на имидже России», — говорит знакомый Брешта. Больше встреч с руководством у Брешта не было, посредником в сделке после скандального разговора выступал «Ренессанс Капитал».

Для расчетов с бывшими акционерами «Рособоронэкспорт» привлек кредит — около $1 млрд от консорциума госбанков во главе со Сбербанком. Как эти деньги распределились между собственниками, точно неизвестно. По словам одного из участников тех событий, Тетюхин был согласен на любую сумму, главное — остаться у руля. Сам Тетюхин говорит, что получил значительно меньше половины — так было принято считать. Его знакомый уточняет, что Тетюхин получил около $150 млн. Гендиректором «ВСМПО-Ависма» он оставался до 2008 года. Около 4 млрд рублей Тетюхин вложил в строительство медицинского центра в Нижнем Тагиле, производство титановых имплантатов в Туле и медицинской мебели в Рязани. Сейчас средства заканчиваются, и он ждет поддержки из федерального бюджета. Вячеслав Брешт живет в Тель-Авиве, ходит в оперу, принимает гостей из России, но в Россию не торопится. «К нему до сих пор периодически приезжают люди, грозят завести дело. Но Брешту есть чем крыть: переговоры во Франкфурте он записывал на пленку, и вряд ли кто-то из «Ростехнологий» захочет, чтобы они стали достоянием общественности», — рассказывает один из его гостей.

УШЛИ С РЫНКА

Осенью «Рособоронэкспорт» закрыл сделку. В его собственности на тот момент оказалось 66% акций «ВСМПО-Ависма» (около 4% осталось у Тетюхина, остальное новые владельцы заложили по кредиту). Представители дочерней компании «Рособоронэкспорта» «Оборонимпэкс» Михаил Шелков и Михаил Воеводин вошли в состав совета директоров, а Чемезов стал его председателем. Такой чести не удостоился даже АвтоВАЗ, где долго шла борьба за контроль с авторитетной самарской группой СОК.

Это неудивительно: ВСМПО — самый привлекательный актив из всего, чем управляет Сергей Чемезов. Компания занимает 30% мирового рынка титана, 70% продукции идет на экспорт. ВСМПО обеспечивает более 60% потребностей в титане европейской авиастроительной корпорации Airbus, около 40% —американской Boeing и 100% — бразильской Embraer. Все авиакомпании декларируют, что собираются наращивать производство титаноемких лайнеров. Преимущества титана заключаются в его исключительной прочности при низком весе. Растет и внутренний рынок: государство взяло курс на перевооружение Российской армии.

Иностранцев появление государства в капитале не испугало — все ключевые контракты с авиакомпаниями были перезаключены: в 2009 году в присутствии Путина был подписан контракт с Airbus до 2020 года ($4 млрд), в 2012-м — с Boeing до 2018-го. Однако рынок потерял интерес к активу — ведущие инвестиционные банки перестали анализировать ВСМПО с точки зрения привлекательности для частных инвесторов. В обзоре от 2010 года аналитики Банка Москвы (до поглощения ВТБ) писали, что компания фундаментально очень привлекательна, но постепенно становится «черным ящиком», предоставляя о себе мало информации.

СОБСТВЕННОСТЬ КОРПОРАЦИИ

Однажды у Сергея Чемезова спросили: собственность, принадлежащая «Ростехнологиям», какая — государственная или частная? Не то и не другое, ответил он, это собственность государственной корпорации.

В 2007 году гендиректор «Рособоронэкспорта» продвигал идею создания госкорпорации «Ростехнологии», которая могла бы собрать воедино все убыточные оборонные активы государства и вывести их на новый уровень. Тогда же Чемезов писал Путину: учитывая профицит госбюджета и то, что «Рособоронэкспорт» вынужден половину кредита гасить самостоятельно, ему «представляется целесообразным» перечислить деньги из федерального бюджета в уставный капитал госкорпорации. Но денег он не получил. Через год Чемезов отправил запрос на погашение всего кредита из бюджета — 34 млрд рублей. Против создания госкорпорации тогда выступал вице-премьер правительства Алексей Кудрин.

В письме первому вице-премьеру Игорю Шувалову он писал, что передача активов «Ростехнологиям» — не что иное как скрытая приватизация, которая предполагает непрозрачность механизмов и «направлена на увод доходов от продажи госактивов из федерального бюджета». Минфин предлагал обязать «Ростехнологии» согласовывать с правительством любые решения по отчуждению предприятий. Денег тогда Чемезову не дали, но мнение путинского финансиста учли не в полной мере. Для продажи актива оказалось достаточно визы наблюдательного совета. Как продавать, тоже решает руководство.

До 22 ноября 2012 года, пока наблюдательный совет «Ростехнологий» возглавлял министр обороны Анатолий Сердюков и в совет входила Эльвира Набиуллина, опасения Кудрина не оправдывались. Заседания наблюдательного совета всегда проходят в закрытом режиме, поскольку обсуждаются секретные темы. После скандальной отставки Сердюкова председателем набсовета назначили главу Минпрома Дениса Мантурова, а 27 ноября было объявлено, что контрольный пакет «ВСМПО-Ависма» выкупит менеджмент. Андрей Клепач, пришедший в наблюдательный совет вместо Набиуллиной, сказал Forbes, что на его памяти такого решения не принималось. Запрос другому члену совета замминистра обороны Юрию Борисову остался без ответа.

Как была оформлена сделка и кто они, новые собственники?

НОВЫЕ ХОЗЯЕВА

Новый совладелец и генеральный директор «ВСМПО-Ависма» 36-летний Михаил Воеводин принимает корреспондентов Forbes в особняке в тихом центре, в Большом Саввинском переулке. У входа — стальные скульптуры грифонов в человеческий рост. Посетителей сопровождают несколько охранников. «Мы знали, что «Ростех» (в декабре 2012-го госкорпорация «Ростехнологии» провела ребрендинг и стала называться «Ростех». — Forbes) получил предложение о продаже пакета, и решили сделать свое», — рассказывает Воеводин в интервью Forbes. Интересно, что еще в октябре 2012 года руководство «Ростеха» и не помышляло о management-buyout «ВСМПО-Ависма»: Чемезов во всеуслышание объявлял о поиске стратегического инвестора. Бывший сотрудник госкорпорации говорит, что от желающих купить предприятие с выручкой более $1 млрд и многолетними гарантированными контрактами отбоя не было.

За месяц до продажи ВСМПО в правительство обратилась американская металлургическая компания Alcoa, но предложение не вызвало интереса у руководства «Ростеха», рассказал Forbes правительственный чиновник. Интересовались активом и два инвестбанка — российские и иностранный, но предлагали цену с дисконтом к рынку. Это неудивительно, поскольку, несмотря на декларации Чемезова о желании продать пакет «ВСМПО-Ависма» на бирже, с 2010 года компания перестала публиковать отчетность по МСФО. «Если бы это был открытый аукцион и компания показала отчетность, то ее можно было бы продать дороже», — считает аналитик БКС Кирилл Чуйко. «А вы представьте себе, как проводить аукцион? Нельзя же сделать квалификацию и написать: участвуют только покупатели, одобренные заказчиками? Нас же все заказчики знают, с другой стороны, мы дали 16%-ную премию к рынку», — возражает Воеводин.

Как менеджерам, зарплаты которых не позволяют покупать титановых монополистов, удалось найти деньги на выкуп контрольного пакета «ВСМПО-Ависма», оцененного примерно в миллиард долларов?

При ближайшем рассмотрении оказывается, что сделка структурирована очень удачно для менеджеров «Ростеха», ведь они выкупают компанию, не заплатив за нее собственных денег. В качестве основного платежа за компанию они возьмут на себя обязательства «Ростеха» перед Сбербанком — это долг, взятый еще для выкупа долей Тетюхина и Брешта ($495 млн). Для сделки менеджеры «ВСМПО-Ависма» создали совместное предприятие с Газпромбанком в долях 75% плюс одна акция на 25% минус одна акция (у «Ростеха» остается блокпакет «ВСМПО-Ависма»). Непосредственно деньгами СП заплатит «Ростеху» $180 млн. Еще около $300 млн ушли на погашение долга госкорпорации перед ВТБ, который был одним из кредиторов предыдущей сделки с «ВСМПО-Ависма». Воеводин говорит, что для осуществления этих операций менеджерам удалось занять деньги у банков, но, как и у кого, не рассказывает. Очевидно, что новые владельцы «ВСМПО-Ависма» не могли закладывать акции, которые уже заложены по кредиту Сбербанку. Сбербанк и Газпромбанк детали этой сделки не раскрывают.

Трудно сказать, как скоро акционеры расплатятся по своим обязательствам. Новые владельцы не исключают, что пересмотрят дивидендную политику — в сторону увеличения выплат. «Мы хорошо знаем новых собственников и уверены, что они смогут выполнить обязательства. Если нет, то, поскольку пакет заложен Сбербанку, компания вернется под контроль государства. Но это маловероятно», — говорит представитель «Ростеха».

СТРОИТЕЛЬ «РОСТЕХА»

Кто те пять менеджеров, которые составили конкуренцию Alcoa? Глава «Проминвеста», входящего в «Ростех», Михаил Шелков отвечает за стратегию и внешние связи, Воеводин — за оперативное управление. Алексей Миндлин работает замгендиректора по экономике, Дмитрий Санников — главный бухгалтер, а Артем Кисличенко — юрист. По словам источника Forbes, близкого к «ВСМПО-Ависма», бухгалтер, юрист и замдиректора по экономике — люди технические, каждому принадлежит пакет не более 5%. Собеседник Forbes называет основным бенефициаром сделки главу «Проминвеста» Михаила Шелкова. Воеводин это не комментирует.

Шелков родился в 1968 году, окончил Московский физико-технический институт, работал в банках РБРР и Евросиббанке (их уже не существует), а потом перешел в созданную «Рособоронэкспортом» и ВЭБом структуру «Оборонимпэкс». Созданная в 2001 году организация занималась расчетами в валютах, которыми страны третьего мира расплачивались за поставки оружия. Сам Шелков в интервью «Ведомостям» рассказывал, что познакомился с Чемезовым в банке, где они обсуждали тему расчетов в неконвертируемых валютах. «Никого, чтобы возглавить это направление, не нашлось, и я стал этим заниматься — как я тогда думал, временно. Потом это временно затянулось».

В 2007 году «Рособоронэкспорт» превратился в «Ростехнологии». В 2008-м «Оборонимпэкс» переименовали в «Проминвест», и его сделали инвестиционным подразделением госкорпорации. Сейчас в «Проминвест» входит пять компаний: ООО «Проминвест» и ОАО «Промтехнологии», которые покупали для «Рособоронэкспорта» «ВСМПО-Ависма», два бывших внешнеторговых объединения «Тяжпромэкспорт» и «Технопромэкспорт», а также «РТ — строительные технологии», которая занимается оценкой и реализацией непрофильных активов «Ростеха».

Шелков — один из ключевых людей в команде Чемезова,  рассказывает топ-менеджер предприятия, входящего в «Проминвест». Изначально у «Ростехнологий» была идея создать на базе «Проминвеста» большое девелоперское подразделение, вспоминает он, а Шелков был главным лоббистом идеи больших строек.

В 2008 году Шелков заявил, что в «Ростехнологиях» формируется крупная девелоперская компания — «Строительные инвестиции». Единственной сделкой, о которой он официально объявил, оказалась покупка 6% акций «Мосинжстроя». Неудача постигла и другой девелоперский проект Шелкова: он был одним из учредителей биржи строительных долгов ОРСИ, куда помимо него входил СМП Банк Аркадия Ротенберга. Проект со скандалом развалился, после того как туда попали похищенные земли Московской области. А главные фигуранты дела бывший министр финансов Подмосковья Алексей Кузнецов и его жена Жанна Буллок, бежавшие в США, обвинили ОРСИ в рейдерском захвате. Сейчас вопрос о создании девелоперской компании для «Ростеха» не актуален, говорит представитель госкорпорации.

По данным «СПАРК-Интерфакс», Шелкову принадлежит компания «Ренессанс Девелопмент». Однако ни в одной крупной стройке она не замечена — на строительном рынке никто из опрошенных Forbes экспертов фамилию Шелкова не вспомнил. Представитель «Ростеха» ограничился комментарием, что «Ренессанс Девелопмент» и «Проминвест» никак не связаны друг с другом. Сам Шелков разговаривать с Forbes отказался. Но изучить бизнес-приемы людей из его команды удалось благодаря другой истории, казалось бы, напрямую с «ВСМПО-Ависма» не связанной.

«СИЛЬВИНИТ» ПЛАТИТ ДВАЖДЫ

В марте 2008 года государство выставило на торги неосвоенные участки второго по запасам в мире Верхнекамского месторождения калийно-магниевых солей. Их продажи участники рынка ждали много лет, так что страсти вокруг торгов разгорелись задолго до аукционов и продолжились даже после того, как лицензии были проданы (3 млрд т сильвинита, около 600 млн т карналлита, необходимого для производства титановой губки). Эта лицензия нужна была в первую очередь «Сильвиниту» — для компании это был вопрос жизни и смерти, рассказывает один из участников торгов. Половодовский участок граничил с рудниками «Сильвинита». Получив его, компания решала вопрос ресурсной базы на много лет вперед.

Незадолго до торгов тогдашние хозяева «Сильвинита» Петр Кондрашев и Анатолий Ломакин решили разделить бремя этой покупки с партнером. На роль партнера подходил управляющий «ВСМПО-Ависма» «Оборонимпэкс». Почему? «ВСМПО нужен был карналлит, и эта конструкция выглядела вполне надежно», — говорит источник, близкий к одному из участников той истории.

Специально для сделки партнеры образовали Камскую горную компанию, где у «Оборонимпэкса» было 55%, а у «Сильвинита» — 45%. Расходы на освоение месторождения партнеры собирались делить пропорционально долям в компании. Не без труда, но торги КГК выиграла. «Уралкалий» дал настоящий бой — торговался до 241 шага, подняв цену с 1,4 млрд до 35 млрд рублей. Как же удивились в «Сильвините», когда представители «Оборонимпэкса» заявили, что оплачивать свою долю не собираются. «Сильвиниту» пришлось закрывать обязательства партнера из собственных средств.

Со стороны «Оборонимпэкса» учредителями Камской горной компании выступили три организации: 20% принадлежало «ВСМПО-Ависма», 10% — Ланта-банку (владелец — Сергей Докучаев, партнер сына Чемезова Станислава по фармацевтическому бизнесу) и 25% — «ПТФ Балтик», которая через цепочку компаний принадлежит Шелкову. Все доли были консолидированы на «ПТФ Балтик» и проданы «Сильвиниту».

На этом официальная часть истории заканчивается. А что осталось за кадром? То, что «Сильвиниту» пришлось заплатить за Половодовский участок еще раз. Вскоре после демарша КГК руководство «Ростехнологий» провело закрытые торги по продаже доли «партнера» «Сильвинита», рассказал Forbes источник, близкий к участникам тех событий. Участники были прежними — «Уралкалий» и «Сильвинит». Как формировалась цена, Forbes выяснить не удалось. Но пакет достался «Сильвиниту» примерно за $400 млн. В отчетности «Сильвинита» говорится, что компания заплатила третьей стороне за 55% КГК 11,8 млрд рублей.

Кому достались эти деньги? Сделка шла через брокера, поэтому доподлинно этого могли не знать даже владельцы «Сильвинита». Поделилась ли «ПТФ Балтик» с ВСМПО, Ланта-банком или кем-то еще, сказать сложно — ни в отчетности ВСМПО, ни в отчетности Ланта-банка следов сделки нет. Михаил Воеводин ограничивается комментарием, что «ВСМПО-Ависма» вышла из проекта с прибылью, так как не хотела инвестировать более 30 млрд рублей в покупку лицензии. Сергей Докучаев говорит, что сам «Сильвинит» предложил ему продать долю. Как была структурирована сделка, он уже не помнит, как и то, кому принадлежала «ПТФ Балтик». Вопрос о заплаченной ему сумме он называет некорректным. На вопрос, получила ли «ПТФ Балтик» эту сумму, Михаил Шелков не ответил.

НАДЕЖДА ИВАНИЦКАЯ, ПАВЕЛ СЕДАКОВ, ФОТО: АРТЕМ ГОЛОЩАПОВ

При участии Ирины Малковой и Ивана Васильева

 

«ЗАВХОЗ» ИЗ ДРЕЗДЕНА: КАК ВЛАДИМИР ПУТИН СОШЕЛСЯ С СЕРГЕЕМ ЧЕМЕЗОВЫМ

Сергей Чемезов (крайний слева) и Владимир Путин во время службы в Дрездене были неразлучны даже за праздничным столом.

 

При всех заслугах Сергея Чемезова он вряд ли добился бы того, что сейчас имеет, если бы не Дрезден, считают люди, знакомые с главой Ростеха. Служба в Дрездене по сравнению с работой в Берлине или тем более в столицах государств капиталистического лагеря считалась почти ссылкой, но именно здесь, в тихом городке на Эльбе, у Чемезова состоялась встреча, перевернувшая всю его жизнь. 

В 1985 году в панельном доме на Радебергерштрассе 101, где жили семьи советских офицеров и сотрудники «Штази» (восточногерманской разведки), появился новый жилец.  Это был Владимир Путин, старший оперуполномоченный Первого управления КГБ.  В соседях у Путиных  семья Чемезова, руководителя представительства некого засекреченного производственного объединения «Луч». Про дружбу с Путиным тех времен Чемезов однажды вспоминал в интервью журналу «Итоги»: «Жили в одном доме, общались и по службе, и по-соседски».

Владимир Усольцев, подполковник КГБ, автор книги «Сослуживец» (о совместной службе с Путиным в Дрездене), по просьбе Forbes рассказал подробности о персонаже своей книги по имени Сергей. В нем угадывается нынешний глава «Ростеха». Правда, от прямого ответа на вопрос, описывал ли он в своей книге именно Чемезова, автор уклонился  ведь и Путина в книге он называет «Володя-малый».

— Когда вы в первый раз познакомились с «Сергеем»? Какое впечатление он на вас произвел?

— Я не могу уже вспомнить точное время появления Сергея в Дрездене. Где-то под осень 1983-го года. Выглядел он вполне типично для оперработника, которому уже перевалило за тридцать: аккуратно и со вкусом одет, в хорошей физической кондиции, еще стройный, но уже тяготеющий к «заматерению». Располагающая приветливая улыбка. Прост и скромен, не амбициозен, всегда в хорошем настроении. Он выглядел вполне счастливым человеком. Попал в «отстойник» — в провинциальную разведгруппу, ну и хорошо, и здесь жить можно. Начальство прессует, да и Бог с ним, как-нибудь переживем.

Если попытаться охарактеризовать его одним словом, то наиболее точным было бы сказать о нем «симпатяга».

— Может быть, вы помните, когда и как состоялась первая встреча Сергея и Владимира Путина в 1985 году? 

— Володю привез из Берлина в группу, по-моему, Борис (имеется в виду Борис Мыльников, экс-руководитель Антитеррористического центра стран СНГ. — Forbes), и здесь мы все тут же и перезнакомились. Без церемоний. Опера между собой держались вполне простецки, как простые мэнээсы (младшие научные сотрудники. — Forbes).

— Жили все в одном месте? 

— Мы все, кроме шефа, жили  в одном типичном панельном доме на Радебергерштрассе, 101 (по-нашему, в одном подъезде), и все на разных этажах, бегая вверх-вниз друг к другу в гости.

— В книге вы пишете, что у Путина и Сергея была одна машина на двоих, а какая марка машины была и как они на ней ездили? Кто любил порулить, а кто был пассажиром?

— Машины у нас были «Лады» — «шестёрки» или «тройки». Одна машина на двоих означает, что один день машиной владеет один, а следующий день — другой. Соответственно планировались оперативные мероприятия, требовавшие перемещение на колесах. Рулить любили оба. Оба были отменными водителями, получившими опыт вождения еще до прихода на службу.

  Вы работали в одном кабинете с Путиным. Часто ли к вам заходил Сергей?  Его кабинет был в том же здании?

— Да, все мы имели рабочие места в одном здании на Ангеликаштрассе, 4. И Сергей заходил к нам весьма часто. Наша комната —самая просторная — была своего рода клубом.

— Вы довольно часто упоминаете марку пива Radeberger  это что, было самое любимое пиво советских разведчиков в ГДР?

— Это одна из лучших марок пива, выпускавшихся в ГДР. Завод этот был у нас под боком, вот мы туда и наведывались. Не на завод, естественно, а в близлежащий ресторанчик, где наполняли небольшие бочоночки свежим пивом. По ценам сейчас не помню, но Radeberger был на 10 процентов дороже прочих сортов.

Сергей Чемезов (крайний слева) и Владимир Путин во время службы в Дрездене были неразлучны даже за праздничным столом.Фото из книги Владимира Усольцева «Сослуживец»

 Вы пишете, что «дрезденцы» часто давали друг другу клички. У Путина была «Ути-Пути», а была ли кличка у Сергея?

— «Завхоз». Сергей был ответственным за хозяйство группы, и он отлично с этим справлялся. У него был явный талант для должности зама по хозяйственным вопросам у любого генерального директора.

 Сергей хорошо стрелял, в Германии, как он позже вспоминал, пристрастился к охоте, какие еще были у него увлечения?

— О том, что Сергей пристрастился к охоте, слышу впервые. Стреляли мы только из табельных пистолетов Макарова, и всего лишь один раз «особисты» устроили нам стрельбу из автоматов Калашникова. С немцем-полицейским на соревнованиях (об этом состязании и проигрыше немцу Чемезов однажды вспомнил в интервью. — Forbes) тягаться было трудно. Это был почти профи, активный спортсмен, вроде наших сборников-мастеров при штабе армии. Хотя, однажды, помнится, Сергей его перестрелял. Сергей спортивен. В молодости был неплохим боксером, и соревновательный дух ему присущ. Но чем Сергей был симпатичен — он не ипохондрил никогда оттого, что занимал вторые и иногда третьи места (второе место иногда перепадало подполковнику Кристиану Манке из управления МГБ. Даже я однажды умудрился перестрелять Сергея). Соревновался он по-настоящему и если проигрывал, то достойно.

 До сих пор нет четкого понимания, чем занимался Сергей в ЭПО «Луч»: разведкой, контрразведкой или контролировал восточногерманскую партноменклатуру?

— Давайте этот вопрос останется без ответа.

 Вы писали, что служба в Дрездене была бесперспективной в плане карьеры  своего рода «ссылкой».  Какие планы были на тот момент у Сергея, к чему он стремился?  

— Уровень притязаний у Сергея вполне соответствовал его возможностям, и в этом смысле ему можно было и позавидовать, и он сам мог чувствовать себя счастливым. Отслужить в разведгруппе с повышением в должности, получением звания подполковника и направлением в Центр — это было пределом мечтаний каждого сотрудника в представительстве КГБ при МГБ ГДР. И Сергей этого достиг.

 Общались ли вы с Сергеем после службы в Дрездене, готов ли он был помочь вам с продвижением по службе, с новой работой или просто советом?

— Да, пару раз мы встречались в Москве где-то в 1989-м году. Тогда о какой-либо помощи речь идти не могла. Наступала новая эра, и пути наши разошлись.

ПАВЕЛ СЕДАКОВ, НАДЕЖДА ИВАНИЦКАЯ
ФОТО АРТЕМА ГОЛОЩАПОВА ДЛЯ FORBES
ИСТОЧНИК: FORBES