«Черный дельфин»: дорога в один конец

«Черный дельфин»: дорога в один конец

В тюрьме «Черный дельфин»  сидит почти половина от всех помилованных российских смертников: убийц, серийных маньяков и террористов.

В Соль-Илецке, под Оренбургом, есть две местные достопримечательности:  целебные соленые озера с лечебницей и тюрьма для пожизненно осужденных «Черный дельфин». Иногда их путают. Здание штаба колонии выкрашено ярко-розовой краской, на лужайке – фигурки дельфинов и крупные, почти с чайное блюдце, розы. Курортники принимают зону за пансионат, а молодожены даже пытаются здесь фотографироваться. Их вежливо выпроваживают. «Энергетика тут жуткая. На 700 заключенных – 4000 загубленных душ », – говорит Алексей Хальзунов из УФСИН по Оренбургской области.

С исправительной колонии №6, как официально называется «Черный дельфин», собираются брать пример. Министр юстиции Александр Коновалов заявил о грядущей тюремной реформе. Люди, укравшие мешок картошки, уйдут на колонию-поселение. Рецидивисты, убийцы и другие особо опасные преступники перейдут из бараков в тюремные камеры под видеонаблюдением. Фсиновцы говорят, что в таких условиях проще бороться с бунтами и переброской на зону наркотиков и ограничить контакт с охраной. Но это удовольствие не из дешевых. Во ФСИНе уже подсчитали: переоборудовать одно место для зэка стоит около 700 000 рублей. Такие деньги власти пока готовы тратить только на содержание самых опасных преступников.

В России – 1 509 осужденны пожизненно  и их число, видимо, будет только расти. Президент Медведев, например, предлагает давать пожизненные сроки особо провинившимся лидерам ОПГ. «У нас в новом блоке 124 места. Есть свободные [места] », – прикидывает начальник ИК-6 Александр Кандалов. На его визитке нарисована решетка и написано: «Кто не с нами, тот у нас». Первый этап ПЛС (пожизненно лишенных свободы) пришел в «Черный дельфин» девять лет назад. Сейчас там сидит почти половина от всех помилованных российских смертников: убийц, серийных маньяков и террористов.

В России не казнят уже 13 лет. Срок моратория истекает 1 января 2010 года, но смертная казнь не вернется, об этом уже объявили в Кремле. В любом случае, заключенным ИК-6 смертная казнь не грозит: им ее заменили пожизненным сроком, а закон обратной силы не имеет. Но выступления президента в «Черном дельфине» слушают даже более внимательно, чем радиопроповеди местного протестантского пастора. Мечтают о гуманизации. «Одни думают, что гуманизация – это когда их переселят в специальный поселок где-нибудь в Сибири, – рассказывает замначальника колонии по лечебно-профилактической работе Сергей Щербаков. – А другие говорят, что гуманизация наступит, когда им раздадут по надувной резиновой кукле ».

БЕЗ РОМАНТИКИ

За 255 лет существования Соль-Илецка здесь научились профессионально заниматься только двумя вещами: добывать соль и охранять заключенных. Последнее, кажется, довели до совершенства. Согнутого пополам осужденного заводят в комнату. Его руки скованы за спиной и подняты вверх. Конвоир пристегивает наручники к приваренному к полу табурету. «Здравия желаю, гражданин начальник! Осужденный Костарев Олег Владимирович, 1986 года рождения, осужден по статьям – 210, 222, 223, 167, 213, 205, 105-30. Убил 14 человек … »- скороговоркой рапортует заключенный.

Студент-химик Олег Костарев вступил в националистическую группировку «Спас», смастерил бомбу и в августе 2 006 года взорвал ее на Черкизовском рынке. Теперь Костарев сидит в новом корпусе тюрьмы на первом этаже. На внешней стене корпуса висит плакат, который может довести до слез любого зэка. Голубоглазая блондинка с ребенком на руках и подпись: «Тебя ждут дома». Но осужденные на пожизненное заключение этого плаката никогда не видели: по двору их водят с завязанными глазами.

Четырехэтажный корпус, построенный в 2006 году, составляет особую гордость администрации колонии. На него потратили 56 млн рублей. Одного железа ушло 108 тонн. Внутри непривычная для российских тюрем чистота. Зона не курит, табак здесь – табу. На полу плитка, на потолке вытяжки и сплит-системы. Массивные железные двери и «стакан» покрасили в голубой цвет. «Появилась некая эстетика», – улыбается замначальника колонии по воспитательной работе Алексей Трибушной. «Стакан» – это железная клетка посередине коридора, туда заключенного сажают, когда нужно войти в его камеру.

По коридору проходит резервная группа, которая выводит осужденных. Дежурный дает команду: «170-й – в исходную!» 170-й – это Костарев. Все, что происходит в коридорах и в камерах, видно на мониторе в комнате оператора. Вот осужденные замерли, подняли руки и вывернули ладони с растопыренными пальцами. «Между пальцев можно спрятать лезвие и резануть сотрудника по глазам, – объясняет Алексей Хальзунов. – Электричество включают на несколько часов в день, потому что можно бросить провод на решетку, чтобы сотрудника ударило током ». Такие случаи были в других колониях. В «Черном дельфине» учились на чужом опыте.

Прежде чем запустить нас в камеру, оттуда выводят и сажают в «стакан» двух постояльцев: террориста Зайнутдинова и людоеда Николаева. Их камера – три на четыре метра. Внутри – тюремный минимализм: аккуратно заправленная кровать, табуретка, стол. После подъема садиться на кровать запрещается. Можно сидеть на табуретке, читать книги за столом или ходить по камере взад-вперед. По словам правозащитников из Московской Хельсинкской группы, от осужденных на пожизненное заключение практически не поступает жалоб на жестокое обращение.

«В« Черном дельфине »самый жесткий режим и самые строгие порядки, – говорит уже Newsweek правозащитник Валерий Борщев. – На «вологодском пятаке» (зона для ПЛС на острове Огненный -. Ньюсуик) осужденные даже без наручников свои параши выносили ». Администрация ИК-6 и не спорит: законы жесткие, зато в камерах не параши, а унитазы, деревянные полы, горячая вода. А главное – нет побегов. За пределами камеры все передвижения только в наручниках, с заведенными за спину руками. В молельной комнате пристегивают только левую руку – правой крестятся. В душе наручники снимают, но моются за решеткой.

В ИК-6 нет никакой тюремной романтики и не работают воровские законы: бывший милиционер сидит в одной камере с бандитом, а насильник – с террористом. Все сами убирают свои камеры, и даже чеченский полевой командир Салаудин Тимирбулатов по кличке Тракторист, резавший российских солдат, послушно натирает до блеска медный кран умывальника. Те, кто не хочет выполнять требования, отправляются в изолятор. «Бунтовать смысла нет. Тем дальше от свободы », – говорит взрывник Костарев. В его характеристике написано: склонен к побегам, нападениям, владеет навыками рукопашного боя.

Когда в «Черный дельфин» привозили первых пожизненных, им надевали на голову мешок и прогоняли через строй с собаками. Сейчас мешки заменили на повязки. С виду все осужденные почти дрессированные. «Кто знает, что у него на уме. Осужденным терять нечего. Я честно предупреждаю сотрудников, что домой они могут не вернуться », – говорит начальник ИК-6 Кандалов. На психучете 161 осужденный. Случаются обострения – один накинулся на овчарку и стал душить. Собака потом сошла с ума. Другой отказывался вставать с койки, утверждая, что у него украли ночью ноги. Тихие закатывают концерты – поют песни.

На пищеблоке полковник Трибушной заглядывает в громадный чан, в котором варились первые блюда: «Так, чем сегодня кормят в ресторане «Черный дельфин»?».  Обед уже разлили по пластмассовым мискам и разнесли по камерам. Повар Андрей, осужденный за кражу сотового телефона  вспоминает, что готовили рыбный суп из потасу и кашу с овощами и мясом. «Ну, а компоты, какие вы варите компоты? – допытывается Требушной и сам же отвечает. — И сливовый, яблочный. И арбуз даже давали”.

 

ОДНА ДОРОГА
До революции в Соль-Илецке сидели каторжане. После революции —  спекулянты табаком, грабители, убийцы, политические — подследственные МГБ и НКВД. В 1965 – появились «полосатики» особо опасные рецидивисты, больные туберкулезом. «Был у нас зык —  Баталов Иван Кузьмич. Он  сел в 1934 году за конокрадство. В 41 году сбежал, через его 3 дня поймали и добавили срок, — вспоминает председатель Совета ветеранов ИК Виктор Матвеюшкин. —  Уж  очень этот Баталов хотел посмотреть, как на воле живут. Говорил, что ему даже квартиру дадут и пионеры будут зубы чистить. Я ему отвечал: ага, начистят прямо на вокзале». Увидел ли Баталов на свободу не известно — в 1995 году 85 летний старик ушел на строгий режим в Новосибирск.
А в 2000 году после объявления моратория на смертную казнь в Соль-Илецк привезли первый этап ПЛС. Здесь у всех статьи за убийство, разница только в количестве трупов. Осужденный Муханкин, назвав себя учеником Чикатило, убил восемь человек. Осужденный Ершов сбежал из армии и убил 19 человек, перерезав им горло. Олег Рыльков из Тольятти изнасиловал 37 малолетних девочек и четырех детей зверски убил. Ахмед Исмаилов осужден за взрыв здания правительства в Грозном – там погибли 83 человека.

Людоед Владимир Николаев, убивший и съевший двух человек, с утра не в духе. «Нет чая, нет конфет, какое тут настроение», – хмуро бурчит он, разглядывая свои синие от наколок пальцы. В колонии говорят, что Николаев подхватил звездную болезнь. Раньше просил за интервью гонорар, теперь – клянчит сласти. Получив обещание, что конфеты будут, осужденный начинает охотно рассуждать о смертной казни. Вообще-то он против «вышки», но лично для себя сделал бы исключение: «Мне хоть расстрел, хоть сожжение на костре. Через десять лет все равно помрешь ». Обитатели «Черного дельфина» надеются оказаться на свободе, но признаются, что пожизненное заключение порой хуже смерти.

Почти все они совершали свои преступления на трезвую голову. Михаил Иванцов из ревности убил беременную жену. В соль-илецкой тюрьме он уже восемь лет. «Это и есть для меня высшая мера. Нет мне прощения », – тихо говорит бледный мужчина. Теперь он написал письмо начальнику колонии – добивается встречи с сыном. Сыну 15 лет, а он уже получил срок – пять с половиной лет. «Чтобы попасть к отцу, он решил, что ему надо убить троих. Его надо остановить », – пишет в письме Иванцов.

Библиотекарь Сергей Хаметов, сидящий сам на строгом режиме, рассказывает, что осужденные выписывают газет и журналов почти на 250 000 рублей, но самая популярная книга – Библия. Почти все стали верующими. «Их больше всего интересует, простит ли их Бог, – рассказывает пастор церкви меннонитов Виталий Мокрушин. – Мы говорим: да. Но всем остатком своей жизни вы будете искупать вину ».

Кроме веры на зоне есть еще одно спасение. Это работа. Осужденные «Черного дельфина» шьют обувь – тапочки, армейские берцы, туфли и даже войлочные сапоги «прощай, молодость». На каждой паре – эмблема «Черного дельфина». Это уже бренд. По словам замначальника колонии Алексея Трибушного, когда цех только открывался, шить умели только двое, но конкурс был 100 человек на место. Сейчас работают 300 осужденных.

В зоне есть даже своя художественная мастерская. Реставратор Андреев, осужденный за тройное убийство, за решеткой написал 239 икон. Они находятся в церквях, частных коллекциях и даже в собрании шведской королевы. «Краски готовлю по рецептам, старинным Добавляю, например, мед. Жаль, нет возможности добавлять водку », – переживает он.

Его дело даже тюремщики называют «очень запутанным», намекая, что его приговор – одна из роковых судебных ошибок. Андрееву повезло: от него не отворачивались родные, его поддержало дворянское собрание Петербурга, к нему по-человечески относится администрация. Для многих его соседей по корпусу пути назад нет. Один осужденный (администрация просила не указывать его фамилию) спустя много лет в тюрьме написал родственникам жертв покаянное письмо. В ответ ему пришла фотография двух убитых детей с подписью: «Сдохни, мразь!»

Пожизненное заключение – это смертный приговор, растянутый во времени. Первые годы смертность среди осужденных была высокая – 20-30 человек в год. В последнее время умирают по три-пять человек. В этом году похоронили двоих. Зона почти победила туберкулез. «Самое главное достижение, – говорит врач Сергей Щербаков, – они у нас психоустойчивые». Раньше, по его словам, осужденных мучили галлюцинации и кошмары: окровавленный топор, запертая в подвале мать. «Сейчас у них хорошие эротические сновидения, крепкий сон, – уверяет врач. – Ни инфарктов, ни параличей ».

Один из таких психоустойчивых – Олег Костарев. Он говорит, что его совершенно не мучают кошмары. «Я даже фотографии не смотрел [погибших], чтобы у меня это никак не отразилось в голове», – признается он. В тюрьме Костарев хочет выучиться на юриста: «Выходят постоянно новые законы. Шансы есть, что пожизненное заменят на обычный срок ».

Костареву всего 23 года. При пожизненном сроке порядок такой: первые десять лет – на особом режиме с минимумом передач и двумя свиданиями, потом – смягчение режима: разрешат получать больше передач и длительные свидания. Через 25 лет, если за последние три года не будет замечаний, заключенного могут перевести в колонию строгого режима. И уже оттуда он может добиваться условно-досрочного освобождения. Первые из осужденных на пожизненное заключение теоретически могут освободиться в 2014-2015 годах. При этом в неофициальных беседах сотрудники ФСИН намекают: серийные маньяки, убийцы-педофилы на свободу не выйдут.

В трех километрах от Соль-Илецка в чистом поле стоят ряды одинаковых ржавых табличек с номерами – это тюремное кладбище. С недавних пор родственникам разрешают забрать тело. Или поставить крест. Под одним из них лежит Валерий М. В «Черном дельфине» рассказывают такую историю: на парня нажали бандиты, он написал заявление в УБОП, и милиция обещала прислать группу. Вечером подъехал «Мерседес» – внутри мужчины в гражданке. Парень был на нервах – вышел и разрядил карабин. Оказалось, что в «Мерседесе» были оперативники. Когда М. об этом узнал, сам потребовал для себя расстрела, но попал в «Черный дельфин» и умер своей смертью.

Павел Седаков, фото: Макс Новиков Newsweek

Террорист Олег Костарев: «Я сам человек неконфликтный»

Доклад. — «Здравия желаю гражданин начальник! Осужденный Костарев Олег Владимирович, 1986 года рождения, осужден по статьям – 210, 222, 223, 167, 213, 205, 105 — ст. 30 УК РФ. Убил 14 человек». 15 мая 2008 года московским городским судом приговорен к пожизненному лишению свободы. Вопросов жалоб, заявлений к администрации нет».

Справка: 21 августа 2006 года на Черкизовском рынке в Москве прогремел взрыв, в результате которого погибли 14 человек. Взрывное устройство изготовил студент Российского химико-технологического университета Олег Костарев, являвшийся членом националистического военно-спортивного клуба «СПАС». 21 августа Костарев вместе с Ильей Тихомировым оставил сумку с бомбой возле общественного туалета на Черкизовском рынке и привели взрывное устройство в действие. Приговором суда Костарев и Тихомиров, а также лидеры СПАСа Николай Королев и бывший прапорщик ФСБ Сергей Климук получили пожизненные сроки лишения свободы.

— Сколько вам сейчас лет?

— Мне сейчас 23 года.

— Когда вы были этапированы в «Черный дельфин»?

— Приехал в данное учреждение 30 апреля.

— Какие были первые впечатления?

— Ждал худшего.

— Вы сразу приняли требования, правила внутреннего распорядка?

— Я приехал сюда уже подготовленный. В Москве я содержался с пожизненно осужденными – и знал то, что мне надо будет знать. Меня учили докладу. Вот меня сюда завели и сказали представиться. Я сделал доклад, который учил. Потом [учили] заправлять кровать правильно, чтобы красиво было. У меня проблем больше, конечно, с постелью, но сейчас адаптировался.

— Были попытки протеста?

— Я человек неконфликтный. Тем более это же законные требования. Я и на других изоляторах нареканий не имел. В изоляторе на Бутырском валу (Бутырке), там, конечно, похуже и условия содержания и питания. Там камеры давно не соответствуют стандартам. Здесь деревянный пол, унитаз, горячая вода. В Бутырке ее просто выключали.

— Кто вы по специальности?

— Я закончил три курса по специальности редкие и рассеянные элементы, ближе к ядерной физике. Но вообще-то, я химик.

— А в деле какую роль играли?

— Изготовление взрывчатого вещества. И непосредственно как исполнитель.

— Вы сами изготовили взрывное устройство?

— Принципы изготовления давно известны. Новое то, что вещество, которое мы использовали, это консервант для муки.

— Причина взрыва была межнациональная ненависть?

— У Королева (лидера СПАСа) был конфликт с хозяином кафе на Черкизовском рынке. Он предложил его взорвать. У нас была группа из 30 человек, которую разбили [по уголовным делам]. В нашу группу вошли 8 [человек]. Непосредственно на рынке участвовало 5 человек.

— Вы давно состояли в СПАСе?

— С февраля 2006 года. Полгода.

— Чем занимались?

— Рукопашным боем, стрельбой из пневматики, ножевым боем.

— А минно-взрывное дело?

— Взрывное дело (улыбается)… ну это для особенных.

— Члены СПАСа, действительно, старообрядцы?

— Большинство в камере принимают старообрядчество.

— Вы сами себя называли неонацистами?

— Нет, у нас даже со скинхедами конфликты были, с Тесаком (Максим Марцинкевич, лидер группировки наци-скинхедов «Формат-18).

— Так почему взрыв решили устроить именно на Черкизовском рынке?

— Здесь скорее не националистическая идея была, а то… Сейчас говорят[по радио], что на рынке торговля людьми шла, и контрабанда наркотиков. Больше всего наше государство страдает из-за контрабанды наркотиков, из-за контрабанды оружия. Мы на Матросской тишине содержались в камерах с распространителями наркотиков, которые приобретали наркотики килограммами на Черкизовском рынке.

— Когда вы находились в СИЗО, испытывали ли вы давление со стороны «пиковых», авторитетов-кавказцев?

— Естественно, не без этого. Здесь зависит от того, кто с кем попал. Есть люди здравые, которые понимают, что в тюрьме конфликты никому не нужны.

— Почему, как вы считаете, у неонацистов меняется тактика и способы борьбы? Вместе нападений на гастарбайтеров чаще взрывают и поджигают отделы милиции, прокуратуры?

— Кто такие гастарбайтеры от них же ничего не зависит! Люди стараются больше воздействовать на власть.

— Как у вас день строится в «Черном дельфине»?

— Подъем в шесть утра, заправка кроватей, после чего 10-тиминутная зарядка. Уборка камеры и завтрак. После завтрака — личное время до 8 утра. С 8.00. начинается проверка. Меняется постовой, приходит новая смена. Проверяют камеру. После этого у нас личное время идет до обеда. Нас посещает врач, в определенное время библиотекарь. После обеда начинается прием по личным вопросам: в администрации или у начальника. После обеда у нас опять уборка камеры и личное время до ужина.

— Радио слушаете?

— Так точно. По выбору – «Радио России» или «Европа плюс».

— Что вы читаете?

— Книги из библиотеки, в основном классику. Еще читаю «Российскую газету» — слежу за законодательством, либо юмористические издания.

— Получаете письма с воли?

— Да, постоянно. Пишут друзья и родственники. С передачами у нас ограничение по закону, но магазин у нас есть.

— Чем вас кормят и сколько раз в день?

— Завтрак — каша, яйца, молоко, хлеб. Обед – суп с мясом, каша с мясом, хлеб, кисель. В ужин – рыбу, кашу, чай.

— Какую книгу сейчас читаете?

— Сейчас читают Шерлока Холмса. Недавно прочитал «Унесенные ветром», где рассматривался вопрос об отмене рабства в южных штатах Америки.

— Не секрет что на зонах и в СИЗО очень сильные воровские порядки? А здесь такого нет?

— И не будет.

— С кем в камере находитесь?

— С осужденным, который сидит уже 17 лет. По статье убийство. Убил собутыльников.

— Как отношения строятся?

— Нормально. Я сам человек уживчивый, неконфликтный.

— Хотели бы здесь работать?

— Пока я не могу работать, поскольку не прошел срок для адаптации. А так здесь есть работа, сам я работать не против. Просто я собираюсь учиться через год, на юриста. Заочно, дистанционно.

— У вас страшный срок. На что надеетесь?

— Выходят постоянно новые законы. Сейчас статья о терроризме изложена в новой редакции. Можно на этом основании получить какое-то снисхождение. Либо впоследствии, со временем написать письмо президенту о помиловании. Шансы есть, что заменят [пожизненное] на обычный срок.

— Раскаивались ли вы в совершенном преступлении?

— Я придерживался позиции, что мы убивать никого не хотели. Мы настаивали на открытом процессе. Мы были за открытый процесс. Мы хотели выразить свою позицию, но нам не дали.

— Сны снятся, снятся ли кошмары?

— У меня такого нет. Я сам по себе человек не слишком впечатлительный. Я даже фотографии не смотрел их (погибших), чтобы у меня это никак не отразилось в голове.

Киллер Сергей Бабков: «Каждый день ближе к свободе»

Доклад: «Здравия желаю гражданин начальник. Докладывает осужденный Бабков Сергей Владимирович 1963 года рождения, осужденный по статьям 210, 163 126, 111, 105, 222 УК РФ. Убил восемь человек. 2007 года приговорен Верховным судом к пожизненному лишению свободы».

Справка: Сергей Бабков входил в ОПГ «Тагирьяновские» из Набережных Челнов. Подсудимые обвинялись в совершении 23 убийств, 8 похищений людей с целью получения выкупа. Из 16 подсудимых — четверых суд приговорил к пожизненным срокам, в том числе лидера группировки 41-летнего Эдуарда Тагирьянова. Остальные подсудимые получили от 5 до 25 лет лишения свободы колонии строгого режима.

— Сколько вам лет?

— 36 лет исполнилось. Встретил здесь 6 сентября свой первый день рождения.

— Когда вы были этапированы в «Черный дельфин»?

— Прибыл 30 июля этого года. До этого содержался в первом изоляторе города Казани.

— Какие были впечатления?

— Я не знаю, как описать эти ощущения. Особой приятности в том, что пожизненное лишение свободы, нет.

— Где родились? У вас есть семья?

— В Набережных челнах. Ребенок, жена, мама, брат.

— Пишут письма?

— Никого не потерял, с кем общался, с теми и общаюсь.

— За что вы были осуждены?

— Осужден за бандитизм. Была группа лиц, совершали преступления. Был договор с прокуратурой, что пожизненного не будет. Был сговор со следствием. Это долгая история, я из этого сговора вышел, стал писать жалобы на следствие. Мне сказали – что если не откажешься от жалоб, получишь пожизненное. А пожизненное было за что: на мне двойное убийство. Я с первых дней, как попал под стражу, был вынужден вступить в сговор: как они скажут, так я и делал. Мне представляли свидания в домашней обстановке. А когда понял, что слишком много они захотели, от всего от этого отказался. Были и есть документальные показания, что я не совершал преступления. Никто не хочет расследовать. Надеюсь все равно добиться справедливости.

— Здесь вы бы хотели работать?

— В настоящее время есть чем заняться. Я подал явку с повинной, будет расследование. Вывезут на следствие. Если чему-то обучаться — надо время, а есть ли смысл, если увезут? Непонятно — приеду или не приеду.

— Что читаете?

— Юридическую, духовную литературу.

— Чего вам не хватает?

— Все в рамках закона. От меня, то есть оттого, что я прошу, ничего не будет зависеть.

— Вас пугает пожизненный срок?

— Были надежды, что пожизненное не вынесут. Надеюсь, что заменят срок. По приговору мне предъявили 8 человек. А те, у кого по 14 убийств, получили 18 и 20 лет, потому что остались в сговоре. Один из них был организатором части преступлений.

— Кого убивали?

— У меня лично два трупа. Один – генеральный директор «Камаз металлургия». Было похищение, требовали 1 миллион долларов.

— Сколько человек входило в состав ОПГ? Кто был лидер?

— 16. Одного из них сделали свидетелем. Лидером сделали Тагирьянова, а на самом деле тот, который 18 лет получил – Безуглов.

— Как группировка называлась?

— Как такового не было названия. Была группа друзей. Мы познакомились по месту работы. Потом начались должники и так далее.

— Вы за смертную казнь?

— Я против. Преступность как была, так и будет.

— Пожизненное лишение свободы достаточно суровое наказание?

— Думаю, что да.

— Что страшнее всего в пожизненном заключении?

— Осознание, что на всю оставшуюся жизнь останешься здесь. Я уточню: маньяки и педофилы действительно заслуживают смертной казни. Я себя не сравниваю с маньяком.

— Как ваш день строится?

— Каждый день? Ближе к свободе.

Людоед Владимир Николаев: «Сам я пельмени не делал»

Доклад: «Здравия желаю, гражданин начальник! Осужденный Николаев 1959 года рождения. Осужден по статьям 105, 152, 162 УК РФ. Убил два человека. В 1997 году приговорен к смертной казни. В 1999 году указом президента смертная казнь была заменена на пожизненное лишение свободы».

Справка: Житель Новочебоксарска Владимир Николаев убил двух мужчин-собутыльников, затем использовал их мясо в пищу. Часть мяса отнес на рынок и обменял на спиртное.

— Как настроение?

— Плохое. Будут чай, конфеты, будет хорошее настроение.

— Ладно. Сделаем.

— Тогда хорошее настроение.

— Как вы думаете, Николаев, нужно ли опять вводить смертную казнь?

— Смертная казнь ни к чему. Мне заменили смертную казнь [пожизненным заключением] как альтернативу. Ельцин заменил. У меня от этого радости нет никакой.

— Когда поступили в «Черный дельфин»?

— В январе 2001 года.

— Какие ощущения?

— Режим жесткий сам по себе. Один день похож на другой.

— Как кормят?

— Нормально. Как кормили, когда приехали и как сейчас кормят, — небо и земля. Сейчас лучше.

— Письма получаете?

— Приятель пишет. А родственников нет.

— Чем занимаетесь в свободное время?

— Читаю детективы.

— Что Вас заставило съесть человека?

— Я даже сам себе не могу объяснить. Я убил. Потом просто расчленял. Хотел его похоронить. А тут что-то мне в голову ударило, решил попробовать – машинально получилось – от ляжки кусок отрезал и отварил. А второго – также расчленил и по городу раскидывал. Сам я пельмени не делал. Только на суде узнали, что из этого мяса пельмени делали. Одногодки мы с убитыми были.

— До этого сидели?

— Да я трижды судим. Хулиганка в основном. Первый раз сел в 21 год, в 1980 году.

— Вас называют людоедом. Вы сами себя воспринимает как каннибал?

— А чего мне воспринимать! Нормально воспринимаю. Корреспонденты из меня делают маньяка, а у меня маньякового ничего не было. Обыкновенное преступление – взял попробовать.

— Ну, это не обыкновенное преступление.

— Это неординарное преступление. Поэтому оно в глаза и бросается.

— Вы фильм смотрели «Молчание ягнят»? Интересовались темой каннибализма?

— И в голову не приходило. Экспромтом получилось.

— Отношения нормальные с сокамерником?

— Да, а что нам друг другу бояться. Все убийцы сидят. Это уже пятый или десятый сокамерник (их меняют).

— Так вы против смертной казни?

— Вообще против, но лично для себя за.

— Вам не страшно так уходить из жизни?

— А что страшно? Рано или поздно все равно помрешь. Через 10 лет все равно помрешь, смысл какой.

— Какой вид казни вы бы выбрали: расстрел, инъекция, электрический стул?

— Хоть расстрел, хоть сожжение на костре, какая разница. Смертная казнь — она и есть смертная казнь. Если маньяк – его и смертная казнь не остановит. Он маньяк – как убивал, так и будет убивать.

— Надеетесь оказаться на свободе?

— Ну, а почему бы и нет. Лет 25 отсижу, а там видно будет.

— Чем вы займетесь, если выйдите на свободу?

— Тяжело сказать, что будет через десять лет. Если бы вышел прямо сейчас, когда мне 50 лет, то можно было заново жизнь начать, пожениться и туда-сюда. А если выйду в 65 лет, уже песок будет сыпаться, – только в дом престарелых.

— А раскаяние было?

— Ну, как, конечно, оно есть. Такое преступление совершил (улыбается).

— Кошмары не мучают?

— А чего они будут мучать. Я и сплю хорошо.